//20//
«От тех, кого слишком любишь, держись подальше.
Они-то тебя и прикончат».
Д.Тартт
***
Тэхён заходит в спальню только спустя пару минут. Лицо уже спокойное, непоколебимое, словно внутри него не разбиваются волны надежд. Море разбушевалось, тучи над головой начали сгущаться, а он окидывает горничную безучастным взглядом, и та, низко поклонившись, подхватывает таз и удаляется из комнаты. Ладони сцеплены перед собой, чтобы скрыть мелкую дрожь в руках. Он смотрит на замершего Чонгука, будто хочет без слов сообщить, что обо всём слышал. Только вот где взять силы на это?
Слова, что ранили сердце, ещё крутятся в голове. Боль просится на волю, требует позабыть о гордости и выплеснуть накопившиеся эмоции. Но Тэхён плотно смыкает губы, отворачивая голову. Нет, у него не хватит смелости признаться в том, что он подслушал разговор. Выяснение отношений именно сейчас ни к чему хорошему не приведёт: в нём плещется обида, а Чонгук всего-навсего не в состоянии разговаривать, потому он решает промолчать.
- Всё в порядке? - Чонгук наконец оживает. Вид у него уставший, глаза вот-вот закроются. Он садится на край приготовленной кровати и снимает с себя халат. - Выглядишь неважно. - И он, в принципе, совсем не лучше.
Тэхён следит за его движениями и чувствует, что внутри всё пылает от обиды. Почему Чонгук ведёт себя как ни в чём не бывало? Почему сидит и смотрит своим самым обычным взглядом? Тэхён, точно изваянная статуя, не двигается, переставая вбирать кислород в лёгкие. Значит, он был прав: подобные разговоры - не редкость, иначе реакция Чонгука была бы совершенно другой.
Тот шумно вздыхает.
- Ложись, - просит тихим голосом и сам укладывается в кровать, отгибая уголок одеяла для него.
Тэхён вдруг мотает головой, отступая назад, однако это остаётся незамеченным. Чонгук, прикрыв глаза, лежит на боку и больше ничего не говорит. Сил попросту не осталось. Горничная своим нелепым разговором, кажется, забрала последние. Он не видит смысла рассказывать о чужих словах - слышал их не один раз. Столько же пропускал мимо ушей.
Если до приезда Тэхёна ему не давали прохода, чуть ли не вцепляясь в ноги и умоляя утешить его, то после картина должна была поменяться, но этого не произошло. Он думал, что обручальное кольцо на пальце положит конец утомительным диалогам. Пару раз перед ним падали на колени и со слезами на глазах обещали сделать счастливым, только вот такие предложения больше злили, нежели радовали. Потому и не принимались. Но и выгнать прислугу он не мог по неизвестной для себя причине.
Он всегда хотел видеть возле себя в первую очередь человека со своими ценностями и убеждениями, ведь знал, что одной близости тел ему будет недостаточно. Порой хочется просто поговорить с кем-нибудь, отвести душу, расслабиться. Тэхён способен ему это предоставить, так что вечера с прислугой его больше не интересуют. Лишь однажды он оказался в постели служанки. После смерти Камиллы и дочери в груди образовалась дыра, и заполнить её хоть чем-нибудь нужно было. Да, чужие руки смогли утешить, приласкать, когда это действительно было необходимо, но теперь-то всё изменилось.
Тэхён, усмирив пламя в груди, всё-таки ложится в кровать, двигаясь к самому краю. Глаза сомкнуть не может, вот и смотрит в стену, прислушиваясь к размеренному дыханию мужчины. На сердце словно развернулось поле боя: одна сторона сражается за то, чтобы немедленно повернуться к Чонгуку, заглянуть в глаза и сказать: «Почему ты вообще позволяешь вести такие разговоры?» Ведь если бы он запретил даже думать о том, что кто-то в этом доме может занять место рядом с ним, то ничего подобного не происходило бы. Значит, Чонгук позволял. И думать, и говорить, и мечтать оказаться в его постели. Именно это и ранит больше всего. Другая сторона пытается понять его мотивы, и она, кажется, одерживает победу.
Когда спальня окончательно погружается в тишину, голос Тэхёна звучит задушено:
- Вы несчастны со мной?
Ответа, конечно же, не следует.
***
Понятие счастья имеет для них противоположные направления. Что сделает счастливым Тэхёна, Чонгуку принесёт только боль, и наоборот. Как долго они не шли бы навстречу друг к другу, они никогда не встретятся. И если раньше оба были уверены в том, что один из них постоянно делает шаги назад и причина непонимания заключается именно в этом, то теперь становится всё понятно - место назначения у них абсолютно разное. Они словно бродят по лабиринту, ищут верный путь, слышат голоса друг друга, но не видят лиц, ведь разделены высоченной стеной. Каждый из них выберется, если пойдёт своей дорогой.
Как бы тяжело ни было мириться с этим, нужно двигаться дальше - иного пути у них нет.
Тэхён желает Чонгуку только счастья. Всегда желал, даже если об этом не говорил. Потому он заставляет себя успокоить беспокойное сердце и поступить так, как считает правильным.
Во время завтрака в столовой царит тишина, взгляд не поднимается выше тарелки. Тэхён отводит голову в сторону, избегая прощального поцелуя, а про себя повторяет как мантру одно и то же: «Так нужно». Нужно перестать греться в тёплых объятиях, нужно позабыть о всех поцелуях и минутах слабости, стереть из памяти радостные улыбки мужчины, его ласковые слова и прикосновения.
Чонгук слишком слаб, чтобы сделать для него то же самое. Его привязанность к Тэхёну уже проросла в нём, теперь от неё так просто не избавишься, если только вырвать ту с корнем, что вряд ли удастся. Вернуться к тому, с чего они начали, уже не получится. Чонгук, каким бы уставшим и раздражённым ни был, всё равно смотрит с теплотой, а Тэхён, бессмысленно утаивать, не может ничего не чувствовать, замечая его недоуменный взгляд.
Невозможно щёлкнуть пальцами и возжелать, чтобы чувства испарились - они уже окрепли, завладели телом и душой, - но их можно отравить. Что Тэхён и собирается сделать. Так будет лучше для обоих.
Чонгук хмурится, не понимая, почему вдруг утренняя традиция была нарушена. Однако списывает странное поведение супруга на плохое настроение. В последнее время между ними что-то поменялось. Он чувствует это, но не может с точностью сказать, что именно его начало напрягать. Или же причина была в недосказанности, или в чём-то другом, факт оставался фактом: они снова отдаляются.
В который раз это происходит? Чонгук уже сбился со счёта. Как же надоело ловить задумчивые взгляды и на любые вопросы получать «всё в порядке». Видно же, что это не так, зачем Тэхён нагло врёт, смотря прямо в глаза? Кого пытается обмануть: его или самого себя?
Он ничего не говорит ровно три дня, а после, не дождавшись никакого объяснения, теряет самообладание. Рано или поздно чаша терпения переполняется. Чаша Чонгука переполнилась этой ночью.
Мёртвая тишина в комнате словно оседает мелкой пылью и неприятно обжигает кожу. Сна ни в одном глазу. Рядом с ним лежит человек, от которого вновь веет холодом. И это после стольких сказанных слов, после извинений, обещаний постараться всё исправить. Их опять выкинуло на разные берега, хоть в воду прыгай и переплывай весь океан, только толку от этого никакого не будет.
Чонгук мог бы просто переждать, пока стихнет буря. Так ведь уже было: они отдалялись, потом снова сближались - и так по кругу. Чёртова карусель, которая всё никак не остановится. Но всему есть предел и, соответственно, конец. Бабочка рано или поздно не сумеет взмахнуть крыльями, как бы ей ни хотелось прожить на мгновенье больше, даже самый красивый цветок когда-то погибнет, дождь перестанет лить, позволив солнцу выглянуть сквозь облака. С этим не нужно бороться - это нужно просто принять.
Человек в какой-то степени напоминает стеклянный сосуд. Он наполняет себя тем, чем пожелает: эмоциями, чувствами, пороками, тайными желаниями, мечтами. Расставаясь с близкими людьми, он также лишается части себя. Иногда так случается, что сосуд может разбиться, потому что душа человека хрупка, с ней нужно обращаться бережно. Нельзя позволять эмоциям выливаться за края, чтобы этого не произошло, ими нужно делиться вовремя.
Чонгук двигается ближе, хочет обнять со спины, как делал это иногда, когда ощущал пропасть между ними, но Тэхён отстраняется, возведя очередную стену. Именно в этот момент он понимает: с него хватит. Ураган эмоций поднимает в воздух всё, что попадается на пути, не жалея силы на разрушения.
- Что опять не так? - прикрывая глаза, спрашивает Чонгук. Старается говорить спокойно, пускай и чувствует, как буквально воспламеняется от раздражения.
- Всё в...
- Хватит... хватит! - перебивает он. - Скажи, тебе нравится издеваться надо мной?
Тэхён задерживает дыхание, сжимая одеяло в ладонях крепче. Боится разбудить зверя, который слишком долго спал.
Разве Чонгук сам не понимает, что они друг друга тащат на дно? Причиняют боль, оставляют новые раны на сердце, как бы не хотели найти спасение. Тэхён уверен в одном: они отыщут покой, но только когда отпустят друг друга. Каким бы сильным не было притяжение, им стоит держаться на расстоянии. Чонгук, скорее всего, просто это отрицает. Он сам не один раз говорил, что страдает рядом с ним, так почему же продолжает стоять на своём?
- Нет. - Почти беззвучное.
Тэхёну больно. Без преувеличения. Сердце будто по швам расходится, но кто-то должен взять ответственность на себя.
- Тогда почему ты продолжаешь выворачивать меня наизнанку? - чуть повышая голос, задаёт вопрос Чонгук, а после садится в постели. На разговоры он не настроен, но продолжаться этому представлению не позволит. Либо они всё обсудят сейчас, либо уже никогда. Тэхён так и будет молчать, изводя не только его, но и себя самого. Чонгук ни за что не поверит, что за несколько недель отношение Тэхёна к нему полностью поменялось. Они и раньше не могли понять друг друга, но они хотя бы разговаривали, а теперь и вовсе разбежались по углам. Виноваты оба, что потеряли ту тонкую нить доверия друг к другу, и как её теперь вернуть? Кто бы подсказал. - Просто скажи, в чём проблема, и мы её решим.
- Уже поздно, Чонгук, поговорим об этом завтра. - Губы начинают дрожать. Где взять силы на этот разговор? Тэхён даже раскрыть глаза не может. Лежит, вцепившись в одеяло, и мысленно умоляет подождать хотя бы до завтра. Ему нужно время, чтобы собраться с мыслями и духом.
Чонгук долго смотрит в его спину, дожидаясь, что тот всё-таки повернётся и скажет что-нибудь ещё, но этого не происходит. Из груди вырывается разочарованный вздох. Он ложится обратно, отвернувшись в другую сторону, и спальня снова заполняется плотной тишиной. Кажется, ещё немного, и та обернёт руки вокруг его шеи и сомкнёт пальцы.
***
Первая половина дня проходит как в тумане. Тэхён пропускает завтрак, а после и обед, чтобы не видеть расстроенные глаза Чонгука. Прячется в дальних комнатах, пытаясь подобрать подходящие слова, как-то заранее подготовиться к разговору, которого им не избежать. Рано или поздно поговорить всё равно придётся. Либо сейчас, пока ещё есть возможность всё разрешить мирным путём, либо потом, когда кто-то из них окончательно потеряет желание слушать другого.
Он теребит рукава рубашки, стоя возле окна и вглядывается вдаль. Вот-вот должен вернуться Чонгук, а он так и не придумал, что ему сказать. Как выразить словами всё то, что накопилось в груди? Это кажется просто невозможным. Эмоции превратились в клубок, и распутать его - непосильная задача. Всё перемешалось, спуталось, поэтому разобрать, где что находится, не получается.
Одно Тэхён понимает точно: кое-что его удерживает в этом доме. Словно неведомая сила вцепилась в его тело и теперь не разжимает лапы. Ещё в тот же день, услышав слова горничной, он невольно подумал о Сольхён. В голову скользнула мысль немедленно сорваться к ней и ответить: «Да, я согласен!» Он начал бы жизнь с чистого листа и навсегда позабыл о своих обидах.
Время лечит - эта истина, знакомая нам с самого детства, к которой мы все рано или поздно приходим. Шрамы, даже самые глубокие, затягиваются, может, не полностью, но всё же. Плохие дни забываются, боль растворяется в повседневности, даже трагедии в какой-то степени перестают иметь значение, ведь эмоции имеют свойство блекнуть. Через некоторое время мы не будем помнить, что именно чувствовали, когда наш мир, казалось, развалился на части. Да, отголоски боли останутся, ведь они поселяются глубже, въедаются под самую кожу, но мы не переживём точно такие же эмоции снова.
Говорят, какую-либо вещь можно почувствовать всего лишь раз. В первый раз влюбиться, впервые встать на коньки, впервые подняться в воздух, оторвавшись от земли так высоко, как только получится. Чувство, накрывшее тебя в такие моменты, неповторимо. Можно полюбить всей душой и во второй, в третий, даже в четвёртый раз, но каждая из этих влюблённостей не будет похожа ни на одну другую. Оттого и жизнь прекрасна, что она полна новых эмоций.
Может, признавать это неприятно, но если бы Тэхён всё бросил и уехал в другую страну с другим человеком, он бы отпустил Чонгука. Первое время вспоминал, порывался бы вернуться, постоянно думал о том, что между ними было, но по итогу смирился бы со своей болью и заглушил её в себе. К Хёнсоку, как ему казалось, он питал искренние чувства, но те всё равно растворились. Каким бы сильным не был костёр, рано или поздно пламя погаснет. Поленья превратятся в угли, будут горячими ещё какое-то время, прямо как наши воспоминания, а после остынут и рассыплются пеплом.
Каждый человек, наверное, это понимает. Потому и стремится сделать памятные фото, оставить несколько строк в личном блокноте, чтобы по прошествии определённого времени вернуться в тот или иной момент и испытать ностальгию. Страшно забыть. Мы храним фотокарточки на страницах книг, открытки, письма, ведь это то, что у нас не отнимут. Слова, взгляды, эмоции забываются, стираются из памяти. Как бы нам не хотелось помнить родное лицо матери всю свою жизнь, через время память выдаст расплывчатую картинку, а посмотришь на семейный портрет - и растянешь губы в улыбке, вмиг вспомнив каждую морщинку. Сразу полегчает, в груди потеплеет от воспоминаний, но и это тепло не будет длиться вечно.
Мы не можем всё держать в голове - это в порядке вещей. Сны забываются, чтобы не перезагружать нас лишней информацией, и разве разумно держать обиду на кого-то? Зачем переполнять себя отрицательными эмоциями, когда вместо них мы можем поселить другие, более приятные?
Забыть Чонгука он бы не смог, но вот избавиться от той боли, что сейчас кромсает его сердце, попытался бы. Чувства, которые удерживают его, не такие сильные, но всё же они есть. Обвязывают ноги, подобно лиане, не позволяя сделать шаг в сторону. Дом будто бы сделал его пленником, и думать о побеге в этом случае он не хочет.
Тяжело признаваться в том, что Чонгук за короткое время стал для него кем-то большим, нежели незнакомцем, с которым его связала жизнь. Ещё пару месяцев назад, встретив его, Тэхён назвал бы его легкомысленным мужчиной, взбалмошным, импульсивным, теперь же, заглянув в чужие глаза, он видит невероятной глубины океан. Чонгук уже утонул в своей боли, позволил водам объять всего себя, однако дышать не перестал. Время от времени всплывает на поверхность, набирает в лёгкие кислород, не сдаётся, продолжает жить, даже после того, как потерял любимого человека. Как раз таки эта сила и поражает.
Тэхён так не умеет. Ему легче смириться со смертью, нежели искать силы на спасение. Хотя бы раз он хочет набраться смелости и сделать хоть что-нибудь, дабы не погубить их двоих. Чонгук, скорее всего, не поймёт этот порыв, но потом, со временем, к нему придёт понимание. Тэхён надеется на это.
Он делает глубокий вдох, переставая дрожать, когда в комнату заходит Чонгук. Слабая улыбка лезет на лицо, ведь увидев собравшуюся рубашку, возникает желание немедленно поправить её. Тэхён решает не отказывать себе хотя бы в этом.
- Здравствуй, - тихо говорит тот и сглатывает, опуская взгляд на чужие ладони. Они так давно не прикасались друг к другу, что теперь каждое прикосновение будто бы обжигает кожу, даже сквозь плотную одежду.
Тэхён заставляет себя посмотреть ему в глаза. Снова непроизвольно улыбается, сдерживая подступившие слёзы, мотает головой, разглядывая чёрный жилет, расшитый золотыми нитями. Чонгук не смеет перестать за ним наблюдать. Хочет понять без слов, уловить невидимый знак, чтобы знать, к чему стоит готовиться.
На душе слишком тягостно. Тэхёну становится больно от того, что он собирается сказать.
Чонгук чувствует, что предстоящий разговор ему не понравится, поэтому сцепляет руки за спиной, обещая себе выслушать до конца. Как же он устал от всей этой ситуации. С Тэхёном тяжело, но с ним же он ощущает себя не просто куклой с пустотой внутри, а живым человеком. Да, порой тот выводит на эмоции, крайне злит, заставляет ломать голову, но это ведь гораздо лучше, нежели существовать, не испытывая совсем ничего?
Может, именно по этой причине он так не хочет отпускать Тэхёна. И не отпустит, даже если его об этом попросят. Когда дело касается собственного счастья, люди должны быть эгоистами. Надо будет, он вцепится в Тэхёна мёртвой хваткой, привяжет к себе верёвкой, даже глазом не моргнёт.
Тэхёну нужна свобода - Чонгук предоставить её не может.
Они сами загнали себя в тупик, а теперь не знают, что делать.
- Вы заслуживаете быть счастливым, - касаясь его подбородка, произносит Тэхён. Голос тихий, дрожащий, словно он вот-вот расплачется. Чонгук шумно выдыхает, прикрывая глаза, чтобы почувствовать тепло прикосновения. - И я хочу, чтобы Вы были счастливы, несмотря ни на что. Вы слишком много страдали, Ваше сердце ещё способно полюбить, я уверен. Позвольте ему сделать это. - Приходится прерваться. Тэхён ведёт пальцами выше и всё-таки не сдерживается. Поджимает губы, позволяя одинокой слезе скатиться по щеке и сорваться на пол. Ресницы Чонгука подрагивают, он смотрит на прикрытые веки, укладывая ладонь на лице. - Я должен поблагодарить Вас, Чонгук. За доброту, за заботу, которой Вы меня окружали, за каждую подаренную улыбку. Впервые за долгое время я понял, что ещё не лишён жизни, что я могу чему-то радоваться или же злиться, могу дарить поцелуи и чувствовать тепло объятий. Простите за то, что делал больно, я до сих пор не понимаю, почему Вы так держитесь за меня. Наверное, никогда не пойму. - Чонгук распахивает глаза, укладывая свою ладонь поверх чужой. Взгляд болезненный, расплывчатый, ведь слышать надломленный голос Тэхёна - меньшее, чего он хочет. Сердце сжимается, боясь услышать то, что ему собираются сказать. - Будьте счастливы, Чонгук, - губы растягиваются в искренней улыбке, а глаза намокают из-за слёз. Россыпь маленьких алмазов катится по щекам, Тэхён даже не пытается их смахнуть. Хотя бы сейчас не хочет прятать свои эмоции. Чонгук заслужил откровения. - Полюбите человека, который сможет подарить Вам ребёнка, я буду просить Господа, чтобы это случилось как можно скорее.
- Я не понимаю... - Хмурится Чон.
- Я слышал Ваш разговор с горничной. Вы должны попробовать. - Тэхён тянется второй рукой к его лицу и заглядывает в глаза. - Не упускайте эту возможность, цепляйтесь за неё, слышите?
- Что? - Чонгук растерянно улыбается. - Что ты такое несёшь? Этот разговор ничего не значил, я могу всё объяснить...
- Чонгук, послушайте меня, пожалуйста, - перебивает он, говоря уже строго. Чонгук замирает, смотря в его стеклянные глаза. - Я хочу, чтобы Вы согласились. Вы сами говорили, что давно не пробовали с женщинами.
- Ты с ума сошёл? - С уст срывается нервный смешок. Чонгук отступает назад, мотая головой, и ждёт, что Тэхён сейчас рассмеётся, но тот прижимает руки к груди и опускает взгляд. - Ты отправляешь меня в чужую постель, заведомо зная о том, что я этого не хочу. Да как ты можешь просить меня о подобном? - Он прикладывает пальцы к виску, отказываясь воспринимать услышанное. По голове будто ударили чем-то тяжёлым, и он всё не может оправиться после удара.
Тэхён поджимает губы.
- Хотя бы попробуйте, Вы ничего не потеряете.
- Тебя. - Чонгук сглатывает - Я потеряю тебя.
И вдруг он замирает, переставая шевелить губами. Смотрит на Тэхёна совершенно по-другому: с нескрываемым разочарованием, даже обидой. Неужели он ничего не значит для Тэхёна, раз от него так легко отказываются? Он столько вложил в него, а в ответ получает пощёчину. Для чего всё это было? Зачем он столько мучался, изводил себя, если за него совсем не держатся?
Чонгук делает шаг вперёд, находя в себе силы на слабую улыбку. Глаза слезятся, но он не позволяет себе заплакать.
- Всё решил за двоих, похвально. - Он даже не смотрит в его сторону. - Поди вещи уже собрал, купил билет на поезд. Давно готовился? Наверное, ждал подходящего момента, да? - Обида, растущая в нём, заставляет сжать ладони в кулаки. - Так, может, у тебя и любовник есть?
Тэхён закрывает лицо ладонью.
- Прекратите, Вы же знаете, что это не так.
- Я столько раз разбивался вдребезги ради тебя, столько раз делал всё, лишь бы вызвать твою улыбку, стать для тебя не просто мужем, но и другом. Но тебе всё равно было мало. Скажи, моё признание для тебя тоже ничего не значило? - Чонгук медленно подходит ближе, хмуря брови. - Ты хотя бы раз был честен со мной?
- Чонгук...
- Молчи! - Он сам же пугается своего громкого голоса, однако остановиться уже не может. - Одной моей любви тебе недостаточно? Ты мне всю душу вытрепал, а теперь говоришь, что желаешь мне счастья?! - В горле встаёт ком. Он дышит уже чаще, делая ещё несколько шагов, из-за чего Тэхён вынужденно вжимается в стену. Контролировать эмоции не получается - те плющом обвивают тело, рассудок туманится, и что-то делать с этим он не собирается. - Ты хотя бы представляешь, что я чувствую сейчас? Кто тебе сказал, что можно пренебрегать моими чувствами?
Тэхён жмурит глаза, не смея двигаться. Ресницы намокают из-за слёз, он весь трясётся, не в силах побороть дрожь.
- Так... так будет лучше для нас обоих...
Он вздрагивает, когда Чонгук ударяет кулаком в стену рядом с ним. По щекам бегут ручьи слёз, Тэхён закрывает рот ладонью, стараясь не издавать звуков, ведь удары не прекращаются. Костяшки стираются в кровь, Чонгук стискивает челюсти до боли, чувствуя полыхающий пожар в груди. Он сгорает в нём моментально.
Легче не становится. На белоснежной стене отпечатываются следы крови, он мычит, смотря на Тэхёна, уже замахивается снова, но вовремя опускает руку, закрывая глаза на секунду. Ещё никто не вызывал столько ненависти в нём. Тэхёна неимоверно хочется ударить, чтобы выбить из него всю дурь. Остатки разума истошно кричат. Чонгук отстраняется, дыша через рот, поднимает потемневший взгляд, наполненный злобой, и еле как говорит:
- Пусть будет по-твоему. Запомни этот момент. - Он поворачивается спиной, ладони по-прежнему сжимаются с такой силой, что на коже остаются следы от ногтей. - Момент, когда потерял меня по своей воле.
Чужой удаляющийся силуэт перед глазами размывается из-за слёз. Тэхён оседает на пол, прижимая руку ко рту, чтобы хоть как-то заглушить собственные всхлипы. Сердце, кажется, разрывается напополам, потому что терпеть боль в груди - просто невозможно, она рвётся наружу вместе с задушенными криками. И он тонет в этой боли, идя прямиком ко дну.
Взгляд расплывчатый. Чонгук толком не соображает, когда спускается на первый этаж и отыскивает свою горничную. Остальная прислуга мгновенно разбредается, боясь гнева господина, даже дворецкий, услышав повышенный голос, виновато кланяется и уходит как можно дальше. Тело совершенно не слушается, словно его тянут за ниточки, подчиняя своей воле.
Девушка вздрагивает, чувствуя тяжёлую руку на своём плече. Чонгук толкает на диван, задирая длинную юбку, и не медлит. Сразу же расстёгивает ремень, подтягивает ближе к себе и наваливается всем телом. Он даже не слышит её слова. Ему больно, и эта боль ширится в нём, просясь наружу. Пальцы сжимают худые бёдра до покраснения, лепестки губ раскрываются, переставая шевелиться. Та обмякает и даже не сопротивляется.
В голове белый шум. Чонгук двигается механически, толком не понимая, что вообще происходит. Толкается быстро и грубо, представляя лицо Тэхёна, из-за чего злится ещё больше. Сквозь плотную пелену прорывается голос, который он не может разобрать. А потом всё вмиг исчезает. Гнев отпускает через несколько минут, он отстраняется и валится на спинку дивана, цепляясь в обивку трясущимися пальцами. Дышать нечем, ему кажется, что он начинает задыхаться.
Злость сменяется пустотой. Все мысли моментально испаряются. Он переводит взгляд на горничную и закрывает лицо ладонью.
И снова они тонут, но в этот раз по отдельности.