//15//
«Людям не всегда нужны советы. Иногда им нужна рука, которая поддержит, ухо, которое выслушает, и сердце, которое поймёт».
С.Лагерлёф
***
С самого утра за окном воет колючий ветер, подгоняя крупицы снега по земле, создавая маленькие торнадо из снежинок. Тэхён лежит на боку, глядя на созданную природой белую завесу: кажется, если высунуть ладонь на улицу, она тут же заледенеет и облепится снегом со всех сторон, напомнив вату. Погода располагает к уютным вечерам возле камина, долгим разговорам за чашкой чая, так и говорит: «Оставайтесь дома, господа, делать на улице нечего».
Вот и Чонгук никуда не уехал — сопит под боком, отогнув край одеяла, а ведь обычно в это время уже давно был собран и причёсан. Сейчас же на нём широкая спальная рубашка с завязками на груди и такого же цвета хлопковые штаны. Тёмные волосы разметались по подушке, губы с треугольными вершинками приоткрыты, ладонь покоится на животе. Давно Тэхён не видел такой картины по утрам: когда в последний раз они просыпались вместе? Он чаще всего открывал глаза в то время, когда кровать уже пустовала. Проводил рукой по смятой подушке, а затем по непонятной причине склонялся над ней и втягивал запах, сохранившийся на наволочке.
Они уснули поздно. Разговор так вымотал обоих, что Чонгук, навалившись сверху (после того, как Тэхён утянул его за собой), лежал с прикрытыми глазами, постепенно расслабляясь и засыпая. Тэхён только спустя несколько минут выбрался из-под мужчины и устроился рядом, после чего тот распахнул глаза, а затем еле как поднялся с кровати, чтобы переодеться.
Вчерашние поцелуи были совершенно другими — не такими настойчивыми как раньше, наоборот, ленивыми, даже уставшими. Чонгук почему-то хмурился, будто ему было больно прикасаться к его лицу, однако он не прекращал подаваться навстречу и накрывать чужие губы своими снова и снова, пока окончательно не закончились силы.
Когда Тэхён садится в постели и двигает плечами, разминая их после сна, Чонгук начинает шевелиться, постепенно пробуждаясь. Тэхён смотрит на него из-за плеча, раскрывает рот, собираясь поприветствовать, но язык прилипает к нёбу. Так и наблюдает за шевелениями супруга в молчании. Вспоминается их последний разговор, который всё же оставил какой-никакой осадок на душе. В голове застряли чужие слова: «Говоришь так, будто и за человека себя не считаешь». Именно их Тэхён прокручивает раз за разом, спрашивая у самого себя: так ли это?
С самого его приезда в этот дом он воспринимал своё присутствие здесь как малозначительный факт, сравнивал себя с картиной, висящей на стене — смотрится красиво, а на деле пользы никакой не приносит. Надо же, он действительно относился к себе как к неодушевлённому предмету, ни намёка на собственную значимость.
Как он может относиться к себе по-другому, если ещё в детстве ему ясно дали понять, что его желание не будет учитываться ни при каких обстоятельствах? Он был игрушкой в чужих руках, которую кидали из угла в угол, поднимали с пола, когда это было нужно, и бросали обратно, если не было нужды в использовании. Больше это не так. Да, Чонгук открыто заявил, что ждёт от него ребёнка, но его не используют только для этого. Получается, с пола подняли, пыль стряхнули и поставили на полку, не забывают, но и не стремятся повсюду таскать с собой.
Всё утро Тэхён размышляет о том, как к нему относятся. К концу завтрака он понимает: с ним обращаются по-людски. И вновь взгляд скользит по лицу Чонгука, разглядывая и изучая. Кажется, ещё недавно его бросало в холод при виде мужчины, а теперь… Тэхён расслабляется, осознавая, что ничего плохого ему не сделают. Чонгук не поднимет руку, разозлившись, не станет снимать стресс при помощи близости. Может, раньше это и происходило, но не сейчас.
— Всё хорошо? — улавливая взгляд супруга, спрашивает Чонгук, складывая салфетку пополам.
И нет в его голосе раздражения или неприязни, лишь ноты беспокойства. И когда Чонгук стал таким заботливым? Неужели Тэхён не замечал перемены в чужом поведении?
Сам он больше не колется, не избегает, потому что не хочется. Отношения людей друг к другу зеркально отражаются. Никто не станет кричать тогда, когда к нему обращаются вежливым тоном, по крайней мере, так не поступит здравомыслящий человек. Стало быть, защищаться не имеет смысла, если на тебя не нападают.
— Да, простите, я просто задумался, — отвечает с запозданием Тэхён и сам же удивляется своей доброжелательной интонации.
— И о чём же, если не секрет?
— Всё о том же, — тихо проговаривает он, вставая из-за стола.
Чонгук выглядит более-менее расслабленным и отдохнувшим, вчера же нетрудно было заметить тёмные круги под его глазами, он даже разговаривал по-другому — уставшим голосом, словно собирал последние силы на разговор. Может, причина хорошего самочувствия заключалась в крепком сне. Для прекрасного настроения порой достаточно просто выспаться.
Проходя мимо гостиной, к лестнице, Тэхён останавливается, когда замечает дворецкого возле парадной двери. Гости в такую-то рань?
Чонгук, сцепив руки за спиной, выглядывает в окно, словно вот-вот кто-то должен приехать. Так и происходит. Через несколько минут Хичоль встречает мужчину среднего роста, делая уважительный поклон. Тэхён тоже решает поприветствовать гостя, демонстрируя хорошие манеры. Подойдя к мужу, он легонько дотрагивается до его плеча и склоняет голову.
— Доброе утро, господин! — подаёт голос мужчина, принимаясь стряхивать снег с плеч, а затем снимает шляпу, сгибаясь в поклоне вместе с ней.
Чонгук поднимает уголок губ на такое приветствие, сам же даже не шевелится. Следом за незнакомцем заходит такой же облепленный со всех сторон снегом Чон Хосок, чей взгляд сразу же приковывается к Тэхёну. Становится понятно, что перед ним, скорее всего, стоит ещё один подчинённый Чонгука. Это подтверждает последующий разговор.
Тэхён не смеет вступать в беседу, лишь коротко кивает, когда Чонгук представляет его перед своим новым личным секретарём.
— Мин Юнги. — Тот тянет руку и сразу же одёргивает её, поняв, что данный жест будет неуместен. Потом же наклоняет голову, собираясь, по всей видимости, коснуться костяшек губами, как делают это обычно с женщинами, однако Тэхён протягивает ладонь в ответ и пожимает её, вызвав небольшое удивление на лице секретаря. Чонгук, заметив это, хмыкает. — Эм, приятно познакомиться, — добавляет как-то сконфуженно.
Не в первый раз с ним обращаются как с барышней — Тэхёну к такому не привыкать, и всё равно как-то неприятно сталкиваться с подобным. Или дело в возрасте, или во внешности. Многие воспринимают его за легкомысленного паренька с причудами, а когда знакомятся, не скрывают своего удивления. Взгляд осознанный, даже серьёзный, так и не скажешь, что ему всего двадцать два.
Наказав разобрать накопившиеся бумаги, Чонгук отпускает секретаря, Хосока же отводит в сторонку, о чём-то с ним переговариваясь. Тэхён наблюдает за ними издалека, решив не мешать, и напоследок незаметно улыбается водителю, прежде чем тот выходит из дома.
— Вы сегодня отдыхаете? — интересуется Тэхён, обращаясь к Чонгуку.
— И сегодня, и завтра, и послезавтра, — весело говорит он, подходя ближе. — Сколько у нас осталось дней? Я полностью в Вашем распоряжении.
Дворецкий тактично молчит, не обращая внимания на их разговор. Чонгук игриво целует в щёку и обнимает за талию, подталкивая к лестнице.
— Не будем терять ни минуты.
Тэхён вскидывает брови.
— Но сейчас ещё только утро… — говорит уже тише, поглядывая на Хичоля. Они ведь ни разу не делали это так рано, да и как можно закрываться в спальне, когда мимо постоянно бродит прислуга? Ну уж нет, расслабиться в такой обстановке точно не получится. — Давайте подождём хотя бы до вечера. — Просить об этом неловко.
Чонгук лишь хмыкает, показывая взглядом наверх — хочет поскорее спрятаться от чужих глаз и ушей. Подгоняя супруга, он шагает сзади, то и дело прижимаясь к спине и как-то по-детски укладывая голову на плечо. И только поднявшись на второй этаж, он отвечает:
— Я уже не в том возрасте, чтобы целый день не вылезать из кровати. Так что для начала почитай мне что-нибудь, только не на французском.
Они действительно идут в кабинет Чонгука. Мужчина устраивается в своём кресле поудобнее, откидывает голову, прикрывает глаза, якобы говорит: «Я готов, можешь начинать». На лицо лезет усмешка, Тэхён подходит к книжному шкафу и несколько минут просто стоит, водит пальцами по корешкам книг, находя то, что ещё не читал. В итоге делает выбор в пользу сборника стихотворений, когда-то он уже открывал его, Чонгук тогда сказал, что ему нравится понимать содержание и слушать родной язык. Как бы красиво ни звучал тот же французский, всё же приятно скользить взглядом по буквам, которые ты изучал с раннего детства.
Тэхён сжимает сборник в руке, опускаясь в кресло, стоящее возле двери, но Чонгук вдруг просит сесть поближе, прямо на стол, как и в тот раз.
— У тебя есть любимое? — приоткрыв глаза, спрашивает Чон, пока Тэхён размещается на краю стола.
Вместо ответа он раскрывает книгу, пролистывает не меньше половины и только после кивает, остановив взгляд на нужном стихотворении. Начинать даже как-то неловко. Чонгук выглядит как довольный ребёнок, которому сейчас будут читать сказку. Тэхён незаметно улыбается, пробегаясь взглядом по строкам, прежде чем раскрыть губы.
Его глубокий голос разливается по кабинету, воздух словно пропитывается звуками насквозь. Слушать Тэхёна очень приятно.
«Если считать, что любовь —
Это самое тихое и спокойное чувство
В мире,
То я тебя не любила.
У нас с тобою была война.
Моя любовь приходила,
Не тихо и спокойно дыша.
Она с собой приносила
Тайфуны дьявольской силы…»
Он будто и не читает вовсе — скользит по словам, как сыр по маслу, делая паузы в тех местах, где нужно, вкладывая чувства и соблюдая интонацию. Чонгук так не умеет, сколько бы он ни пробовал прочесть что-нибудь вслух, выходило сухо и незвучно, без эмоций. Лицо Тэхёна спокойное, ровное, а голос то стихает, то становится громче — это похоже на волны, и Чонгука качает в лодке по этим самым волнам, вынуждая открыть глаза и устремить взгляд на Тэхёна.
«…Люди, влюбляясь,
Не останавливаются в целях и средствах,
А сами телами друг к другу льнут.
Моя любовь —
Натянутая до предела тетива.
Чтобы сразить мишень,
Дыхание затаив,
Всю ночь поджидала в засаде,
Преодолевала преграды,
Вела ожесточенный бой…»
Чонгук знает это стихотворение — слышал несколько раз, даже автора может припомнить, однако у него складывается ощущение, что слова ему незнакомы. Он прислушивается, не смея отводить взгляд от супруга. Тэхён, прежде чем закончить, замолкает на несколько секунд, после поднимает глаза и произносит последние строки:
«…Всего одна война,
И я навсегда в плену
Взглядом твоим плененная птица»
Губы перестают шевелиться. Комната заполняется тишиной. Чонгук сидит, задержав дыхание, словно ждёт продолжения, которого не следует. Тэхён смотрит в ответ, опуская раскрытую книгу на колени. В груди ворох эмоций после прочтения, читать в такой интимной обстановке приходилось уже не раз, а он всё равно ощущает себя некомфортно, словно только что обнажил свои чувства.
Они смотрят друг на друга с минуту, ждут непонятно чего. Первым оживает Чонгук, улыбнувшись краешком губ.
— Хороший выбор, — прочистив горло, говорит он, вдруг испытывая смущение.
— Да, — соглашается Тэхён, переводя взгляд на окно.
Ветер наконец стих, позволяя снегу осесть на землю. Сквозь плотные облака пытается прорваться солнце, — удастся ли?
— Почитать что-нибудь ещё?
— Нет, на сегодня, пожалуй, хватит. — Чонгук больше не вытерпит этой давящей атмосферы.
Тэхён неспроста подобрал данное стихотворение — сомневаться в этом бессмысленно. Каждая строка, каждое слово словно были адресованы ему. Мысли моментально заполняют голову, Чонгук перебирает обрывки услышанного, зачем-то ищет тайный посыл, какой-то знак, который он, быть может, упустил. Надо срочно перечитать самому.
Он тянется к книге, забирая её у Тэхёна, и вдруг стопорится — на раскрытой странице написано совершенно не то. Пролистав взад-вперёд, Чонгук хмурит брови, нужное стихотворение так и не находит, поэтому и поднимает недоуменный взгляд на притихшего Тэхёна.
— Здесь такого нет, — утверждает Чон, переставая хмуриться. Требуется ровно десять секунд, чтобы прийти к выводу — Тэхён не читал, а рассказывал наизусть.
— Вы просили зачитать любимое, его там не оказалось, — преспокойно объясняет Тэхён.
Чонгук, улыбаясь, откладывает сборник на стол и закрывает лицо ладонью.
— Даже не знаю: удивлён я или нет. — Тэхён ничего не отвечает, лишь продолжает смотреть на него сверху вниз, думая, как и всегда, о чём-то своём. Чонгук, взглянув в его сторону, ухмыляется. — Знал бы я, какой бриллиант мне достанется, давно бы надел на твой палец колечко.
— Мы и так с Вами не были знакомы до свадьбы, — безэмоционально отзывается Тэхён.
Знал бы он, что его ждёт, точно не сидел бы сейчас здесь, думает Тэхён. Он позволяет себе задуматься: а если бы тогда он не встретил Чонгука, что бы с ним стало? Согласился бы стать супругом его отца? Он едва ли не морщится от представлений. Сейчас думать об этом странно, да и не хочется совсем.
— А знаешь, я даже рад, что моё первое впечатление о тебе не подтвердилось, — говорит Чонгук, откидываясь на спинку кресла. Тэхён выгибает бровь, и он поясняет: — Встретив тебя в компании своего отца, мне показалось, что ты из тех людей, кого интересуют лишь деньги.
Тэхён не сдерживается от усмешки.
— Меня интересовали именно деньги.
— Нет, ты заботился о своей семье. Если бы она не нуждалась в финансовой поддержке, у тебя бы мыслей подобных даже не возникло, — смотря в глаза, произносит Чон. В своих словах он уверен. Тэхён не меркантильный, не жадный, чтобы он ни говорил, сердце у него доброе. Попадись ему бедняк, он вывернет карманы перед ним. — Тот поварёнок… Пак Чимин, кажется, говорят, Вы часто проводите с ним время в моё отсутствие. Неужто Вас одолела жалость?
Тэхён мгновенно напрягается. Нельзя допустить, чтобы у Чимина были проблемы из-за него.
— Он хороший работник, — спокойно говорит он, показывая, что относится к нему равнодушно. Только вот Чонгук не верит.
— Он ещё совсем ребёнок для тебя. Какая у вас разница в возрасте? Лет пять?
— Меньше. — Тэхён опускает голову, не зная, что сказать, чтобы не сделать хуже. — Не поймите неправильно, я питаю к нему совсем другие чувства — не такие, о которых Вы думаете. Волноваться Вам не о чем.
Настроение Чонгука заметно меняется. Он выпрямляет спину, взгляд становится твёрже.
— И какие же? — подаваясь вперёд, задаёт вопрос, который повисает в воздухе.
Тэхён с минуту молчит, раздумывая над ответом. Подняв глаза на мужчину, он пожимает плечами. Впервые не знает, что сказать.
— Может, это прозвучит странно, но… он мне как младший брат? — спрашивает у самого себя. — Вы правы, он для меня ещё совсем ребёнок, потому и вызывает желание заботиться, как-то оберегать. — Тэхён не боится смотреть в глаза Чонгуку, он говорит правду, так что скрывать ему нечего. — Прошу, не сердитесь.
Чонгук мотает головой.
— Как я могу сердиться на тебя? — Потирая подбородок, тот глядит куда-то в пол. — И всё же не хотелось бы слышать, что вы проводите много времени вместе.
— Этого больше не повторится, — заверяет Тэхён, и Чонгук, взглянув на него, доверительно кивает.
***
Остаток дня они проводят в разных комнатах: Чонгук остаётся в кабинете, сообщая, что должен разобрать письма, которые утром ему принёс Хичоль, а Тэхён, решая не мешать, уходит в комнату отдыха. Снова берёт кисти, краски, садится перед мольбертом и прожигает взглядом дыру в белоснежной бумаге. Выражать эмоции — сложно, тем более когда внутри царит ураган. Он привык к внутреннему порядку, привык поступать, отталкиваясь от убеждений, а что теперь? Их будто волной смыло, собственные поступки не поддаются логическому объяснению.
Почему же, сидя напротив Чонгука, он ловит себя на мысли, что постоянно скользит взглядом по его лицу? Стоит мужчине опустить глаза в свою тарелку, Тэхён смотрит на него. Без какой-либо причины, просто потому, что хочется. Почему чувствует необходимость задеть его ногу под столом, даже мимолётно? Возникшая потребность в прикосновениях пугает, путает мысли, заставляет думать о том, чего он старательно избегает.
Губы пересыхают, когда он замечает, как Чонгук, вытерев ладони о салфетку, поднимается со стула и смотрит на него. А он нарочно растягивает ужин, не торопится, ведь знает, что произойдёт в следующий момент. Боится не предстоящей близости, а себя самого, своих желаний и слов, что не сумеет сдержать.
С каждым разом всё сложнее держать себя в руках. Чонгук ведёт себя свободно, даёт волю эмоциям, и он неосознанно пытается подстроиться под него. Тоже говорит то, о чём думает, а потом прокручивает свои слова в голове ещё раз и поджимает губы. Вреда это ещё не принесло, однако откровение — это всегда риск. Распахнув душу, ты не можешь быть уверен в том, что туда не плюнут.
Чонгук, как ни странно, ничего не говорит, даже не торопит, как было это утром, просто забирает вазочку с виноградом, унося её с собой на второй этаж. Вид у него задумчивый, хотелось бы Тэхёну узнать, о чём тот думает, раз не перестаёт отправлять виноградинки в рот, усаживаясь у изголовья кровати. Отстранённый взгляд устремлён в стену и переводится только тогда, когда Тэхён показывается в дверном проёме.
С чего следует начать — он даже не знает, поэтому подходит ближе и, не переодеваясь, садится на край матраса, а затем проводит ладонью по покрывалу, делая вид, что заинтересован в ткани. Всё, что сейчас его волнует, это молчаливый Чонгук.
— Наверное, стоит принять ванну, — подаёт неуверенный голос Тэхён, заставляя посмотреть на себя. Он чувствует себя крайне неловко. Обычно ведь Чонгук сам всё начинает, а тут сидит и смотрит, будто чего-то ждёт. — Вы подождёте меня?
Неожиданно Чонгук ухмыляется.
— А у меня есть выбор? Не думаю, что я справлюсь без тебя.
Тэхён прикрывает глаза на секунду, поняв, что сболтнул сущую глупость. Однако с кровати не встаёт. Пальцы сминают гладкую ткань.
— Не хотите… присоединиться? — И тут же смущается, не зная, зачем вообще предложил такое.
Чонгук, замерев с открытым ртом, до которого так и не донёс виноград, вскидывает брови. Затем расплывается в довольной улыбке.
— Не хочется что-то, — как-то по-детски тянет он, а Тэхён от удивления хлопает глазами. Отказался? Но почему? Пока он оправляется от растерянности, Чонгук склоняет голову вбок. — Покормишь?
И о чём его мысли?
Тэхён наконец шевелится и с минуту непонимающе смотрит в ответ, тогда Чон показывает на виноград и улыбается — ну точно ребёнок. Или же хочет им казаться. Стоит Тэхёну приблизиться, он цепляется за запястье и тянет на себя, усаживая на бёдра. От внезапной близости учащается пульс — вполне нормальная реакция, так почему же Тэхёну кажется, что у него сердце колотится как бешеное? Что с этим делать?
Чонгук смотрит на него с прежней улыбкой на губах и не предпринимает никаких попыток прикоснуться: сидит в расслабленной позе и открывает рот, из-за чего Тэхён растерянно улыбается.
— Вы серьёзно? Хотите, чтобы я Вас покормил? — Разве это не странно? Он уже взрослый человек, а ведёт себя как дитё.
Вздохнув, Тэхён тянется к вазе и подцепляет виноград, чтобы после положить его в рот супруга. Выглядит всё это, честно говоря, абсурдно. Чонгук, по всей видимости, другого мнения, раз довольно пережёвывает полученное и снова раскрывает губы.
— Иногда мне кажется, что я намного старше Вас, — признаётся Тэхён, проделывая всё то же самое.
Может, Чонгук просто в хорошем настроении? Что-то ведь должно объяснять его (игривое?) поведение. Он даже не пытается приставать или как-то смутить, если только не специально задевает губами чужие пальцы и смотрит уже по-другому — внимательно, как-то серьёзно. Тэхён вдруг понимает, что ему неловко находиться друг к другу настолько близко и ничего не делать.
Чонгук продолжает молчать, будто хочет проверить на выдержку. Как скоро Тэхён выйдет из себя? Слезет с бёдер, назвав его прихоти нелепыми, или же вовсе уйдёт? Ни того, ни другого не происходит. Тэхён продолжает аккуратно вкладывать виноградинки в рот, чуть пододвигаясь ближе, чтобы лишний раз не тянуться. И вид у него совершенно спокойный, не раздражённый.
Чонгук перехватывает его руку и вздыхает. Хотел вывести на эмоции, а получил послушание. Снова.
— Почему ты беспрекословно делаешь всё, что я прошу? — Вопрос неожиданный, потому и ставит в тупик.
— А разве я не обязан делать это? — искренне не понимает Тэхён. — Вы мой муж… Я сделаю всё, что Вы хотите.
— А чего хочешь ты?
«Разве это так важно?» — хочется сказать в ответ, но Тэхён поджимает губы, даёт себе время подумать. Если бы он знал, чего хочет, перестал бы мучить себя бесконечными вопросами. Он совершенно не знает, что сказать. Мысли хаотично вертятся туда-сюда, не позволяя зацепиться ни за одну из них.
Тэхён поднимает растерянный взгляд.
— К чему эти вопросы…
— Вчера ты сказал, что я загнал тебя в тупик своей решительностью. Неужели ты не думал, почему это произошло? — Чонгук пытается подтолкнуть его к истине, но Тэхён упорно стоит на своём. Он прикладывает пальцы к его подбородку, заставляя заглянуть в свои глаза. — Я не перестаю восхищаться твоим умом, Тэхён, ты знаешь многие вещи, умеешь то, чего не умею я, но ты такой глупый, когда дело касается тебя самого, — интонация голоса спокойная. Он говорит вкрадчиво, стараясь донести главную мысль. — Может, ты ещё совсем юн, чтобы понимать такие вещи, но я уже не мальчик, Тэхён. Я же вижу, что ты тянешься ко мне, делаешь шаги. Не такие большие, как я, конечно, но всё же. Разве моя настойчивость не пошла на пользу? Если бы я стоял на месте, мы ни к чему бы не приблизились. Ты прижался к стене, как сам выразился, потому что не оказываешь сопротивления. Потакаешь моим прихотям, слушаешься, и я невольно начинаю думать, что ты мне поддался, но это ощущение обманчиво. Стоит задеть твои чувства, как ты прячешься в свою раковину. Рано или поздно она всё равно треснет.
Тэхён вдруг чувствует себя совсем крошечным и беспомощным. Чонгук может вести себя как ребёнок, может дурачиться или кривляться, но он по-прежнему остаётся взрослым человеком с багажом опыта, у Тэхёна же этот багаж ещё слишком мал ввиду прожитых лет.
Подобрать нужные слова он не может: ему будто под кожу залезли и заглянули внутрь. Чонгук смотрит ему в глаза до сих пор — также настойчиво, а он весь съёживается, по привычке хочет спрятаться, хоть как-то укрыться, чтобы больше не трогали, только вот Чон не отпускает, напротив, кладёт ладонь на талию, чтобы в этот раз точно не убежал. Не от него — от себя самого.
— Как бы грубо это ни звучало, но у меня нет времени ходить вокруг да около. Я не могу ждать, пока ты разберёшься в себе. Как мы можем двигаться навстречу друг другу, если ты постоянно отходишь назад? — Будто иглы вонзают, обездвиживая конечности, и при этом просят пошевелиться. Тэхён вжимает голову в шею, отказываясь отвечать. — Мне уже тридцать четыре, Тэхён, я хочу за кого-нибудь зацепиться. Раньше мне казалось, что давить на тебя — бессмысленно. Ты как пластмассовая игрушка: давишь на тебя, хочешь потопить, а ты всё равно всплываешь на поверхность, противишься. Но сейчас я понял — тебя надо схватить и держать крепко, по-другому никак. Будешь бегать от меня несколько лет? А что изменится? Меня уже не исправить, я такой, какой есть.
— В этом и Ваша проблема, Чонгук, — подаёт осипший голос Тэхён, набравшись смелости вставить хоть что-то в его монолог. Принимать удары он уже не в силах. — Вы не хотите меняться, зато просите сделать это меня. Думаете, я по своей воле не подпускаю Вас к себе? Воспринимайте это за трусость, мне всё равно, я не могу Вам довериться, потому что уверен, что пострадаю.
— Пострадаешь? — удивлённо переспрашивает Чон. — Я не собираюсь причинять тебе увечья. В тот раз… я просто не сдержался.
— Не сдержались, — хмыкает Тэхён, отворачивая голову. — Я тогда думал, что Вы изобьёте меня. — Он вовремя закрывает рот, чтобы не упомянуть об удушье. Такие вещи не забываются, даже со временем — страх поселяется в голове надолго. Но дело тут даже не в физической боли — оба это понимают.
Чонгук теряет дар речи. Та пощёчина была вызвана эмоциями. Он толком не спал две ночи подряд, нервы были не к чёрту после ссоры — его это не оправдывает, но ведь все совершают ошибки.
— Иногда я не сдержан, знаю, но я, честно, не хотел напугать тебя. — Чонгук прикрывает глаза, делая глубокий вдох. — Я стараюсь контролировать это… но мне сложно. — Тэхён молчит, поджав губы от обиды, всё равно слушает и никуда не уходит. Чонгук вдруг тянется к его руке и прикладывает к своему затылку, игнорируя рассерженный взгляд супруга. — Чувствуешь? — почти шепчет мужчина, прижимая чужую ладонь к голове. Поначалу Тэхён даже не понимает, что от него хотят, но потом, пошевелив пальцами, нащупывает какую-то неровность, похожую на шрам, и одёргивает руку. — После того, как оттуда вытащили осколок размером с ноготь, я… — он сглатывает, качая головой. Продолжить мысль не удаётся какое-то время. Чонгук устремляет взгляд к потолку, горько ухмыляясь. — Чувствую себя невменяемым. Если тебе страшно находиться рядом, я пойму, можешь держать дистанцию.
Тэхёна начинает трясти от его смиренного голоса. Да разве Чонгук виноват в том, что время от времени выходит из себя? Он вцепляется в ворот его рубашки и сжимает пальцами, заглядывая в глаза.
— Если бы я боялся Вас, сидел бы сейчас здесь? — Он почти злится. — Спал бы с Вами в одной кровати? Разговаривал бы? Да я и на метр к Вам не подошёл бы! Мне страшно, что Вы можете причинить боль самому себе. Почему Вы не принимаете помощь?
— Потому что ещё никто… её не предлагал, — на выдохе отвечает Чонгук, смотря на него. Тэхён сжимает челюсти, борясь с наплывом эмоций. Ему тоже тяжело — это видно.
Он падает лбом на его плечо и жмурится, стискивая ткань в кулаке.
— Вы о себе должны заботиться, а не думать обо мне. Какая разница, что я чувствую, если моих чувств всё равно недостаточно, чтобы Вам помочь? — Он прижимается ближе. Ладонь постепенно разжимается.
Чонгук притягивает к себе, обнимая за пояс, тоже закрывает глаза, чтобы справиться с дрожью. Тэхён чувствует телом, как тот дрожит, потому и вытягивает руки, обнимая в ответ. Хочет защитить, уберечь от напастей, но кто бы спас его самого?
У них теперь, кажется, одна боль на двоих. Они тонут, цепляясь друг за друга как за спасательные соломинки, хотят выбраться — не могут. Остаётся только смириться, принять неизбежное и, сцепившись за руки, пойти на дно вместе. Ведь коснувшись его, человеку всё равно рано или поздно придётся всплыть на поверхность.
______________________________________
Стихотворение называется "Моя любовь", автор - Мун Чонхи.
Планировала закончить главу постельной сценой и не менее откровенным разговором, а тут персонажи решили вывернуть душу наизнанку. Причём такое ощущение, что мне. Ух, ну что я могу сказать? Никто не говорил, что будет легко. Я надеюсь, вам ещё не надоело читать про душевные метания... Даже Чонгук уже устал от выяснений отношений. Потерпи, дорогой, это скоро закончится:)