//23//
«Когда я перестану тебя ждать,
Любить, надеяться и верить,
То я закрою плотно окна, двери
И просто лягу умирать».
М.Цветаева
***
Тэхён скрещивает дрожащие пальцы, стараясь дышать размеренно. Обеспокоенный взгляд скользит по лестнице, а следом и по портретам, висящим на стене. Хосок идёт за ним следом и не задаёт никаких вопросов даже тогда, когда навстречу попадается старший Ким. Его удивленное лицо остаётся незамеченным. Всё, что сейчас волнует Тэхёна, начинается Чонгуком и заканчивается им же.
Плохое предчувствие не обмануло. Сердце бьётся с такой скоростью, что, кажется, ещё несколько шагов, и то остановится, не выдержав большой нагрузки. Тело вдруг залилось свинцом, стало слишком тяжёлым, чтобы передвигать конечностями. Тэхён прикладывает максимум усилий, чтобы не остановиться посреди коридора и не сесть на пол, разревевшись от беспомощности. Тревога мешается с волнением, добавляясь к накопленному стрессу, хочется банально закричать, чтобы выплеснуть эмоции и ощутить облегчение.
Он дожидается, пока мужчина зайдёт в спальню, а после плотно закрывает дверь, убеждаясь, что поблизости никого нет. Хосок настаивал на более уединённой обстановке, но Тэхён не посчитал нужным тратить время на дорогу до ближайшего ресторана. На счету и так каждая минута, как он может разъезжать по городу? Разговаривать в доме пускай и ненадёжно: слишком много лишних ушей, но другого выбора нет.
Тэхён мгновенно забывает о разногласиях с отцом — те теряются на фоне новых возникших проблем, переставая иметь значение. Повернувшись лицом к Хосоку, он смотрит прямо в глаза, мысленно прося не сделать больно. Тот, будто уловив его просьбу, шумно вздыхает и ничего не говорит ещё несколько секунд.
Кажется, проходит целая вечность прежде, чем он наконец открывает рот:
— Я понимаю, что не имею права просить Вас о подобном. Вы вольны поступать так, как считаете нужным, но всё же я надеюсь на Ваше понимание. Вы последняя моя надежда. — Тэхён размыкает губы от напряжения, чтобы выпустить воздух. Взгляд не отводит, напротив, подходит ближе, показывая, что готов выслушать. — Однажды Вы сказали, что я могу называть Вас своим другом. Если это всё ещё так, то прошу Вас как друг: помогите Чонгуку, он сейчас как никогда прежде нуждается в помощи. — Хосок опускает голову, прикрывая глаза на мгновение. — Я знаю, Вы отдалились, но обратиться мне больше не к кому. Я… я пытался поговорить с ним, но это бесполезно — он даже слушать никого не хочет.
— Почему Вы думаете, что меня станет?
Хосок поднимает взгляд на него, но отвечает не сразу. Рассматривает выражение лица, словно хочет что-то найти. Находит. Тэхён смотрит со всей внимательностью в ответ, не переставая сжимать пальцы рук, чтобы хоть как-то успокоиться, но самое главное — это то, что в его глазах нет безразличия. Он, кажется, прямо сейчас готов сорваться с места и поехать к Чонгуку, потому Хосок чувствует небольшое облегчение.
Он боялся, что Тэхён сразу же откажется и заявит, что больше не хочет иметь ничего общего со своим супругом. Ему неизвестно, что произошло между ними, люди просто так не уходят из дома, предварительно собрав все вещи. К тому же, зная нрав Чонгука, Хосок предположил, что они поссорились по-крупному, раз он позволил уйти.
Сейчас, смотря на Тэхёна, ему важно знать, что тот может оставить все конфликты позади.
— Вы самый близкий для него человек. — Эти слова даются с трудом. Хосок разворачивается к окну, устремляя взгляд на горизонт. — После того случая мы перестали с ним общаться так, как раньше. Не подумайте, я не виню Вас, но да, Вы стали нашим яблоком раздора.
— Хосок…
— Нет, не стоит извиняться. Я ни в коем случае не держу обиды. Чонгук так боялся потерять Вас, что избавлялся от любой мелочи, способной разрушить Ваш брак. Он всё ещё мой дорогой друг, которому я обязан жизнью, поэтому я хочу ему помочь. Если надо будет, я встану на колени, только помогите ему, я связан по рукам и ногам.
Тэхён поджимает губы, вновь чувствуя себя крайне виноватым. Ревность Чонгука до сих пор для него непонятна, но это уже не столь важно. Он многим ему обязан. Если бы тогда они не встретились, не поженились, что сейчас бы с ним стало? Отец нашёл бы другую возможность воспользоваться им в полной мере. Из него вили верёвки, и теперь он не может сделать шаг в сторону без присмотра.
Почему-то раньше казалось, что у него нет другого выбора. Семейный долг всегда должен стоять на первом месте — это то, чему его учили с самого детства, говоря, что собственные желания не имеют никакого значения. Всю его жизнь расписали по минутам, перекрыв доступ к кислороду и лишив какой-либо воли в действиях, и он даже не смел возражать, принимая свою нелёгкую участь как должное.
Каждый раз от него отщипывали кусочек, пока не сделали пустым местом. Одно неосторожное движение, и он может разбиться, подобно стеклянной банке, из которой вытащили всё содержимое. И если раньше у него не хватало смелости признаться в том, что он даже не оказывал сопротивления, то теперь наконец осознаёт, что из-за своей слабости чуть было не потерял себя самого. Это бы точно произошло, если бы он не встретил Чонгука. Именно Чонгук стал для него тормозом, пока он катился вниз.
Может быть, сама судьба подарила ему человека, способного остановить огромный механизм, запущенный с момента его рождения. Чонгук расшевелил что-то там в груди, то, что крепко спало и, кто знает, проснулось бы вообще когда-нибудь. Он заставил чувствовать, открыл глаза, напомнив о том, что он не лишён жизни. То, что он испытывал рядом с ним на протяжении нескольких месяцев, он не испытывал на протяжении многих лет. И это действительно очень ценно.
Да, бывали моменты, когда ему казалось, что лучше бы прекратить, оставить всё как есть и не пытаться заглянуть в глаза неизвестности. Он спрятался в собственном мире, где ему, как казалось, было безопаснее всего. Границы очертили родители и общество, выходить за которые нельзя было ни в коем случае. Но в какой-то момент появилась чужая рука и потянула на себя, демонстрируя совершенно незнакомый мир. Он бы точно остался сидеть на месте, ведь был уверен, что так нужно, так будет правильнее. Человек может желать выбраться из своей скорлупы, но не иметь для этого сил.
Он полагал, что брак стал для него клеткой, и, быть может, это в какой-то степени действительно было так, но вместе с тем тот отгородил его от внешнего мира. Будто бы создал защитный купол, создавая иллюзию замкнутого пространства, в котором ему было тесно. Если бы не стенки, его бы всего-навсего раздавили. Вряд ли отец перестал бы накладывать на него новые обязанности, он и так еле-еле стоял на ногах. Пока он был рядом с Чонгуком, чужое влияние ослабло. Остался единственный рычаг, на который нажимали время от времени. И сейчас он понимает, что от него возможно избавиться.
Тэхён поднимает голову наверх, вдруг чувствуя непреодолимое желание оказаться в руках Чонгука, ведь благодаря его объятиям можно было позабыть о страхе перед отцом. Он больше не зависит от воли родителей, и от этого осознания дышать становится легче. Впереди длинная дорога, устилающаяся далеко за горизонт. Возможно, с Чонгуком им суждено пройти слишком маленький путь вместе, но это не значит, что стоит так быстро от него отказываться.
Он старался смотреть вперёд, куда-то вдаль, чтобы найти то, к чему хочет стремиться. Только сейчас Тэхён оглядывается по сторонам, осознавая, что на данном этапе жизни он идёт не один, и вместо того, чтобы отмахиваться от чужой руки, нужно позволить помочь себе. В любом случае ему придётся добраться до конца, и этот путь нужно завершить в одиночку, но пока что он слишком слаб, чтобы двигаться самостоятельно. Пытался, не смог, снова споткнулся и расцарапал колени на том же месте, что и прежде.
Глаза непроизвольно начинают намокать из-за слёз облегчения. Тэхён был уверен, что должен перестать цепляться за других людей и гордо расправить плечи, тогда груз было бы тащить намного легче, ведь его больше не будут тормозить. Но оказалось, для того, чтобы сделать первый шаг навстречу новой жизни, достаточно посмотреть на прошлое и принять свои ошибки.
Как бы тяжело ни было признавать, но он и был тем, кто тянул его назад и всячески останавливал. Отец пользовался слабостью, потому что ему позволяли. Если бы у него хватило сил сказать «нет» ещё пару лет назад, всё давно бы изменилось. Раньше его останавливал страх перед будущим. Куда он пойдёт, если начнёт противоречить собственным родителям? К кому обратится, если вдруг окажется на улице? Он держался за семью, ведь больше ничего не имел: ни денег, ни связей, ни каких-либо других возможностей обеспечить себя.
Но это больше не так.
Тэхён от неожиданно пришедшего осознания растерянно улыбается, чувствуя себя так, будто наконец сумел вдохнуть полной грудью. Он не тот семнадцатилетний подросток, боящийся оказаться в плохих руках. Отныне он предоставлен сам себе. У него есть деньги, есть знакомые, готовые ему помочь, а главное — у него есть человек, нуждающийся в нём. Больше не имеет смысла дрожать из-за страха, надеясь, что о нём позаботятся другие люди. Он в силах позаботиться о себе сам.
Человек может обрести свободу только тогда, когда поймёт: его жизнь принадлежит только ему и никак иначе.
— Могу ли я кое-что спросить? — говорит Хосок, оказываясь ближе. Тэхён неуверенно кивает. — Ты его любишь? — Эхом раздаётся мужской холодный голос.
Тэхён смахивает слезинки с влажных щёк, которые напоминают маленькие алмазы, и мотает головой, стараясь говорить как можно увереннее:
— У меня нет такой привилегии, как любить, но я буду хранить верность тому, кто спас меня.
Чонгук, сам того не осознавая, действительно спас его. И Тэхён хочет отблагодарить тем же.
— У меня к Вам будет просьба. — Он заглядывает в глаза и вытягивает ладони вперёд, чтобы Хосок мог вложить в них свою. — Когда мы будем выходить из дома, держите меня за руку крепче.
Хосок согласно кивает.
Не стоит отказываться от помощи, даже если стремишься обрести свободу. Тэхён, сжимая чужую ладонь, благодарно улыбается, смотря не под ноги, а вперёд — туда, куда зовёт сердце.
***
Дорога занимает не меньше часа. За окном мелькает заснеженный лес, большие сугробы словно одеялом укрыли землю, пытаясь уберечь её от холодных ветров. Времени было предостаточно, чтобы подумать о том, что сказать, когда он увидит Чонгука. Возможно, его даже не станут слушать, или, вообще, не пустят на порог дома, но останавливаться он не станет. Он нужен Чонгуку точно так же, как Чонгук нужен ему. Кошмары, преследующие его несколько ночей, должны прекратиться, надо лишь убедиться, что с мужем всё в порядке. Отпускать его, кажется, ещё слишком рано.
Когда автомобиль останавливается напротив особняка, выходить никто не спешит. Тэхён смотрит в окно, собираясь с мыслями, а после переводит взгляд на Хосока.
— Спасибо, что приехали за мной. У меня всё не хватало смелости сделать это самому.
Мужчина несколько минут молчит. Складывает руки на тонком ободе руля, глядя куда-то в сторону дома.
— Вы так и не ответили на мой вопрос, — подаёт задумчивый голос Хосок. Салон снова заполняется тишиной.
— Даже если бы у меня был ответ, я бы его не озвучил. Это касается лишь меня и Чонгука. — Тэхён принимается снимать перчатки, чтобы хоть как-то отвлечься от беспокойных мыслей. Он не хотел показаться грубым, но убеждён, что разговаривать о своих чувствах нужно только с тем человеком, к кому ты их испытываешь. Хосок вдруг ухмыляется. Кажется, ответ его более чем устроил. — Хотел извиниться за то, что вы перестали общаться. Думаю, Чонгуку просто нужно время, чтобы осознать ценность настоящих друзей. Я рад, что у него есть Вы.
Хосок слабо улыбается.
— Я надеюсь, вы со всем разберётесь. Он не уверен в Вас, вот и не доверяет мне. Друзья — редкость в наше время, а друзьям, как водится, нужно помогать, так что не стоит благодарностей. Если бы на месте Чонгука оказались Вы, я бы сделал для Вас то же самое.
Тэхён замирает, не решаясь задать волнующий вопрос. До сих пор его мучают кое-какие сомнения касательно Хосока. Он опускает взгляд на свои руки, раздумывая, как бы выразиться точнее.
— Вы действительно считаете меня своим другом? — В его словах кроется иной смысл, и мужчина его сразу же улавливает.
Разговоры с Хосоком согревают душу, и, бесполезно отрицать, они испытывают взаимный интерес друг к другу. Может, даже хорошо, что этот интерес их никуда не привёл, но Тэхёна всё равно гложет необъяснимая вина. Будто он чувствует что-то неправильное, запретное. Едва уловимая симпатия вместо того, чтобы сблизить, оттолкнула, ведь как бы душа ни тянулась к Хосоку, сердце его принадлежит другому человеку. Наверное, поэтому оно так болит — от разлуки.
Ему на секунду мерещится, что Хосок может сказать совсем глупые вещи. Тэхён весь напрягается, надеясь, что неожиданных предложений не последует, потому что принять их он точно не сможет.
Хосок долго молчит, и Тэхён всё это время не смеет дышать, боясь услышать правду.
— Вы мне приятны, Тэхён, — спокойно говорит тот, отворачиваясь в другую сторону. — Как человек, — добавляет, чтобы его правильно поняли. Тэхён не сдерживает облегчённого вздоха. На душе стало гораздо легче. — Я надеюсь, Вы будете счастливы рядом с Чонгуком.
Тэхён благодарно улыбается в ответ, а после выходит из автомобиля, оглядывая дом, в котором не был полмесяца. Такое ощущение, будто пролетело несколько лет. Хосок, так и не выйдя на улицу, провожает его взглядом, растягивая уголки губ в грустной улыбке. Он сказал то, что от него желали услышать, и это, кажется, было правильным решением.
Как ни странно, его никто не встречает. Тэхён был готов получить удивлённые взгляды прислуги, но кроме стен на него никто не смотрел. Сумку он оставляет возле порога и тут же раскрывает рот от удивления. В опустевшем доме нет ни намёка на чьё-то присутствие. Стулья повалены, на мебели осел тонкий слой пыли, словно к ней слишком давно никто не прикасался. Он осторожным шагом проходит в гостиную, снимая с себя верхнюю одежду и оставляя её на диване. Где же дворецкий и вся прислуга? На полу виднеются следы от обуви, вокруг грязно, а в воздухе стоит кислый запах.
Тэхён морщится, замечая заплесневевшее рагу в тарелке. Фрукты в вазе сгнили, в стакане — недопитый сок, будто кто-то завтракал впопыхах, причём несколько дней назад. Становится понятно, что уборка здесь не проводилась неделю так точно, а, может, даже больше. Мёртвая тишина, стоящая во всём доме, пугает. Кажется, что в нём никого нет, и на мгновение ему думается, что Чонгук, вполне вероятно, мог куда-нибудь уехать. Это бы объяснило воцарившийся беспорядок.
Если бы не слова Хосока, он бы давно развернулся и двинулся обратно к двери. Чонгук должен быть дома. Он это чувствует.
Внезапно раздающиеся шаги заставляют замереть. Тэхён, задержав дыхание, оборачивается к источнику шума и от неожиданности теряет дар речи. А после расслабляется, опуская плечи. Чимин останавливается в паре метров от него и поднимает брови от удивления. Шея обмотана вязанным шарфом, в руках чемоданчик небольшого размера, на щеках прежний румянец. Они пару секунд смотрят друг на друга, будто впервые видятся.
Тэхён оживает первым и стремительно сокращает расстояние, сразу же хватая за плечи. Как же он рад встретить Чимина. Тот теряется, оказавшись в объятиях.
— Что Вы здесь делаете? — еле как выдавливает он из себя, а после, встряхнув головой, улыбается. — Я думал, Вы больше не вернётесь! Боже мой.
Чимин бросает чемоданчик на грязный пол, забывая, что ещё минуту назад собирался уходить. Как он может теперь уйти? Он быстрым движением руки разматывает шарф и избавляется от укороченного пальто, не стесняясь обхватить руками предплечья и разглядеть со всех сторон. Тэхён тихо смеётся.
— С Вами же всё в порядке? — Взволнованный взгляд останавливается на глазах. Тэхён слишком активно кивает в ответ.
— Ты лучше скажи, куда подевался Хичоль? А прислуга?
Тот мгновенно перестаёт светиться как лампочка и опускает взгляд в пол, будто бы это по его вине дом опустел.
— Господин сказал, что больше не желает никого видеть, так что все разъехались ещё на прошлой неделе. Я забирал вещи, которые не успел собрать.
— Что? — Хмурится Тэхён. — Он всех уволил?
— Не всех. Многие ушли сами. Господин… — Чимин поджимает губы, не зная как правильнее выразиться, — плохо обращался с прислугой. После Вашего отъезда он…
— Изменился? — Тэхён сглатывает, замечая, как тот прячет взгляд.
— Да…
Тэхён прикрывает глаза, стараясь выстоять под напором мыслей. Сознание вопит, твердя, что это произошло по его вине, а он, игнорируя внутренний голос, делает глубокий вдох и резкий выдох, распахивая глаза.
— Я всё исправлю, обещаю. — Голос немного дрожит, зато взгляд наполняется уверенностью. — Он наверху? — Чимин слабо кивает, и тогда Тэхён кладёт ладони на его плечи, прося посмотреть на себя. — Останься, пожалуйста, ты мне нужен.
— Но что Вы собираетесь делать? — уже в спину говорит парнишка, ведь он не медлит — идёт в сторону лестницы, собирая всю волю в кулак. Как бы страшно ни было, он должен увидеть Чонгука и во всём разобраться.
— Ещё не знаю, — честно отвечает Тэхён, скрываясь на втором этаже.
В первую очередь ноги несут в спальню. Кровать расправлена, воздух ничем не пропитан, будто бы там уже давно никто не спал. Заглядывая в соседние комнаты, он чувствует, как к горлу подступает тошнота. По спине бегут мурашки, он даже не знает, что может увидеть. Как Чонгук позволил запустить дом? Для этого нужна веская причина, и что-то ему подсказывает — она ему не понравится.
Становится страшно открывать дверь кабинета. Он буквально ощущает присутствие Чонгука за ней, сердце испуганно бьётся, а трясущиеся пальцы тянутся к круглой ручке.
Тэхён обмирает на пороге, переставая моргать. Горничная, сидящая на полу, поворачивает к нему голову и от растерянности поначалу даже сказать ничего не может. Её влажные глаза не вселяют спокойствия. Взгляд медленно движется к Чонгуку. Мужчина, упёршись спиной о стену, сидит с опущенной головой, из-за чего тёмные волосы закрывают пол лица. Рубашка расстёгнута, на брюках расползлось непонятное пятно. Тэхён заставляет себя сделать хотя бы один шаг.
Под ногами что-то хрустит, и он не сразу понимает, что это кусочки разбитого стекла. На полу разбросаны фоторамки и канцелярские принадлежности, на раскиданных листах отпечатались следы туфель. Тэхён судорожно выдыхает, бросая взгляд на семейное чёрно-белое фото. Грудь стягивает железным корсетом, не позволяя сдвинуться с места.
Видеть Чонгука в таком состоянии — больно. Он даже не поднимает голову на его тихий голос, словно вовсе не слышит или не хочет слышать. Тысячи маленьких иголок вонзаются в сердце. Что с ним стало? Тэхён не узнает его, будто перед ним находится совершенно другой человек. Разбитый, несчастный, раздавленный. В памяти Чонгук сохранился другим.
Разве можно так кардинально измениться всего за полмесяца?
Где же тот Чонгук, которого Тэхён знал?
То, что он видит, идёт наперерез всем представлениям. На него обрушивается так много всего одновременно, что он не сдерживается — подаётся вперёд, упираясь руками о край стола, и пытается дышать, чтобы окончательно не утонуть. Если бы он только знал, что такое произойдёт, то ни за что бы никуда не уехал.
Чихё, оправившись от удивления, поднимается на ноги и подбегает к нему, придерживая длинную юбку.
— Господин, я пыталась с ним поговорить, но ничего не получилось. Лучше уйти немедленно, пока он ещё чего не разбил. — Её руки ложатся на предплечье, и Тэхён вздрагивает, поворачиваясь к ней лицом. Смотрит непонимающим взглядом, будто они разговаривают на разных языках и услышанное он не сумел разобрать.
Горничная тянет за рубашку в сторону двери, но он даже не сдвигается с места. Напротив, впивается пальцами в деревянную поверхность стола ещё сильнее. Его место здесь, рядом с Чонгуком, куда же он уйдёт?..
— Иди, я останусь, — говорит тихим голосом, словно на его плечи разом свалились все земные проблемы. Чихё округляет глаза и наконец отпускает его.
— Что? Разве Вы не боитесь?
Боится? А чего он должен бояться? Того, что Чонгук может запустить в него чем-нибудь? Это явно последнее, о чём он думает. Переживать за своё здоровье сейчас кажется совсем неуместным.
— Нет. Ступай. — Тэхён указывает на дверь, и та, ещё минуту постояв, всё-таки уходит, качая головой.
Он закрывает лицо ладонями, отказываясь верить своим глазам. Это какой-то дурной сон, воплотившийся в реальность. И как от него поскорее избавиться, Тэхён не имеет ни малейшего представления.
Первым делом он открывает окно, впуская свежий воздух в помещение. А после стоит какое-то время возле него, не решаясь подойти. Всё ждёт, что Чонгук всё-таки посмотрит на него и что-нибудь скажет, но этого не происходит.
Опустившись на корточки рядом, он тянется рукой к волосам, задевая их кончиками пальцев. Совсем невесомо, боится, что если прикоснётся, тот растворится. Поначалу кажется, что всё происходит не по-настоящему. Даже ощущения какие-то размытые, двойственные, разобрать их не получается. И только тогда, когда ладонь полностью ложится на голову, а колени опускаются на пол, он понимает — это не сон. Он действительно сидит перед Чонгуком, прикасается к нему, шевелит губами, но не чувствует связи. Той прежней, которая ещё недавно их связывала.
Тонкая ниточка разорвалась. Кажется, будто они были знакомы в прошлой жизни. Разговаривали друг с другом, проводили время вместе, дарили улыбки, имея возможность прикоснуться и ощутить тепло другого тела. Сейчас же реальность похожа на иллюзию, словно он вот-вот раскроет глаза, проснётся в своей кровати и увидит мирно спящего Чонгука под боком.
Проходит минута, две, пять, ничего не меняется. Тэхён всё ждёт каких-либо движений, и когда тот слабо шевелится, он застывает, наблюдая за его попытками поднять голову. В нос врезается резкий запах портвейна, и как он его раньше не почувствовал?
Чонгук мямлит что-то нечленораздельное, а Тэхён, поняв, что тот пьян, нервно хмыкает. Лишь позже начинает даже злиться. Да у него сердце чуть не остановилось, когда он увидел его здесь, не реагирующего на голос. Уже подумал, что… Тэхён шумно вздыхает, обхватывая чужую шею руками. Впервые сердится, аж губы смыкает, надавливая лбом на висок.
— Боже, Вы не представляете, как сильно я испугался! Да как так можно? Что с Вами такое? — Он не успокаивается, пока не обрушивает целый поток слов. Десятки вопросов повисают в воздухе, оставаясь не отвеченными, а Тэхён притягивает его ближе, сжимая пальцами, и не перестаёт злиться. По-настоящему, даже брови сводит к переносице, слабо ударяя по плечу. — Вам не стыдно? Сидите тут пьяный, наверное, даже не понимаете, о чём я говорю, я ведь… я ведь думал, что Вы тут… — Голос постепенно стихает. Тэхён разжимает пальцы и прикрывает глаза, съезжая лбом по предплечью. — Я так переживал, что не успею приехать… что Вы что-то сделаете с собой… как бы я тогда жил с этим? Вы подумали об этом?
Затуманенное сознание отказывается принимать такую картинку. Чонгук хмурится, не соображая, что вообще происходит. Голова кружится, перед глазами всё плывёт, не давая сосредоточиться на темноволосой макушке. Ему даже кажется, что он спит, потому и подаётся вперёд, пытаясь ухватиться за не существующего Тэхёна. Криво улыбаясь, он обхватывает чужое плечо ладонью. Тэхён раскрывает влажные глаза, переставая повторять одно и то же: «Не смейте больше так делать».
И если это всего лишь сон, то Чонгук не хотел бы просыпаться. Ведь Тэхён не рассыпается пылью в его руках, а смотрит в ответ растерянным взглядом. Он видит его вздымающиеся плечи, слышит дыхание, чувствует тепло, которого так не хватало, и ради этого мгновения он готов отдать всё что угодно, лишь бы задержаться в этом моменте подольше.
Ладонь ползёт по плечу выше, останавливаясь на шее. Чонгук хмурится, будто не понимает, почему под пальцами стучит пульс. Неужели окончательно сошёл с ума? Точно свихнулся, раз мерещится, что Тэхён тянет руку к его лицу и обхватывает за подбородок. Кажется, он так сильно соскучился по нему, что сознание решило сыграть с ним злую шутку. Сейчас тот растворится в воздухе, исчезнет, как пылинка, и он снова останется один на один со своей болью, разливающейся в нём с каждым днём всё больше и больше.
Пальцы ощупывают щёки, приоткрытые губы, нос, очерчивают скулы — он как обезумевший гладит волосы, воспринимая увиденное за слишком реалистичный сон. Тэхён накрывает его ладони своими, будто хочет сказать: «Я самый что ни на есть настоящий, чувствуешь моё тепло?» Чонгук чувствует. Каждой клеточкой тела. Чувствует и не может перестать прикасаться, потому что боится упустить снова. Один раз уже потерял, второй раз точно не переживёт.
— Тэхён?.. — Его охрипший голос заставляет поджать губы, чтобы сдержать подступившие слёзы.
До сих пор не верит. Как в бреду шепчет что-то непонятное, спускаясь руками на грудь. А там такое родное тук-тук-тук.
Тэхён кладёт его ладони на свои плечи и подаётся вперёд, обнимая настолько сильно, что, кажется, сдавливает чужие рёбра. У Чонгука не хватает сил обнять в ответ — так и сидит, как тряпичная кукла, не двигаясь, а Тэхён не перестаёт прижимать его к себе, словно через секунду их навсегда отнимут друг у друга.
Всё вдруг кажется таким правильным, таким необходимым, словно пазл наконец собрался воедино, образовав полноценное изображение.
— Я здесь, всё хорошо, — повторяет в который раз, прикрывая глаза. — Я рядом, — уже гораздо тише, но также откровенно.
***
Еле как ему удаётся довести Чонгука до спальни. Тэхён загнанно дышит, скидывая тяжёлую ладонь со своего плеча и подталкивая его к кровати. Мужчина валится на матрас и сразу же закрывает глаза, предаваясь миру Морфея. Ещё полчаса назад Тэхён обнимал его, думая, что готов просидеть так хоть всю ночь; просил прощения, что не приехал раньше, говорил, что всё наладится, а теперь, стаскивая с него обувь и укрывая одеялом, чувствует, что снова начинает злиться. Но эта злость такая крохотная, такая незначительная по сравнению с другими эмоциями.
Ему наконец стало легче. Беспокойные мысли отступили, и он может больше не волноваться за супруга. С ним всё в порядке — это всё, что Тэхён хотел знать.
Чонгук не соображает от слова совсем. Чудо, что Тэхён вообще сумел поднять его с пола. Уже не терпится заглянуть ему в глаза утром и потребовать немедленных объяснений, а пока что Тэхён гасит свет, прикрывает за собой дверь и спускается на первый этаж.
Чимин, увидев его, вскакивает с дивана. Тэхён уже и позабыл, что наказал ждать и никуда не уходить.
— Я хотел идти за Вами, — не скрывая беспокойства в голосе, выдаёт парнишка, а он слабо улыбается. — Господин же Вам ничего не сделал? — Тот принимается оглядывать его, не находя ничего подозрительного.
Тэхён вспоминает о беспомощном супруге, который разве что ощупал его лицо вдоль и поперёк, и несдержанно ухмыляется. Может быть, Чонгук и метал всё, что видел, несколько часов назад, но теперь спит как младенец и даже не подозревает, что по дому расхаживает Тэхён, прикидывая масштабы погрома.
— Да уж, уборки здесь хватит сполна.
И как ему справиться без прислуги?
Чимин шёл за ним хвостиком, пока он осматривал весь первый этаж, потому, когда он резко тормозит, тот сталкивается с чужим затылком носом и недовольно шипит, потирая ушибленное место.
— Ты уже нашёл другую работу? — задумчиво говорит Тэхён, преподнося пальцы к губам.
Нужно привести дом в порядок и уже после наводить его в голове Чонгука. Все разговоры откладываются на завтра, а сейчас он выгибает бровь, поглядывая на Чимина, и тот растерянно улыбается, не совсем понимая, к чему был задан вопрос.
***
Уже спустя пару часов в воздухе витает запах душистых трав. Тэхён, закатав рукава рубашки до локтей, не побрезговал взять железное ведро и тряпку. Чимин всё это время крутился рядом, проходясь шваброй по полу. Радио тихо гудело где-то на столе, чтобы хоть как-то заполнить пустоту в доме. Периодически Тэхён отрывался от уборки и переводил взгляд на покачивающегося из стороны в сторону Чимина. Тот даже не замечал, что за ним наблюдали. Он крутил головой, прислушиваясь к песне, и двигал плечами, беззвучно шевеля губами.
Было странно проводить вечер не за чтением книги, как было это обычно, а за уборкой. Он водил тряпкой по мебели, смахивая пыль, слишком часто улыбался, пересекаясь взглядом с Чимином, и чувствовал, как постепенно избавляется от тех навязчивых мыслей, что сидели в нём последние месяцы. И почему же никто не говорил, что обыкновенная уборка так отвлекает? Словно он оставлял частичку своего беспокойства позади себя, и этот шлейф тянулся за ним, а после бесследно исчезал.
Стрелка часов приблизилась к полуночи, когда Тэхён, вернувшись в спальню, расстегнул жилет и забрался на кровать. В груди разливается давно забытое чувство. Смотря на спящего Чонгука, он слишком отчётливо понимает — скучал. И по тёмным прядкам, и по губам с треугольными вершинками, и по сухим ладоням, к которым прикасается. Он осторожно обхватывает пальцами другие, замечая тонкую полоску золота на безымянном, и шумно вздыхает.
Чонгук так и не сумел его отпустить.
Может быть, они не были рядом, не виделись несколько недель, но Тэхёну кажется, что они и не расставались. Чонгук поселился не только в его мыслях, но и там, прямо в сердце. Отрицать это бессмысленно. К чему себя обманывать, если сейчас, держа его ладонь в своей, ему становится спокойнее?
Он укладывается на бок, не отрывая внимательного взгляда от расслабленного лица, и старается ни о чём не думать. Завтра. Обо всём они поговорят завтра. За столько дней слов накопилось достаточно, так что не хватит и дня, чтобы высказаться в полной мере. Тэхён пообещал себе, что пробудет с Чонгуком столько, сколько потребуется. Нужно будет, задержится на год, а если нет, то уйдёт завтра же, но если об этом попросят.
Прежде, чем оставлять его, Тэхён должен быть убеждён — с Чонгуком всё будет в порядке.
***
Из сна вырывает незнакомый голос. Он распахивает сонные глаза и поначалу не понимает, где находится. Горничная, склонившись над его лицом, смотрит испуганным взглядом, убирая руку на место.
— Господин?
Тэхён шевелит сухими губами, принимая сидячее положение.
— Что случилось?
Чихё, поправив верхнюю одежду, опускает взгляд в пол. В темноте её фигурка кажется ещё меньше, часть лица скрыта, словно её вот-вот проглотит тень и она вовсе исчезнет.
— За мной приехал дядя, и я подумала, что Вас нужно предупредить. — Та старается говорить как можно тише, поглядывая на Чонгука. — Вы же позаботитесь о нём?
Тэхён несколько секунд смотрит на неё с непониманием, уже хочет что-то сказать, но боится, что может разбудить мужа. Потому и просит выйти в коридор. В голове осела туманная дымка после сна, он промаргивается, вставая у стены.
— Спасибо, что приглядывала за ним в моё отсутствие, но переживать за него не стоит. Это моя забота. — Голос немного хрипит, Тэхён смотрит как-то строго, давая ясно понять, чтобы та даже не смела думать о Чонгуке.
У неё был шанс занять его место — она им не воспользовалась, так что держать её в доме не имеет смысла. Тэхён даже рад в какой-то степени её уходу. Если и начинать с чистого листа, то о прошлом нужно навсегда позабыть.
Она кланяется напоследок и её лицо вдруг искажается от дискомфорта.
— Что с тобой? — Тэхён осторожно обхватывает её за локоть, наклоняясь ближе.
— Всё… всё в порядке, — отмахивается Чихё, выпрямляясь, но тут же накрывает живот ладонью, поджимая губы. С уст срывается болезненный вздох. Она поднимает испуганные глаза на Тэхёна и практически шепчет: — Не могу пошевелиться.
Тэхён замирает, опуская взгляд на её живот, а после разжимает пальцы, делая шаг назад. Тело цепенеет от страха.
— Ты… ты беременна? — спрашивает дрожащим голосом, и та всхлипывает, закрывая рот ладонью.
Ему казалось, что он сумел выстоять, пока мир рушился прямо на глазах. И пусть обломки его не задели, он отшатывается, позволяя взрывной волне накрыть себя и оглушить мощным звоном.