//28//
«Почти всегда жизнь даёт второй шанс. Почти всё обратимо во времени. Поэтому то, что кажется уйдёт сейчас и больше никогда не случится, на самом деле когда-нибудь почти наверняка вернётся, встретится и одарит новой возможностью».
А.Тосс
***
— Не стоило, правда, — слабо улыбается Тэхён, принимая стакан воды.
Чонгук в ответ кивает и садится на край кровати, опираясь руками в матрас. Прошло уже около пятнадцати минут после того, как они поднялись с пола, но оба по-прежнему чувствуют себя растерянными. Невозможно делать вид, что то откровение, проскользнувшее во взгляде друг друга, не навело беспорядок на душе. Тэхён, пускай и успокоился, перестав дрожать из-за пугающих мыслей, касаемо будущего, всё ещё не может посмотреть в глаза и озвучить то, что собирался сказать ещё несколько дней назад.
В груди, как ни странно, больше ничего не болит, будто бы он наконец освободился от тяжести, которая тянула его к земле. Непривычно ощущать небывалую лёгкость в движениях и тем более позволять себе расслабиться. Не хочется контролировать мысли или же подбирать подходящие слова. Тэхён делает маленький глоток воды и ставит стакан на туалетный столик, задерживая взгляд на шкатулке овальной формы. Он аккуратно открывает её, придерживая пальцами за фарфоровую подставку, и на самом дне находит обручальное кольцо.
Кое-что, как бы нам ни хотелось, всегда будет преследовать нас, навещать даже в самые хмурые дни, заставая нас разбитыми и обессиленными. Это наши воспоминания. Они, подобно родинкам на теле, являются частью нас, поэтому избавляться от них было бы глупым занятием. Воспоминания заполняют нас изнутри, мешаются между собой, иногда придавая нам сил, а иногда наоборот, отнимая их. Запоминающиеся моменты хранятся на полках нашей памяти достаточно долго и, даже покрывшись пылью, со временем они не потеряют краски.
Мы возвращаемся к нашим воспоминаниям, когда нам особенно тяжело. Человек должен быть к чему-то привязан, иначе не сможет выстоять под порывом свирепого ветра. Ещё лучше, когда он за что-то держится.
Ещё совсем недавно ему казалось, что нужно оставить всё, что связано с Чонгуком, в этом доме. Оборвать все невидимые ниточки, связывающие их конечности, вычеркнуть из жизни, но при этом ни на секунду не забывать о нём. Было глупо стараться забыть всё, что происходило с ним на протяжении нескольких месяцев. Да и не стоит делать этого. Чонгуку, кажется, удалось запечатлеть память о себе прямо в сердце, — там ей самое место.
— Я сейчас себя так странно чувствую, — признаётся Тэхён, разглядывая полоску золота. Чонгук поднимает голову на его голос. — Будто бы всё, о чём я знал раньше, оказалось неправдой. Абсолютно. И только сегодня ко мне пришло понимание всего происходящего. Может быть, всё это время я жил в обмане? Люди ведь любят спасаться ложью, чтобы облегчить себе жизнь. Когда я был маленьким, мама любила рассказывать мне одну историю про звёздного мальчика, живущего на неведомой планете. Она выдумала её специально для меня, чтобы я не зацикливался на определённых вещах.
— Звёздного мальчика? — удивлённо переспрашивает Чонгук, и Тэхён, улыбаясь, кивает.
— Да, в его взгляде отражались маленькие звёздочки, которые мерцали и день, и ночь. Для одних свет этих самых звёздочек казался холодным и чуждым, другие же называли мальчика особенным. Мама говорила, что он был одинок долгое время, пока не нашёл друзей на небе, среди тысячи звёздочек, таких же красивых, как и он сам, и таких же далёких от людей. — Он на мгновение замолкает, вспоминая историю из детства, которую слышал, наверное, сотни раз. — Однажды один парень захотел достать звезду с неба для своей возлюбленной — та пообещала стать его женой, если у него всё получится. Но выполнить её просьбу было невозможно, и поэтому парень, когда взошла луна, привёл её на озеро, подвёл к воде и сказал: «Смотри, это всё для тебя». Вместо одной звезды, на водной глади отражались тысячи, и все они были так близко, что парень попросил протянуть руку и коснуться любой из них. Его возлюбленная так и сделала, но когда поняла, что все они — это лишь отражения звёзд, разозлилась и поспешила уйти, а парень остался сидеть на берегу. Он поднял голову к небу и прошептал: «Вы разбили мне сердце, но напомнили о том, что влюблённые люди — бедняки с дырявыми башмаками. Кроме любви, у них ничего и нет». Мальчик, наблюдающий за ним с неба, проникся его историей, ухватил одну звезду за хвост, и та полетела вниз, чтобы отвергнутый юнец смог загадать желание. Как думаете, что он загадал?
— Вернуть возлюбленную? — предполагает Чонгук.
Тэхён с минуту молчит, переставая улыбаться.
— Нет, он пожелал, чтобы больше никто не смог разбить ему сердце. С того дня он каждую ночь приходил на озеро и подолгу сидел на берегу, смотря на мириады звёзд. Он похоронил свою любовь к той девушке на небе. Мама говорила, что человек, когда кого-то слишком любит, но при этом его не любят в ответ, облекает свои чувства в звёзды, потому они блестят так ярко даже самой глубокой ночью, ведь настоящая любовь никогда не угасает. Сколько звёзд загорается каждый день на небе, столько и горячо влюблённых людей живут на Земле.
— А почему тот звёздный мальчик не помог парню?
— Потому что невозможно влюбить в себя человека даже самым драгоценным подарком. Он мог подарить ей все звёзды на небе, но разве в этом заключается любовь? Требуя невозможного от любимого человека, ты никогда не станешь с ним ближе. И если Вам станет легче, эти двое потом подружились, так что оба больше не были одиноки. — И снова его губы растягиваются в улыбке. Память вырисовывает лицо мамы, и Тэхён чувствует, как на сердце теплеет. — Мне хотелось бы верить, что эта выдуманная история имеет что-то общее со мной. — Он прячет кольцо в сжатой ладони, когда замечает, что Чонгук встаёт с кровати и подходит ближе.
Их взгляды встречаются в отражении зеркала. Чонгук кладёт руки на его плечи, делясь своим теплом. Ему становится спокойнее.
— В твоих глазах и правда прячутся звёзды. Когда-то их блеск казался мне холодным и отталкивающим, но теперь я считаю его завораживающим. — Тэхён опускает голову, не сдерживая благодарной улыбки. — Ты такой красивый, Тэхён. Нет, даже не так. Ты действительно особенный. Я даже не могу объяснить, почему так считаю. Иногда смотрю на тебя и не могу поверить, что ты живой человек, а не произведение искусства. Но даже это не главное. То, что делает тебя самим собой — вот, что имеет значение. Твои мысли, твои принципы, твои привычки, твоя вера в других людей — не знаю, что меня поражает больше. Наверное, ты сам. Целиком. Я не всегда способен понять тебя, но знаешь, теперь я вижу: что бы ты ни делал, на то имеется своя причина.
Невозможно выразить словами, насколько Тэхён благодарен ему. Он словно наполняется светом, начиная лучиться прямо изнутри, а ведь когда-то собственная душа казалась пустой и безобразной. И если раньше он был уверен, что заполнить её не получится, то теперь понимает — это не так. Она уже поместила в себе чувства. Разные. И ими хочется поделиться.
— Почему-то Вы всегда ассоциировались у меня с луной. — Говорить о таком немного неловко, но Тэхён набирается смелости. — Такой же красивый, приковывающий взгляд, тоже одинокий. Разве люди не смотрят на луну, когда им грустно? При свете дня они обычно радуются, купаются в солнечных лучах, смеются вместе с окружающими, а ночью садятся к окну и говорят о том, что не могли сказать даже самому близкому другу. — В голове столько мыслей, что Тэхён даже теряется, не зная, как выразиться точнее. — Всю жизнь мне казалось, что одиночество способно избавить меня от тоски. И я действительно в это верил, пока не остался наедине с самим собой. Я почувствовал не облегчение, а самый что ни на есть настоящий страх. Страх остаться одному, который преследует меня с самого детства. — Даже будучи ребёнком, ему казалось, что вокруг никого нет. Оставшись в спальне один, он постоянно прятался в одеяле, хотя и слышал голоса прислуги за стеной. — Я устал бояться и ждать, что кто-нибудь обнимет меня и скажет: «Всё будет хорошо, я рядом». Слишком много времени мне потребовалось для того, чтобы осознать: тот, кого я ждал все двадцать два года, всегда был со мной. Этим человеком был я сам. Я всегда цеплялся за других, искал утешение в чужих словах, хотел найти отдушину в ком-то — именно в этом заключалась моя ошибка, и я её признал. Больше мне не хочется зависеть от кого-либо, я могу и сам позаботиться о себе. — Его голос становится твёрже, а взгляд — увереннее. — Кажется, я боялся одиночества. Все его боятся. Кому захочется остаться одному? Тогда, когда я уехал от Вас, меня грели мысли, что я поступаю правильно, ведь верю, что каждый из нас должен найти в себе силы признаться: мы одиноки. Даже если имеем близких друзей и любимых людей. Рано или поздно мы останемся один на один со своим одиночеством. И тот, кто принял эту простую истину, сможет дойти до конца. Я хочу с ним справиться, научиться полагаться только на самого себя. — Он не сдерживает облегчённого вздоха. С каждым сказанным словом он будто бы освобождается от залежей мыслей, что терзали его долгое время. — Кое в чём я ошибался. Обретя долгожданную свободу, я не стал счастливее. Сидя ночью у окна и смотря на луну, человек, утопая в тишине, предоставлен своим мыслям. Он волен делать всё, что хочет: может не спать до самого рассвета и просто лежать на кровати, не испытывая чувство долга перед кем-либо. Может тонуть в своих грехах и безудержно веселиться, а может громко плакать в подушку и не бояться, что его кто-то увидит. Так что же это — одиночество или свобода? Эти два слова имеют совершенно разный смысл, но одно от другого разделяет тонкая граница — переступить её легче простого. В тот момент, когда в комнате я был один, я не чувствовал себя свободным, пускай и мог делать всё что угодно. Ведь я смотрел на луну и думал о Вас. — Тэхён на минуту прерывается, разворачивая ладонь и смотря на свои сжатые пальцы. — Я всегда возвращаюсь мыслями к Вам, даже если и пытаюсь этого не делать. Я не хочу причинять Вам боль, находясь рядом, но и вдали друг от друга мы тоже страдаем. Мне, наверное, и правда легче принять весь удар на себя, нежели заставлять Вас чувствовать себя виноватым. В том, что я запутался, нет Вашей вины.
— Тэхён…
— Нет, дайте мне высказаться, пожалуйста. Я хочу, чтобы Вы поняли меня. Хотя бы постарайтесь сделать это. Я много думал о том, почему не мог принять Ваши чувства сразу. Я испугался, Чонгук. Ещё никто не желал заботиться обо мне. Я любил лишь однажды и обжёгся этими чувствами, тогда я пообещал себе, что больше никто не посмеет разбить мне сердце. Может, мама была права: я действительно всегда был далёк от людей. Я сторонился их столько, сколько себя помню, ведь в их окружении чувствовал себя неуютно. Если бы Вы только знали, каким взглядом на меня смотрели всякий раз, когда я появлялся на вечерах. Каждый хотел заставить меня почувствовать себя виноватым. За то, каким я родился, за то, что не оправдал надежд своих родителей. Я не хотел становиться таким. Не хотел становиться бесчувственным и холодным, я не в силах это исправить. Общество лишило меня многих вещей. Я сам не осознавал его влияния. Оно пыталось изменить мои мысли, подогнать их под свои стандарты, но этого не получилось. Да, может быть, я превратился в человека, не умеющего доверять другим, но мои взгляды на мир остались неизменны. Я хочу держаться хотя бы за свои убеждения — это всё, что у меня осталось. Ничего страшного, если мои поступки Вам непонятны.
Чонгук опускает глаза в пол. Сколько раз он обвинял Тэхёна в том, что он не может ответить ему взаимностью? Сколько раз просил полюбить себя, хотя прекрасно знал, как Тэхёну тяжело идти ему навстречу? Что это, если не эгоизм?
— Луна, вопреки общепринятому мнению, не одинока. У неё есть звёзды, которые готовы разделить её несчастье. У меня же — есть Вы. Я не могу Вам ничего обещать, простите. Я говорю это не со зла, а потому что знаю, что в данный момент не готов сделать Вас счастливым. И если раньше мне казалось, что я на это просто не способен, то сейчас имею смелость признаться, что глубоко ошибался. Вы мне тоже дороги, Чонгук. — Он отрывает взгляд от руки, чтобы посмотреть ему в глаза. Чонгук даже не шевелится, слушая со всей внимательностью. — Вы научили меня многим вещам, и я, правда, благодарен за Вашу поддержку. Спасибо, что верите в меня даже тогда, когда я сам не верю в себя. Это для меня очень ценно. Мне жаль, что я не умею быть таким же откровенным, как Вы, но поверьте, Вы единственный человек, который знает, что меня тревожит. — И эта сущая правда. Ему порой даже кажется, что он доверяет Чонгуку больше, чем себе самому. — Любить меня, наверное, невероятно сложно, — грустно усмехаясь, говорит Тэхён. Чонгук качает головой. Не согласен.
— Иметь возможность любить тебя — это подарок судьбы.
Тэхён поднимает уголок губ.
— На свободе я не обрёл крылья, хотя и надеялся на это. Я верю, что каждый человек уже рождается с ними, просто не каждый способен их расправить. Может, мои слова покажутся Вам глупыми, я порой сам не понимаю, почему думаю о таких вещах. Именно Ваша любовь подарила мне надежду, что в скором времени у меня всё получится. — Он раскрывает ладонь и протягивает кольцо Чонгуку. — Я хочу понять, на что способен, хочу найти себя в этой жизни, понимаете? Мне с детства прививали интерес к определённым вещам, а теперь я хочу заняться тем, что по душе именно мне. Я не знаю, сколько времени займут эти поиски, но думаю, оно того стоит.
— Ты хочешь уехать? — на грани слышимости спрашивает Чонгук. Из-за растерянности даже теряет дар речи. Он опускает взгляд на обручальное кольцо и обмирает. Нет. Тэхён не может сделать это снова.
Тэхён поднимается на ноги и несколько секунд просто смотрит в ответ. Чонгук не забирает кольцо, поэтому он сам вкладывает ему в ладонь и накрывает своей.
— Да, — подтверждает совсем тихо. Взгляд становится стеклянным. Чонгук смотрит куда-то сквозь него, чувствуя, как сердце замирает из-за услышанного. Тэхён делает глубокий вдох. — Посмотрите на меня, пожалуйста. — Приходится обхватить его лицо двумя руками и подождать, пока тот поднимет на него опустевший взгляд. — Я тоже… — он несдержанно улыбается, собирая всю смелость в кулак. — Я тоже люблю Вас, Чонгук, и мне хочется, чтобы Вы восприняли моё желание правильно. Это не конец наших с Вами отношений, мне просто нужно время, чтобы разобраться в себе и понять, чего я хочу достичь в будущем. Пока что я знаю только то, что рядом с Вами я чувствую себя спокойно. Я не хочу, чтобы Вы принимали мои недостатки. Я хочу стать лучше для Вас.
— Твои недостатки и делают тебя самим собой, Тэхён, — как в бреду шепчет Чонгук.
— Однажды Вы сказали мне, что я никогда никого не полюблю, пока не приму себя таким, какой я есть. Я хочу сделать именно это — суметь принять все свои стороны. И чем быстрее я это сделаю, тем быстрее смогу подарить Вам то, чего Вы заслуживаете — свою любовь. — Тэхён опускает взгляд на кольцо, осознавая, что Чонгук неправильно понял его. Он вытягивает руку и терпеливо ждёт, пока до Чонгука дойдёт: он не отдаёт обручальное кольцо — он, напротив, хочет, чтобы то вернули на своё законное место. Когда это наконец происходит, Тэхён заметно расслабляется. — Я принадлежу Вам…
— Нет, Тэхён. — Тихий голос Чонгука кажется до боли грустным. — Ты принадлежишь самому себе. И как бы мне ни хотелось этого признавать, но я прав.
— Вы сердитесь на меня? — Скрыть волнение не получается. Тэхён больше всего боялся, что Чонгук воспримет его слова иначе.
Однако Чон, надев кольцо на безымянный палец, мотает головой. Он какое-то время смотрит на ладонь супруга, а после обхватывает её своей и преподносит к губам, встречаясь взглядом с другим. Туман в голове постепенно рассеивается. Чонгук часто моргает, будто пытается осознать, что всё происходит по-настоящему. Откровение Тэхёна кажется обыкновенным сном.
— Нет, я горжусь тобой.
— Но Вам больно, я же вижу, — не верит Тэхён.
Чонгук грустно улыбается.
— Конечно, мне больно. Мой любимый человек только что сказал, что хочет разлучиться, и я даже понятия не имею, как мне смириться с этой мыслью. — Чонгук действительно не злится. Да, грудь колет от того, что Тэхён всё-таки уедет, но он, как ни странно, не чувствует волну обиды. Вместо этого к нему приходит понимание. Поступок Тэхёна направлен на его благо, как он может злиться на это? Тэхёну нужно наладить связь с внутренним «я», и Чонгук это прекрасно понимает. И как бы тяжело ни было отпускать его, он должен сделать это. — Как долго твоё признание будет помогать мне справляться с тоской по тебе? — ухмыляется Чонгук, наклоняясь к нему и соприкасаясь лбом с другим. Тэхён кладёт ладони на его плечи и прикрывает глаза. — Скажи ещё раз, — просит он, растягивая губы в улыбке. Тэхён улыбается тоже. Кажется, каждый хочет спрятать разлившуюся боль за улыбкой.
Чонгук не перестаёт крутить чужие слова в голове по кругу.
— Не думал, что так трудно выражать свои чувства. У Вас получается это лучше, каким образом?
— Потому что я уверен в своих словах, а ты всё ещё сомневаешься и… подожди, а ты раньше когда-нибудь признавался…
— Ни разу, — не даёт договорить Тэхён, скользя ладонями по предплечьям. — Это впервые.
«Я и не любил кого-то по-настоящему», — хочется добавить следом, но он сдерживается. Чувства к Хёнсоку и рядом не стоят с чувствами к Чонгуку. Он мысленно одёргивает себя, понимая, что не хочет сравнивать их друг с другом. Чувства к Чонгуку делают его лучше, дарят силы и надежду на то, что у них всё взаимно. Чонгук не оставит его, как сделал это Хёнсок, и он это прекрасно знает.
— Замечательно. Немного практики и будет получаться лучше. — Чонгук, несмотря на весёлую интонацию голоса, всё же чувствует себя немного растерянным. К подобному разговору он не был готов и даже догадаться не мог, что Тэхён снова выбьет весь кислород из лёгких. И как у него
это получается? Перевернуть целый мир вверх ногами одними своими словами. Он тянется пальцами к его щекам и склоняет голову, приближаясь к губам. — Давай, попробуй.
Тэхён тихо смеётся.
— Нет, не могу.
Губы накрывают другие. Чонгук целует мягко, стараясь отвлечься от того бардака, что сейчас происходит в голове. Вроде и понимает, что Тэхён говорит правильные вещи, а сердце-то всё равно изнывает от грусти. Как с этим бороться, он не знает. Отпускать — всегда страшно, особенно тогда, когда не уверен, что вытерпишь разлуку. Тэхёна, после его признания, так и вовсе отпустить невозможно. Неужели он получил то, о чём так мечтал? Но у всего есть своя цена.
— А так? — И снова наклоняется, одаривая нежностью. Тэхён сдаётся быстро, обмякая в его тёплых руках.
— Люблю… — шепчет в самые губы и подаётся сам.
Кончик языка касается другого, и Чонгук тихо мычит в поцелуй, спуская руки на шею. Непривычно видеть Тэхёна напористым — он перехватывает инициативу, целуя глубже с характерным звуком. Чонгук приятно удивлён. И давно Тэхён перестал бояться поддаваться желаниям? И чувствам.
Когда он отстраняется, глотая воздух, Чонгук улыбается, открывая глаза. Губы блестят после влажного поцелуя — оторвать взгляд просто невозможно. Тэхён даже не думает отходить, его ладони по-прежнему покоятся на предплечьях. Пальцы не специально сжимают ткань чужой рубашки, ведь Чонгук снова тянется за поцелуем. Однако в этот раз сдерживается, целует коротко, ненавязчиво, чтобы не утонуть в эмоциях с головой.
— Сколько у меня есть времени? — И всё же чертовски тяжело целовать человека, с которым скоро расстанешься. Он заставляет себя сделать шаг назад, чтобы заглянуть в глаза.
— Не знаю, — честно отвечает Тэхён, поджимая губы, на которых сохранилось чужое тепло. — Чем раньше Вы меня отпустите, тем быстрее я смогу вернуться. Не думайте, что это решение даётся мне легко. Я… я сам не представляю, как смогу прожить без Вас хотя бы неделю. — Разве правильно, что люди так зависимы друг от друга? Да, их связывают искренние чувства, но Тэхён не хотел бы сходить с ума каждый раз, когда они будут расставаться.
— Так, может, не надо никуда уезжать?
Тэхён разрывает зрительный контакт. Он надеялся, что Чонгук не станет его отговаривать, ведь, если честно, будет достаточно одного слова, чтобы он передумал. Но разве от этого станет лучше? Они снова вернутся к тому, с чего начали.
— Чонгук, Вы и так сделали для меня многое, но этот путь я должен пройти один. — Он касается подбородка, смотря в глаза уже с уверенностью. — Для меня любовь — это равноценный обмен, пока что я не могу отдавать Вам столько же, сколько получаю. Можете считать меня глупцом, мне иногда самому это кажется, но я верю, что так будет правильно. Для нас обоих. Я до сих пор не понимаю, почему Вы так цепляетесь за меня. У меня складывается такое ощущение, что я себя совершенно не знаю. Но я постараюсь, обещаю. Постараюсь понять Вас и научиться мириться с Вашими словами. Может, это займёт слишком много времени, но оно того стоит, поверьте мне. — Тэхён слабо улыбается, поглаживая большим пальцем скулу. — Я считаю, каждый человек рано или поздно должен прийти к таким же мыслям: нужно перестать искать поддержку или утешение в других людях и найти её в себе самом. Это только укрепит наши отношения, чего я и добиваюсь. Дайте мне хотя бы один год.
— Боже. — Чонгук не выдерживает и подаётся вперёд, цепляясь руками за плечи. — Целый год? Я с ума сойду, Тэхён. — Пускай это воспринимается за эгоизм, он ничего не может с собой поделать. Обнимая Тэхёна настолько крепко, насколько это возможно, он понимает, что не справится. Он даже на день не может его отпустить, о каких двенадцати месяцах идёт речь?
— Вы сможете приезжать ко мне в гости, если захотите. Я обещаю писать каждую неделю, — успокаивает Тэхён. Только непонятно — себя или Чонгука.
Чонгук еле как сдерживается, чтобы банально не завыть. Ещё никогда он не чувствовал такую зависимость к определённому человеку. Это больше, чем обыкновенная привязанность. Уже необходимо видеть Тэхёна каждый день, прикасаться к нему, обнимать, разговаривать с ним. Как он может лишиться всего этого?
Но тяжелее всего даже не из-за этого. Где-то в глубине души он осознаёт, что в чужих словах видит смысл. Тэхёну действительно нужно в первую очередь полюбить себя, как бы глупо это ни звучало, а уже после нырять в чувства к другому человеку. Ведь отношения — это всегда труд, над самим собой в первую очередь. Разве правильно отдавать себя в другие руки, когда ты к этому попросту не готов? Они пытались построить отношения, но ничего не получилось. В этом не было вины Тэхёна. Территория оказалась непригодна для фундамента — постройка просто рухнула.
Чонгук прижимается губами к его плечу и шумно вздыхает. Соглашается ждать столько, сколько потребуется. Главное, чтобы Тэхён сумел в себе разобраться, а время — и вовсе не преграда для чувств. Если они искренние, то продлятся долгое время.
— Постараюсь не сорваться к тебе на следующий же день. — Он находит в себе силы на улыбку. — Я буду ждать писем каждую неделю или хотя бы телеграмму, а если тебе захочется меня увидеть — дай мне об этом знать, хорошо?
Тэхён неожиданно для самого себя поднимает голову к потолку, чтобы не расплакаться. Глаза начинают слезиться из-за слов Чонгука. Он не то чтобы не ожидал услышать ничего подобного, он даже не думал, что его воспримут всерьёз. Чонгук имел полное право затаить на него обиду, разозлиться, сделать что угодно, но вместо того, чтобы обвинить его в том, что он не может разобраться в себе, он оказывает поддержку.
И где же тот Чонгук, который ставил на первое место свои желания и думал за них двоих?
— Что такое? — Чонгук даже теряется, не зная, как реагировать на подступившие слёзы.
Тэхён тихо смеётся, мотая головой.
— Всё в порядке.
— Эй, посмотри на меня, — просит мужчина, и тот с трудом переводит взгляд на него. — Будешь плакать, я тебя точно никуда не отпущу. — Чонгук укладывает его голову к себе на плечо и хлопает по спине ладонью, не переставая улыбаться.
Ну и как они будут друг без друга целый год? Тэхён обнимает его за пояс, всхлипывая от наплывших эмоций, прижимается ближе, прямо как маленький ребёнок, ищущий тепло. Чонгук уже сейчас понимает, как сильно будет скучать по нему. По их разговорам, по объятиям и тёплым поцелуям, по трепету прикосновений, по самой искренней в мире улыбке и низкому голосу, вызывающему мурашки по коже.
Он обязательно дождётся Тэхёна.
***
— Плакса ты моя, — ласково говорит Чонгук, когда они спускаются на первый этаж.
Дразнит, замечая раскрасневшееся лицо мужа, а сам держится, чтобы не сказать: «Я сейчас тоже заплачу, прекрати». И всё равно, как на это отреагирует Чимин, накрывающий на стол. Чонгуку будет не стыдно. Если только совсем чуть-чуть, и то только перед самим собой. Из-за чувств к Тэхёну он стал чувствительнее. Хорошо это или плохо — непонятно. Ощущать себя простым человеком с эмоциями и чувствами ему определённо нравится.
Тэхён убирает слезинки в уголках глаз, слабо ударяя по плечу и прося больше ничего не говорить ему на этот счёт, на что Чон только улыбается и сжимает его ладонь крепче. Наверное, со стороны они выглядят странно: Тэхён с красным носом и щеками, а рядом — широко улыбающийся Чонгук, не желающий расцеплять их пальцы. Чимин ожидаемо удивляется, однако ничего не говорит. Лишь смотрит на Тэхёна, как бы спрашивая в чём дело, и получает безмолвное «всё хорошо».
— Тебе помочь?
— Нет-нет, я почти всё, — отмахивается поварёнок. Тэхён и не ожидал услышать ничего другого. — Я расставлю тарелки, — не обращая внимания на отказ, говорит он и отпускает Чонгука, из-за чего тот как-то по-детски надувает губы.
Внезапный стук в дверь удивляет, кажется, всех, кроме Тэхёна — он преспокойно закатывает рукава рубашки и делает вид, что тоже не знает, кто решил наведаться к ним в гости в такое-то время.
— Откроете?
Чонгук оправляется от растерянности. Увидев на пороге Хосока, он от неожиданности раскрывает рот, а после поворачивается в сторону супруга. Тэхён пожимает плечами, мол, он тут не причём, а сам прячет довольную улыбку. Этим двоим точно нужно поговорить друг с другом. Идея пригласить Хосока на ужин пришла ещё два дня назад, Тэхён всё никак не мог набраться смелости. Он не знает, в каких отношениях они теперь находятся, но хочется верить, что возобновить дружбу получится.
— Надеюсь, я не помешал. — Хосок неловко улыбается, переглядываясь с Тэхёном. Чонгуку хватает ровно минуты, чтобы сообразить, чьих рук это дело. К счастью, он не злится. Напротив, пропускает гостя в дом и протягивает руку. — Давно не виделись.
— Сегодня последняя пятница месяца, я посчитал, что ваша традиция не должна быть нарушена.
Чонгук, посмотрев на Тэхёна, благодарно улыбается в ответ. Он и сам планировал встретиться с Хосоком, то ли смелости не мог набраться, то ли просто не знал, как вести себя рядом с ним после того, как наговорил не самые ласковые слова в их последнюю встречу. Слишком много было сказано со злости, не мешало бы попросить прощения.
За стол они садятся втроём. Чимин до последнего отказывается ужинать с ними, и Тэхён решает не настаивать. Если ему некомфортно, зачем уговаривать? К тому же после трапезы Чонгук предлагает переместиться на диван и что-нибудь выпить. Тут уже Чимин с трудом, но соглашается присоединиться, но с условием — никакого алкоголя. Тэхён согласно кивает.
Тишину нарушает звон бокалов. Чонгук разливает вино на троих: себе и Хосоку поровну, а Тэхёну — половину, как и попросили. Пускай он не чувствует усталости, как в тот раз, но всё же не хотелось бы повторять старые ошибки. Чонгук ничего не говорит, когда Тэхён подсаживается к нему и тянется ладонью к его. Немного неловко демонстрировать свои чувства перед Хосоком и Чимином, но он старается поменьше думать о них. Сейчас каждая минута, проведённая рядом с Чонгуком, для него драгоценна.
В последнее время им обоим тяжело находиться на расстоянии, даже незначительном. Потребность в физическом контакте никуда не пропадает, наоборот, кажется только усиливается. Тэхён заметил, что Чонгук чувствует то же самое. Хотя бы просто прикоснуться, взять за руку или прижаться к плечу, — этого достаточно, чтобы успокоить сердце. Может, всему причиной служат мысли о том, что совсем скоро им придётся разлучиться. Поэтому оба не упускают возможности побыть рядышком.
Чонгук с удовольствием сплетает их пальцы сам и салютует бокалом, прежде чем преподнести его к губам. Начать разговор получается только после нескольких глотков. Поставив бокал на стол, он чувствует, что Тэхён сжимает его ладонь, подбадривая таким образом. Он наконец смотрит на Хосока.
— Надеюсь, я заслуживаю прощения. Каким же идиотом я был, раз усомнился в нашей дружбе из-за какого-то недоразумения. Хотелось бы попросить прощения за то, что наговорил, а также извиниться перед своим супругом. — Он поворачивается к Тэхёну, замечая удивление на его лице. — Не знаю, с чего я взял, что между вами что-то может быть. Мне сейчас крайне стыдно за своё поведение. Вы оба мне дороги, не держите на меня зла, пожалуйста. И спасибо за то, что вытащили из того дерьма, в котором я чуть было не утонул. И тебе. — Он обращается к Чимину, улыбаясь уголком рта. — Тоже спасибо.
— За что? — Парнишка удивлённо хлопает глазами.
— Как — за что? За порядок в доме, и за то, что остался. Остальная прислуга разбежалась почти сразу же, прямо как тараканы.
Чимин опускает голову, улыбаясь. Кажется, его впервые благодарят за его работу.
— Вообще-то, это заслуга Тэхёна. Он попросил меня остаться… и убирались мы, к слову, вместе.
Чонгук от недоумения раскрывает губы. Подождите…
— Думаю, догадаешься, кто пригласил меня сегодня на ужин, — встревает Хосок.
Взгляд устремляется на Тэхёна. Чонгук вскидывает брови, ожидая услышать объяснение, но тот только пожимает плечами, а после встаёт с дивана.
— Я хочу послушать музыку, — быстро проговаривает Тэхён и уже в следующую минуту подходит к деревянному столику, чтобы поставить пластинку. Чонгук даже сказать ничего не успевает. Сидит, глядя в его спину, и чувствует себя настолько глупо, что начинает улыбаться.
И как он может его отблагодарить? Ни одно известное слово не опишет то, что он чувствует. В груди фейерверк эмоций — и как их всех разобрать? Чонгук откидывается на подушки и ухмыляется, не переставая наблюдать за супругом. Гостиная заполняется приятным звучанием граммофона. Вернувшись к столу, Тэхён, встречаясь взглядом с его, виновато улыбается.
Улыбается, и у Чонгука, кажется, сердце замирает при виде его улыбки. Как же он влюблён.
— Можно пригласить Вас на танец? — Не дожидаясь ответа, Тэхён тянет его за руку на себя, вынуждая встать с дивана.
Они отходят подальше от стола, и Тэхён сам укладывает чужие ладони к себе на талию и придвигается ближе, смотря прямо в глаза. Свои же ладони располагает на плечах. Хосок, наблюдающий за ними со стороны, хмыкает и делает глоток вина, переводя взгляд на замолкшего Чимина.
— Сигарету?
— Нет-нет, я не курю.
— Не куришь, не пьёшь, не мелишь языком, ты точно человек? — Чимин в ответ растягивает губы в стеснительной улыбке. — В любом случае тебе придётся выйти со мной на улицу, — кивая на танцующих Чонгука и Тэхёна, говорит он.
Они даже не замечают, как Хосок поднимается с места и, задержав на них короткий взгляд, как-то грустно улыбается, а после кладёт ладонь на плечо Чимина и тащит его на свежий воздух, оставляя их наедине друг с другом и оголёнными чувствами, которые заметны невооружённым взглядом.
— Вы неплохо двигаетесь, — подмечает Тэхён, сцепляя руки в замок на шее. Чонгук благодарно склоняет голову, принимая комплимент.
— Почему ты ничего не сказал? И как давно ты ползаешь с тряпкой по полу, пока я не вижу? Я бы нанял прислугу…
Тэхён улыбается, прижимаясь к его плечу щекой.
— Мне нужно было научиться ухаживать за домом. — Признаваться в этом даже грустно. Чонгук мигом перестаёт веселиться, осознавая, что Тэхён заранее начал готовиться к своему отъезду. Теперь понятно, чем вызвана его внезапная тяга к кулинарии. — Давайте не будем об этом. Представьте, что это наш последний вечер вдвоём, чего бы Вам хотелось сделать? — Он поднимает голову, чтобы посмотреть в глаза.
Чонгук ничего не говорит в течение двух минут, вытягивая руку и вынуждая Тэхёна прокрутиться вокруг себя.
— Ну… наверное, сделать так. — Он делает резкий выпад, наклоняя его назад, при этом придерживая за спину, а после наклоняется сам и целует в губы. Отстраняется с довольной улыбкой, ведь своим действием застал врасплох. — А тебе?
Вместо слов он получает ещё один поцелуй. Из-за выпитого вина голова немного кружится. Тэхён улыбается в губы, понимая, что ему даже нравится чувствовать лёгкую туманность в голове.
— Спросите у меня ещё раз перед сном.
Чонгук из-за близкого расположения их лиц переводит взгляд с одного глаза на другой. Даже дыхание задерживает, боясь испортить момент. Глаза Тэхёна блестят неподдельным огоньком, снова завораживают, и он вдруг чувствует, как пламя облизывает его лицо. Невозможно сохранять спокойствие, когда Тэхён смотрит в ответ проникновенным взглядом, не собираясь ничего скрывать — ни своих чувств, ни желаний. Чонгук не может разобрать его эмоции, однако кое-что всё-таки понимает.
— Если это наш последний вечер вдвоём, то я хотел бы не отпускать тебя ни на минуту, — серьёзно говорит он и наконец выпрямляется, позволяя Тэхёну сделать шаг назад.
«Если бы я только мог…»
Пластинка заканчивает проигрываться. Хосок удивлённо хмыкает, видя, что от приподнятого настроения Чонгука остались лишь крупицы. Его задумчивый взгляд направлен куда-то в стену, поэтому он даже не сразу замечает вернувшихся Хосока и Чимина. Садясь на диван, Хосок переглядывается с таким же притихшим Тэхёном. Что успело произойти между ними за десять минут? Не похоже, что они поссорились, скорее, просто загружены мыслями.
Тэхён первый нарушает образовавшуюся тишину:
— Чимин, поможешь мне кое с чем?
— Да, конечно, — мгновенно соглашается тот, поняв, что Тэхён просто хочет уйти. Нужно немедленно отвлечься.
— Спасибо за вечер, — отстранённо благодарит Тэхён, обращаясь к Хосоку. Он уже разворачивается к лестнице, но в последний момент склоняется над лицом мужа и говорит уже шёпотом: — Много не пейте. — Скромный поцелуй, оставленный на щеке, вытаскивает из раздумий.
Чонгук согласно кивает и позволяет оставить их с Хосоком наедине. И вновь все мысли заняты одним человеком. Он буквально утопает в словах — тех, что сказал Тэхён за сегодня. Они отпечатались, кажется, в памяти навечно, теперь и крутятся по кругу, не давая сосредоточиться на окружающем мире.
Может, он и старался делать вид, что с лёгкостью отнёсся к решению Тэхёна, но это было не так. Сейчас же, прикрывая глаза на минуту, Чонгук сдаётся в борьбе с самим собой. Тревога накатывает внезапно, пробираясь в каждый уголок сознания. А что… если Тэхён не вернётся? Передумает, поймёт, что не готов быть в отношениях, или, ещё того хуже, остынет к нему? За год измениться может многое, в том числе и чувства.
Наверное, его волнение оправдано. Он в Тэхёна уже насовсем, каким бы смелым ни было это заявление. Нельзя быть уверенным в своей любви, ведь люди не властны над сердцем, но разве не от нас самих зависит решение быть с кем-то рядом? Даже если эта эйфория пройдёт через несколько месяцев, у него останутся чувства, которые он сможет сберечь. Да, Тэхён будоражит кровь своим присутствием, его поцелуи кружат голову, но ведь их связывает не только физическое влечение. Это что-то большее, возвышенное, оттого и неизведанное.
Чонгук ещё никогда не чувствовал подобного: желания быть откровенным именно душой. Разбить все маски, обнажить душу, позволить прикоснуться к мыслям и знать, что осуждать его никто не станет. Тэхён единственный, кому он открылся. Насколько велико чужое сердце, раз приняло его внутренних демонов? Даже с Хосоком Чонгук не ощущает спокойствия в полной мере, и это действительно заставляет задуматься.
Тэхён не единожды спрашивал его: что же он нашёл в нём такого? Чонгук хочет задать тот же самый вопрос. Почему Тэхён, несмотря на то, что было между ними, обещает вернуться, когда надо бы бежать без оглядки? Чонгук сам пугается своих мыслей: а смог бы он сделать то же самое для него? Столько лживых фраз было сказано, столько раз он читал испуг в другом взгляде, сколько же боли они причинили друг другу?
Чонгук вспоминает, как Тэхён вздрагивал от каждого его прикосновения, вспоминает то маниакальное желание сделать своим, избавившись от всевозможных препятствий на пути. Он жалеет о том, что с самого начала считал нужным добиться своей цели любой ценой. Даже представлять страшно, к чему бы привела его одержимость подчинить своей воле. Может, он и не хотел ничего плохого, но бессмысленно отрицать то, что он давил. Тэхён бы точно сломался: если не под давлением отца, то точно от давления Чонгука.
Больше не хочется делать больно, обманывать, что-то требовать или же злиться. Чонгук раскрывает глаза, устремляя взгляд на Хосока, и наконец расслабляется. Остаётся довериться Тэхёну. Держаться за него именно сейчас было бы эгоистично. Он подаётся вперёд, упираясь локтями на колени, и снова погружается в бесконечные мысли. И все они касаются Тэхёна.
— Я рад, что всё стало, как прежде, — говорит Хосок, растягивая губы в доброй улыбке.
Чонгук смотрит в ответ и думает: «Нет, всё изменилось, как раньше уже не будет».
Он и не хочет возвращаться к тому, что было.
***
Тэхён вкладывает осколки разбитого зеркала в ладонь, а после отправляет их в мусорное ведро, не чувствуя никакого сожаления. Сломанные фоторамки вызывают разве что едва ощутимый налёт разочарования. Он задерживает взгляд на кусочке семейного портрета, позволив себе ещё раз взглянуть на безжизненные глаза Камиллы. В самый последний раз. Чонгук порвал снимок на несколько частей, но даже после этого не нашёл в себе силы выкинуть их. Может, он и не имеет права избавляться от таких личных вещей, однако на душе становится легче, когда последнее напоминание о прошлой жизни Чонгука оказываются там, где ему и место, — на помойке.
У него теперь новая жизнь.
У него теперь есть человек, заботящийся о нём.
— Спасибо за помощь, — благодарит Тэхён, когда Чимин заканчивает мыть пол. Воздух пропитался моющими средствами, так что приходится открыть окно, чтобы проветрить комнату.
Теперь в кабинете стало чисто. Он до последнего боялся заглядывать сюда — не был уверен, что Чонгук хочет подпускать его настолько близко. Именно здесь мужчина чаще всего оставался наедине со своими мыслями. Стены помнят его крики, слова, произнесённые в порыве гнева, слышали не одно признание — они, как немые свидетели того, что он испытывал на протяжении нескольких месяцев. Кажется, достаточно прислушаться к тишине и удастся разобрать их тихий шёпот.
Тэхён считал нужным навести порядок здесь.
— Вы же знаете, я всегда готов помочь Вам, — отзывается парнишка, поправляя рукава своей рубашки.
— Ты когда-то говорил, что хочешь накопить деньги на обучение, а мне как раз нужен работник в новый дом. Работы будет значительно меньше, чем здесь, соответственно, оплата тоже… — Тэхён даже не знает, может ли просить о подобном. Чимин и так многим помог ему.
Первое время он всё равно не сможет обходиться без чужой помощи, а с Чимином будет спокойно — он в этом уверен. Ему больше нечего предоставить, кроме как хорошего отношения и вольности в действиях. Чимину ничего другого и не нужно.
Ответить он не успевает — на пороге возникает Чонгук, поэтому Чимин склоняет голову и улыбается на прощание, оставляя супругов наедине. Тэхён переводит взгляд на мужчину, не волнуясь, что его предложение услышали. Скрывать от Чонгука ему больше нечего — и так обнажил свою душу перед ним.
— Хосок уже уехал? — складывая руки перед собой, интересуется он и отходит от окна к столу.
— Да, — подтверждает Чонгук тихим голосом. Выглядит он уставшим.
Голова кружится после выпитого, а сердце вновь болит, вынуждая сделать шаги навстречу к Тэхёну и оказаться ближе. Только в его руках он успокаивается, прикрывая глаза, чтобы справиться с эмоциями. Чонгук хмурит лоб, смотря на самое странное явление в своей жизни: его лицо обхватывают тёплые ладони, избавляя от всех тревожных мыслей. Тэхён заглядывает в глаза, улавливая в них непонятную примесь из волнения и отчаяния. Чонгук постепенно обмякает. Показывает, насколько тяжело ему находиться так близко и осознавать, что совсем скоро придётся отпустить. Снова.
Тэхён одним своим взглядом и аккуратным прикосновением заставляет почувствовать себя лучше, даже когда на душе царит хаос.
— Всё хорошо? — обеспокоенно спрашивает он, не переставая гладить щёки. — Если Вас что-то тревожит, можете поделиться переживаниями со мной.
— Надеюсь, я не пожалею об этом, — выдыхает Чонгук и подаётся вперёд, чтобы обнять за талию. — Я доверяю тебе, — говорит ещё тише, словно боится признаваться в этом.
Тэхён, не отрывая взгляда от его глаз, благодарно кивает. Ему было важно услышать именно эти слова. Он может пообещать вернуться, может поклясться в том, что сбережёт свои чувства, но будет ли в этом смысл, если ждать его никто не станет? Чонгук, соприкасаясь носами, передаёт не озвученное «буду». И ждать, и надеяться, что в конце концов всё будет хорошо. А как иначе? Порой нужна лишь вера в счастливый исход, чтобы набраться сил для томительного ожидания. Ведь время, как бы мы ни противились, рано или поздно расставит всё по своим местам.
— Я готов ждать столько, сколько нужно, — ещё раз повторяет Чонгук, но уже с уверенностью.
— Спасибо, — шёпотом. Тэхён, закрывая глаза, слабо улыбается. — Я хочу, чтобы и Вы нашли спасение в себе самом.
Чонгук согласно кивает, а после тянется к губам и оставляет на них тёплый поцелуй, как некое обещание сдержать своё слово. Тэхён не отпускает — обхватывает руками шею и целует в ответ. Совсем нежно, почти невесомо, для того, чтобы запомнить этот момент, запечатлев его в памяти, и возвращаться к нему одинокими вечерами, когда он почувствует тоску.
Как бы отпечатать на задворках памяти каждый поцелуй Чонгука? Каждое его прикосновение, каждый взгляд, каждое слово? И как же потом бороться с такими воспоминаниями? Они его точно затопят — сомневаться в этом не нужно.
Губы спускаются на шею. Влажные поцелуи вынуждают раскрыть рот, он хватается за чужие плечи, упираясь спиной в письменный стол, и ухмыляется, когда Чонгук принимается расстёгивать его рубашку, чтобы пробраться под неё пальцами. Даже не стесняется показаться настойчивым и намекнуть, что хочет провести эту ночь в его объятиях.
— Остановишь меня? — спрашивает мужчина, обдавая нежную кожу горячим дыханием. Он припадает к ключицам, целуя выпирающие косточки. Руки бродят по спине, слабо сминают бока, останавливаются там же, ведь Тэхён путает пальцы в его волосах, притягивая к себе ближе, и раскрывает глаза.
— Кажется, Вы пьяны, — с улыбкой произносит Тэхён. У Чонгука действительно кружится голова, но ему почему-то кажется, что причина заключается не в вине, а в самом Тэхёне. Вернее, в его раскрытых губах, что терпеливо ждут поцелуя. — Я же просил Вас много не пить.
Чонгук виновато улыбается и наклоняется к изгибу шеи. К тёплой коже хочется прикасаться бесконечно, и он был бы не против до самого рассвета целовать Тэхёна, гладить, обнимать, шептать о том, как он будет скучать. Он уже, кажется, начал. Ладони поднимаются по груди, а после тянут рубашку вниз, оголяя плечи, к которым он тут же прижимается губами.
— Ты всё ещё можешь попросить меня остановиться, — напоминает Чонгук, надеясь, что такой просьбы не последует. Он и так вчера сдержался, чтобы не сойти с ума, когда они, полностью раздетые, прижимались друг к другу под одеялом. Да и как можно ничего не делать, когда Тэхён оттягивает его волосы в кулаке назад и шумно выдыхает, чувствуя раскалённые губы на своей шее?
Хочется уложить его на стол, избавиться от одежды и любить, любить, любить всю ночь напролёт.
— Не останавливайтесь, Чонгук.
Тэхён совсем не против.
А дальше в голове случается взрыв — мощный, яркий, оглушающий. Чонгук добирается до чужих губ и накрывает их своими, сминая со страстью, что расцвела в груди пышным букетом. То, с какой пылкостью ему отвечают, разжигает пожар в груди. Они, как две вспыхнувшие спички, загораются и не перестают пылать ни на секунду.
Тэхён находит ладонь мужа вслепую и сцепляет их пальцы в крепкий замок. Сам забирается на стол, притягивая к себе ногами, скрестив те за спиной. Чонгук помогает расстегнуть свою рубашку, а затем и брюки, отправив их куда-то на пол. Горячая кожа контрастирует с прохладной поверхностью стола. Сбившееся дыхание смешивается со звуками громких поцелуев, которые напоминают маленькие бомбы, взрывающиеся одна за другой, из-за чего в ушах начинает звенеть.
Никто не собирается уступать другому, желая подарить всю свою любовь.
Запрокинув голову, Тэхён распахивает глаза, устремляя расплывчатый взгляд в потолок. Чонгук кусает за подбородок, вызывая волну мурашек по коже, пытается одной рукой справиться с тонким ремешком на штанах. Пальцы подрагивают из-за накрывшего возбуждения, он начинает злиться, не зная, как расстегнуть ремешок, и в итоге резко тянет тот на себя. Тэхён лишь хмыкает на испорченную вещь — это явно последнее, что его интересует в данный момент. Как бы справиться с ворохом эмоций в груди? Те буквально разрывают его в клочья.
— Чонгук… — Хриплый голос тонет в тишине. Чон его даже не слышит — ныряет ладонями под тонкую ткань и оглаживает ягодицы прежде, чем сжать их. Тэхён закатывает глаза от расползающегося удовольствия. Смелые ласки ни капли не смущают, напротив, ему хочется большего, но всё же нужно остановиться. — Чонгук, — зовёт уже громче и вынужденно отстраняется, обхватывая чужое лицо ладонями и заглядывая в глаза. — Пойдёмте в спальню.
Как бы заманчиво ни смотрелся полураздетый Тэхён на столе, Чонгук понимает, что лучше послушаться и сменить твёрдую поверхность на мягкий матрас. Да, может, стол и подошёл бы для снятия напряжения, но кто сказал, что он хочет торопиться? Растягивать удовольствие, занимаясь любовью, нравится им обоим, поэтому Чонгук, еле как взяв себя в руки, всё-таки прекращает наносить точечные удары прямо по сердцу. Только вот делать шаги назад даже не думает. Подхватив за ягодицы, он прижимает ближе к себе и отходит от стола, не давая Тэхёну опуститься на пол. Зачем отстраняться друг от друга? Пускай и всего на несколько минут.
Тэхён не сдерживает улыбки, утыкаясь губами в другие. Он обнимает ногами за талию, а руками — за шею, чувствуя себя маленьким ребёнком, которого относят на кровать. Чонгук укладывает его на спину и сам нависает сверху, сталкиваясь в тягучем поцелуе. Эта ночь принадлежит только им. Хочется позабыть о том, что будет завтра, и просто раствориться в моменте. И не нужны никакие слова или признания — за них говорят их взгляды, прикованные друг к другу.
Чонгук, снимая последние остатки одежды сначала с Тэхёна, а потом и с себя, внимательно смотрит в глаза, прочитывая в них главное — желание утонуть во взаимной любви. Перепачкать руки, шею, кожу в области живота и спины, оставить все свои чувства в виде масляных пятен на теле. Кровь, кажется, закипает, воздух становится плотнее. Пальцы гладят бёдра, а после заменяются влажными губами. Чонгук скользит кончиком языка по направлению вниз и едва ли остаётся в сознании после того, как слух ласкают низкие стоны. Давно он не слышал эту симфонию дурманящих звуков. Тэхён даже не пытается себя сдерживать. Как давно они не делали этого?..
Он чуть ли не плавится от горячих поцелуев, рука непроизвольно спускается по напрягшемуся животу, накрывая возбуждение ладонью. Чонгук, заметив это, расплывается в довольной усмешке. Прикоснуться к себе не позволяет, делает это сам с мучительной медлительностью. Пальцы окольцовывают член, но не двигаются, из-за чего тот кусает губы и шевелит бёдрами. Издеваться в такие моменты — приносит особое удовольствие.
Тэхён весь дрожит из-за возбуждения, переворачивается на бок, жмуря глаза, ведь Чонгук вдруг сжимает пальцы, а после скользит ими вверх-вниз пару раз, выгибая его на кровати пуще прежнего. Вторая ладонь поглаживает колено, не обращая внимания на попытку Тэхёна увернуться. Наклонившись к бедру, Чонгук обхватывает кожу губами и резко втягивает её, оставляя первый засос.
Второй расцветает на груди. Чонгук возвращается к губам, сминая их так долго, что в лёгких заканчивается кислород. Ноги путаются, Тэхён целует в шею, прижимая супруга спиной к матрасу, и забирается сверху. Его очередь мучить. Чонгук не против. Приоткрытые губы очерчивают скулы, оставляя россыпь мелких поцелуев на лице. Чон утопает в ласковых прикосновениях, пока не чувствует сомкнутые зубы на своём плече. Тэхён, кажется, действительно собирается мстить. Прежде он не кусался, а теперь проходится зубами по руке, задерживаясь на бицепсе. И тут же смеётся, ведь Чонгук вскрикивает, не ожидая получить настоящий укус.
Тэхён довольно улыбается, разгибаясь и смотря сверху вниз. Ладони укладывает на живот, немного царапая самый низ. Стоит пошевелить бёдрами, как чужие брови сводятся к переносице. Чонгук тянется к его талии, однако получает отказ и хитрую улыбку. Тэхён наклоняется к его губам, замирая в жалком миллиметре от них.
— Сможете не прикасаться ко мне хотя бы три минуты? — Чонгук хмурится сильнее. К чему этот глупый вопрос? Он и минуты не продержится. — Если протянете... — Он движется к уху, переходя на шёпот: — Можете делать со мной всё что угодно.
Чонгук гулко сглатывает, облизывая пересохшие губы. Полученное предложение заставляет задуматься. Есть у него одно желание, которое он хотел бы воплотить в реальность. Стоит ли соглашаться?
— А если нет? — усмехается мужчина, кладя руки на простыни.
Тэхён, с минуту помолчав, снова улыбается.
— Неужели Вы в себе так не уверены? — Чонгук ведь мог с лёгкостью согласиться. Он просит всего три минуты, разве так сложно просто расслабиться и получать удовольствие?
Оказывается, да.
Тэхён обхватывает мочку губами, выдыхая прямо в ухо, а ладонями касается груди. Чонгук, кажется, напрягается каждой клеточкой тела. И если вытерпеть поцелуй за ухом он способен, то вот последующие поцелуи в шею уже заставляют поджать пальцы на ногах. Кожа будто бы пылает, особенно в тех местах, где прикасается Тэхён. Он действует нерасторопно, оставляя влажные дорожки на груди, а затем и на животе.
Первая минута выбивает весь кислород из лёгких.
Вторая — сравнима с изощрённой пыткой.
Замечать то, как Чонгук покусывает губы, даже веселит. Он чувствует кожей, как Тэхён улыбается, а затем обхватывает бёдра с внутренней стороны и давит на них пальцами. Касается сначала кончиком языка, а после целует, медленно поднимаясь выше. Нервные окончания напоминают оголённые провода. Чонгук сжимает одеяло в кулаках, улыбаясь со стиснутыми зубами. Всё-таки не сдерживается — раскрывает рот, издавая протяжный стон, когда губы прижимаются к члену и сразу же скользят вниз.
Но даже это не так мучительно, ведь после Тэхён выпрямляется в спине, обхватывает член пальцами и с тихим вдохом позволяет наполнить себя теплом. Движения торопливые, из-за чего спальня мгновенно заполняется звуками соприкосновения двух обнажённых тел. Проходит не больше двадцати секунд, прежде чем Чонгук кладёт ладони на его талию и меняет их местами, смотря потемневшим взглядом в ответ. Тэхён, оказавшись прижатым к кровати, лишь хмыкает. Трёх минут, как и ожидалось, не прошло.
Чонгуку уже всё равно. Он прижимается к нему всей грудью, размещая ноги у себя за спиной, и толкается уже сам — глубоко и медленно, не упуская возможности накрыть чужие губы своими. Не прикасаться к Тэхёну — выше его сил. Пускай тот победно улыбается, проходясь короткими ногтями по предплечьям, Чонгуку гораздо важнее чувствовать, с каким наслаждением ему подаются навстречу.
— Вы проигр… — договорить не успевает — с губ слетают шумные вздохи. Он кладёт ладони на его щеки, раскрывая рот и надламывая брови, когда Чонгук внезапно меняет амплитуду толчков на более короткую, тем самым ускоряясь, а после вновь замедляется, чтобы поцеловать. Тэхён даже забывает, что хотел сказать несколько секунд назад. Да и имеет ли это значение?
Обернув шею руками, он отвечает на поцелуй со всей страстью, на которую только способен. И пусть тот длится всего мгновение, ведь Чонгук вынужденно разрывает его, не переставая двигаться в нём, он словно окатывает Тэхёна тёплой волной. Лицо расслабляется, губы остаются раскрытыми (Чонгук периодически касается их своими). Ему безумно нравится чувствовать себя любимым. Чонгук не срывается на быстрый темп, желая побыстрее дойти до конца, наоборот, пытается растянуть время, как сладкую патоку. Наслаждается короткими поцелуями и крепкими объятиями, даже не думает отстраняться или прекращать доставлять удовольствие не только себе — им обоим.
Каждый теряется в приятных ощущениях. Время, кажется, действительно прекращает свой ход, мир вокруг замирает, и лишь двое льнут навстречу друг к другу, отдаваясь без остатка. Двигаются с каким-то отчаянием, словно в последний раз делят удовольствие на двоих. Это откровение, безумие на кончиках пальцев, это танец страсти, уступать в котором никто не собирается. Пламя облизывает рёбра, их качает по волнам собственных чувств. Погрузиться под воду — не значит погибнуть, ведь оттолкнувшись от дна, ты всплываешь на поверхность, глотаешь свежий воздух и понимаешь, какую ценность имеет твоя жизнь.
Тэхён, сжимая чужие пальцы своими, ощущает, как тело пронзает тысяча маленьких иголок. Чонгук что-то шепчет ему на ухо, но слова разобрать не получается. Его накрывает звенящая тишина, из которой вытаскивают хриплые стоны. Временная дезориентация прекращается, лепестки губ раскрываются. Он открывает глаза, цепляясь за Чонгука из последних сил, а тот, прислонившись мокрым виском к его шее, продолжает толкаться, наращивая темп. Последние толчки выматывают окончательно. Оба обмякают в объятиях друг друга и уставши улыбаются, не смея отстраняться даже после оргазма. Так и лежат, вцепившись друг в друга ногами и руками. Боятся упустить.
***
Проснувшись и не обнаружив Тэхёна в постели, Чонгук тут же подскакивает с кровати. Уже по пути завязывает пояс халата и трёт ещё сонное лицо, уговаривая себя не поддаваться панике. Тревога с каждым шагом только нарастает. Тэхён не мог уехать вот так, даже не попрощавшись, после того, как они лежали в обнимку после секса около двадцати минут и только после залезли под одеяло и сразу же прижались друг к другу. Нет. Это было бы слишком жестоко с его стороны.
Спустившись на первый этаж, он замирает на последней ступеньке лестницы. Хриплый смех, доносящийся из столовой, успокаивает. Сердце перестаёт испуганно колотиться, и он облегчённо выдыхает. Тэхён, увидев супруга вдалеке, поднимает голову, не переставая смеяться. Его руки и щёки перепачканы в муке, как и коричневый жилет на пуговицах. Полные губы растянуты в стороны, а глаза… глаза будто бы искрятся, как снег на солнце. У Чонгука из-за такого вида дыхание останавливается.
Благо присутствие Чимина возвращает с небес на землю. Чонгук подходит к ним ближе, выглядя при этом так, словно всю ночь не спал. Доля правды в этом имеется. Просыпаясь посреди ночи, он испытывал беспокойство. И только отыскав Тэхёна глазами и обняв его со спины прямо, как и сейчас, он снова проваливался в сон.
Тэхён, почувствовав губы на своей шее, вновь смеётся из-за щекочущих ощущений. Он прижимает голову к плечу, намекая прекратить, ведь Чимин никуда не испарялся — стоит, неловко улыбаясь, и не знает, как реагировать на надутые губы господина. Чонгук сцепляет руки на животе и недовольно бурчит, не желая отодвигаться.
— Я думаю, дальше Вы справитесь сами. — Чимин пятится назад.
— Нет-нет. — Тэхён тянет перепачканные руки к поварёнку, собираясь остановить его, но Чонгук не позволяет — вертит головой, прижимаясь ближе, и говорит, что сам поможет. — Вы?
Слетевшая усмешка даже обижает. Мужчина чуть отстраняется и вскидывает брови.
— А чем я хуже?
Тэхён, повернув к нему голову, снова улыбается.
— Вы даже толком не одеты, — беззлобно говорит он, подмечая засохшую корочку на губах. — И, кажется, даже не успели умыть лицо.
— Я хороший помощник, — не сдаётся Чонгук, на что Тэхён тихо смеётся. — Что ты хочешь приготовить?
— Не скажу, — поворачиваясь обратно к доске, присыпанной мукой, отзывается тот, а затем принимается с усердием сминать тесто. — Вы испортили мой сюрприз.
Чонгук складывает подбородок на его плечо и вздыхает. Наблюдать за чужими действиями успокаивает, но Тэхёну, судя по тому, как он дёргает локтем, не совсем удобно стоять в таком положении. Приходится всё-таки отступить в сторону.
— Больше так не делай. — Тэхён замирает, не понимая, о чём говорит Чонгук. — Не уходи без предупреждения, — поясняет он и наконец отпускает.
Тэхён, смотря ему вслед, поджимает губы.
— Чонгук. — Когда мужчина оборачивается, он склоняет голову к плечу и слабо улыбается. — Поможете мне?
— С удовольствием.
Чонгук старается запомнить.
Это утро, беззаботно смеющегося Тэхёна, старающегося испачкать его нос мукой; пробирающиеся сквозь окна солнечные лучи, падающие на стол и путающиеся в волосах Тэхёна; своё признание, что он никогда ничего не готовил, подбадривающее «у Вас неплохо получается» от Тэхёна, его гордую улыбку после, за завтраком, горячий свежеиспечённый хлеб, который они приготовили вместе; громкие разговоры за столом и безобидные споры, похвалу от Чимина, счастливое лицо Тэхёна.
А также игру в гляделки уже в спальне. Чонгук запоминает длинные ресницы, глаза цветом карамели, складочки на губах, растянутые в улыбке. Тэхён сидит напротив, подперев подбородок сцепленными пальцами, и еле как сдерживается от смеха. И снова выигрывает, всплёскивая руками и не замечая, как Чонгук ухмыляется.
— Разве мы не ведём себя по-детски? — падая спиной на матрас, спрашивает Тэхён.
— Какая разница, если нам весело?
Чонгук старается смириться с осознанием, что совсем скоро будет просыпаться один, долго лежать в кровати, обнимая вторую подушку, а после, сделав глубокий вдох, подниматься на ноги. Как и обещал Тэхёну.
— Я не уеду, пока не буду убеждён в том, что с Вами всё будет в порядке, — говорит Тэхён, укладывая голову на его плече этим же вечером, когда они сидят на диване.
Чонгук ему верит.
— Я хочу продать этот дом, — признаётся он уже через неделю, ловя себя на мысли, что без Тэхёна здесь будет совсем пусто.
— Чем будете заниматься?
— Не знаю. — Грустно улыбается. — Сольхён всё обещала показать мне Европу, может быть, стоит согласиться?
— Конечно! Я буду ждать открыток с каждого города.
Они проводят всё свободное время вместе. Разговаривают о будущем и о своих планах, гуляют возле дома, возвращаясь с красными щеками и мокрой одеждой — Тэхён без зазрения совести обкидывает супруга снегом, а после громко смеётся; подолгу сидят рядышком, перебирая самые яркие воспоминания из жизни, засыпают тоже, вместе, вцепившись друг в друга, словно кто-то может их разлучить в любую минуту; одаривают тёплыми поцелуями и искренними улыбками; обещают сдержать своё слово, несмотря ни на что.
И всё же этого недостаточно. Чонгук, услышав о том, что настало время отпустить, до последнего не верит в происходящее. Губы Тэхёна шевелятся, он то хмурится, то улыбается, держа его за руки, в голове белый шум и пустота, но на сердце, как ни странно, ни намёка на смятение. Он понимает, что готов, пускай и не смотрит в ответ.
Зима постепенно начинает отступать. Солнце светит так ярко, что он, стоя возле окна, щурит глаза и думает о том, что воздух, наверное, уже начал прогреваться. Весна ещё не наступила, однако успела напомнить о себе. Тэхён, спускаясь на первый этаж, останавливается неподалёку и просто смотрит на неподвижную спину мужа. Грудь стягивает грустью, однако он борется с сомнениями.
Они всю ночь не спали. Лежали рядышком, не произнося при этом ни слова, и смотрели друг на друга, пытаясь запомнить как можно больше деталей. Каждый шрамик и черточка на лице были выучены наизусть, но им всё казалось, что память их подведёт, а они не хотели бы забывать образ друг друга ни на мгновение.
Чимин забирает последние сумки и относит их к автомобилю. Не торопит, понимая, что им двоим нужно время, чтобы попрощаться, поэтому и опускает голову, говоря, что подождёт на улице.
Тихие шаги вытягивают из раздумий. Чонгук поворачивается к нему лицом и шумно вздыхает.
— Это ненадолго, — напоминает Тэхён, подходя ближе и прислоняя свой лоб к другому. — Пожалуйста, не провожайте меня, иначе я точно никуда не уеду. — Чонгук не сдерживает усмешки — такой расклад его более чем устраивает.
Снова проскальзывает мысль схватить Тэхёна за руку и никуда не отпускать. Он старается отодвигать её подальше. И всё же, укладывая ладони на чужую шею, его не охватывает паника. Ещё несколько недель назад он бы точно вцепился в него мёртвой хваткой и не позволил переступать порог дома, но сейчас…
Сейчас Чонгук отчётливо понимает, что поступает правильно. И именно это осознание придаёт уверенность.
Приоткрыв глаза, он находит в себе силы на улыбку. Улыбается ради Тэхёна, показывает, что волноваться ему не о чем. Он справится. Обязательно справится со всем, что подкинет ему жизнь, а после сердце само отыщет того, кого любит, и воссоединится.
Странное чувство поселяется в груди. Чонгук вдруг расслабляется, передавая мысленное «всё в порядке». Тэхён, кажется, беспокоится больше него. Его выдают глаза.
— Берегите себя. — Он в последний раз гладит по щекам, мотая головой, словно борется с самим собой.
Чонгук, заметив его неуверенность, целует первым, желая запомнить сладость поцелуя, оставшуюся на губах. А после отстраняется, решив не мучить ни его, ни себя. Тэхён на секунду жмурит глаза, прижимается к губам ещё раз всего на мгновение, потом же отворачивается, срываясь на быстрый шаг. Долгое прощание сделает больно обоим.
Он уговаривает себя не оборачиваться. Дверь за спиной закрывается, его обдаёт порывистым ветром. Поток свежего воздуха врезается в лицо, а он идёт по дорожке, едва улыбаясь, и всё-таки поворачивается к окну, в котором виднеется фигура Чонгука. Они смотрят друг на друга в течение минуты. Тэхён прикладывает пальцы к губам и, поцеловав их, вытягивает руку к нему навстречу, произнося тихое «до встречи».
Неизвестно, когда они увидятся в следующий раз. Может, Чонгук уже завтра найдёт повод приехать к нему, чтобы поинтересоваться делами. А может, пройдёт не один месяц, прежде чем они окончательно воссоединятся. Первое время будет тяжелее всего. Им нужно привыкнуть справляться в одиночку, нужно научиться искать поддержку в первую очередь внутри себя. Ведь Тэхён прав: все мы рано или поздно сталкиваемся с одиночеством, но это не значит, что мы должны опускать руки. Его следует принять, как и мысль о том, что всё в этом мире возвращается на круги своя.
Чимин открывает дверь автомобиля перед ним и говорит:
— Вы невероятный человек.
Тэхён в ответ поднимает уголок рта, не скрывая своего недоумения.
— Почему же?
— Не знаю. — Тот пожимает плечами. — Просто мне так кажется.
— Спасибо.
Он прикрывает глаза, подставляя лицо солнечным лучам, и улыбается, чувствуя, как становится одним целым с ветром, путающимся в его волосах, и уносится куда-то далеко-далеко. Туда, где его душа обретёт долгожданное успокоение.
______________________________________
9694 слова,рекорд