//14//
— Когда придёшь за мной, бери только меня. Когда обнимаешь меня, думай только обо мне. Понимаешь о чём я?
— Вполне.
— И ещё — можешь делать со мной всё, что хочешь, только не делай больно. Мне много пришлось пережить до сих пор. Больше не хочется. Хочется счастья.
«Норвежский лес»
***
Уже третий день Тэхён не вылезает из кровати. Слабость во всём теле сменилась сонливостью. Он постоянно спал, а когда просыпался, заставлял себя пошевелиться и выйти из комнаты. Голова была пустой, и думать ему было не о чем. Чонгук не переставал интересоваться здоровьем, а он зачем-то говорил, что всё в порядке. Не хотел, чтобы за него волновались лишний раз, ведь сам понимал, что поводов для беспокойства нет.
Причина плохого самочувствия стала понятна только через пару дней. Чувствуя неутолимый голод, он спускался на кухню каждые два-три часа; настроение всё время менялось: то раздражала собственная горничная, выполняющая свои обязанности, то хотелось расплакаться от бессилия. С прошлого раза, когда он испытывал похожее состояние, прошло примерно четыре месяца. Тэхён и позабыл, что время от времени организм начинает над ним измываться.
Все симптомы он старательно прятал, однако бороться с самим собой было трудно. Тело изнывало, просило ласки, а он заворачивался в одеяло и утыкался лицом в чужую подушку, стараясь игнорировать зудящее желание. Чонгук не прикасался к нему, лишь ложился рядышком, целовал перед сном в лоб или висок, боясь сделать ещё хуже. Только вот переживать было незачем.
Проспав до самого обеда, Тэхён даже не удивляется, когда видит, что вторая половина кровати пустует. Простыни холодные, как и погода за окном, подушка ещё сохранила чужой запах, который он втягивает носом, прикрывая глаза.
Неужели уже прошло столько времени со дня свадьбы? Он до сих пор иногда опускает удивлённый взгляд на обручальное кольцо и долго разглядывает его, словно хочет убедиться, настоящее оно или нет. К остальному же Тэхён давно привык. И к дому с длинными коридорами и маленькими комнатками, и к новой прислуге, кидающей мимолётные взгляды в его сторону, и к Чонгуку — тоже привык.
Сложно было свыкнуться только с одной мыслью: он теперь связан брачными узами, которые с каждым днём только крепнут. Раньше, когда Чон относился к нему иначе, намного строже, чем сейчас, его не мучила совесть. Презирать человека намного легче, нежели пытаться его понять. Теперь же по непонятной причине Чонгук изменил своё отношение и, соответственно, ожидал того же от супруга. Тэхён не мог по щелчку пальцев начать вести себя по-другому — и это нужно было принять.
Залезать в душу и наводить там беспорядок он не торопился, да и зачем? Бессмысленно рыться в мыслях и искать ответы на многочисленные вопросы. Конечно, порой он задумывался, почему вдруг перестал избегать Чонгука, почему хотел понять его мотивы и убеждения, чтобы хоть как-то помочь, но в большинстве случаев ответ находился сам собой — так нужно.
Никто не заставлял быть ласковым и проявлять заботу, но ведь доброта сердца не требует объяснений. Не надо искать причину для желания кому-то помочь — она исходит изнутри и не требует оправданий. Добрый человек бескорыстен и чист совестью, наверное потому, по мнению Чонгука, такие люди слабы в какой-то степени.
Возможно, слаб и сам Тэхён. Если бы ему не было жаль мужчину, пошёл бы он к нему навстречу? На этот вопрос даже он не ответит, потому что не знает. Загляни внутрь, туда, где бьётся сердце, и можешь заблудиться в лабиринте эмоций и чувств, поэтому туда лучше не соваться.
Вся правда лежит, как и всегда, на поверхности, это люди постоянно всё усложняют, ищут тайные знаки и умыслы. Тэхён до одури прост. Посмотри в его глаза и увидишь пустые стекляшки, загляни глубже, пробей твёрдый лёд, если тебе это под силу, и поймёшь, что он абсолютно такой же, как и все, просто кожура слишком толстая. У него имеются обыкновенные желания и мысли, он тоже нуждается в понимании, как и любой другой человек.
Порой людей понять совсем несложно, нужно лишь разобраться во внутренних механизмах, сравнить со своими, — принцип работы у всех один и тот же.
Опустив голые ступни на пол, Тэхён смотрит на тапочки, стоящие аккурат возле кровати. Привычка ходить босым никуда не пропала и, кажется, Чонгук решил бороться с ней по-своему. Конечно, он замечает все эти жесты внимания. Они незначительные, но, глупо отрицать, всё равно приятные, вызывают если не благодарную улыбку, то хотя бы ухмылку.
Чонгук старается наладить отношения, и Тэхён это видит, потому и не встаёт на пути. У него внутри не каменная глыба, там ранимое сердце, которое уберегается от боли. Один раз ему уже сделали больно, оставили рубцы, которые всё ещё не затянулись, немудрено, почему он боится повторения прошлого опыта. И всё же не стоит сравнивать совершенно разных людей. Чонгук — не Хёнсок, и мотивы его поведения прозрачны. Тэхён старается напоминать себе это почаще.
Было бы неразумно противиться заботе. Меньше всего хочется стать друг для друга чужими людьми. Кому будет легче, если они начнут ругаться? Тэхён, может, ещё молод, но достаточно умён, чтобы здраво оценивать обстановку. Благосклонность Чонгука пойдёт ему на пользу и в будущем может сыграть немаленькую роль. Надежда уехать в другое место и начать новую жизнь бьётся бескрылой птицей в груди, постепенно теряя силы, — кто знает, на сколько их хватит?
В последние дни Тэхён отгоняет от себя странные мысли: может, и не нужно ему никуда бежать? Прутья клетки, в которую его загнали, больше не сдавливают рёбра, он способен дышать, пока не полной грудью, но это всё-таки лучше, чем было раньше.
Многое поменялось, пускай и изменения плохо заметны. Внутри что-то будто надрывается, расходится по швам, и контролировать это не получается. То, что изменилось, находится внутри, его не увидишь, не поймёшь, его нужно почувствовать.
Взгляд Тэхёна при виде супруга по-прежнему невзрачен, поэтому для окружающих их отношения всё такие же натянутые, как раньше. Никто ведь не замечает, как он расслабляет плечи, смотря на Чонгука, как лицо его успокаивается, а ладони раскрываются, чтобы мужчина смог вложить в них свои.
— Как себя чувствуешь? — в который раз спрашивает Чон и в который раз получает:
— Всё в порядке.
Чонгук присаживается рядом с кроватью на корточки, не переставая разглядывать его вблизи.
— Цвет лица уже не такой бледный, как был позавчера, — подмечает он, не скрывая облегчения.
Ему неизвестно, почему в последние дни Тэхён чувствует себя дурно. Сначала были подозрения на простуду, однако те не подтвердились. Разве человек может быть слабым без причины? Чонгук уже не знает, что думать. Видеть Тэхёна в таком состоянии — больно, помочь он не в силах. Чонгук наказал дворецкому не спускать с него глаз, не беспокоить, приносить еду прямо в комнату, ведь сам целыми днями пропадал на работе, а сегодня посчитал нужным остаться дома и приглядеть за ним лично.
Здоровье Тэхёна беспокоит его по понятным причинам: во-первых, они не чужие друг другу люди, во-вторых, страшно допускать мысль, что у Тэхёна могут обнаружиться какие-нибудь патологии. А что… если о ребёнке можно позабыть?
Он тягостно вздыхает, сжимая пальцы Тэхёна своими, задумчивый взгляд опускается ниже, на ночную рубашку, и он вдруг замирает. Скользнувшая мысль ударяет прямо в голову — резко и мощно, заставляя раскрыть губы. Чонгук часто моргает, глядя на живот, а после, подняв глаза, как-то нервно улыбается.
— Ты… не… — сказать не получается. Чонгук сам не верит своим мыслям. Тэхён хмурится, смотря в ответ и не понимая, почему тот падает лбом на его колени и продолжает улыбаться.
Слабость во всём теле, сонливость, голод, перемена настроения — в голове сама по себе складывается желанная картинка.
Чонгук тихо смеётся, обхватывая его за бёдра, чтобы пододвинуться ближе. Тычется носом куда-то в живот и говорит то, отчего Тэхён перестаёт шевелиться.
— Получилось? — спрашивает сам у себя, упав на колени перед кроватью. Подняв голову, Чонгук смотрит на него, а в глазах его блестят крохотные слезинки-алмазики. — Боже, я надеюсь, что да…
Тэхён чувствует, как сердце болезненно сжимается. Губы онемели, лишая возможности что-то сказать. Он должен. Должен возразить, рассказать истинную причину своего нездоровья, но у него язык не поворачивается. Глядя на улыбающегося Чонгука, стоящего перед ним на коленях, Тэхён напоминает статую — такую же неподвижную и безэмоциональную.
Ещё никогда он не видел Чонгука с блестящими глазами… таким счастливым и сентиментальным. Таким настоящим.
Он медленно протягивает руку, касается волос, словно не понимает, что перед ним находится живой человек. Одно слово, и всё оборвётся, разве он может этого допустить?
— У нас будет ребёнок? — неверяще шепчет Чонгук, и голос его наполнен радостью — такой тёплой и приятной, такой нужной.
Тэхён шевелит губами, хочет что-то сказать, должен, но слова его беззвучные. Чонгук не перестаёт улыбаться и тянуться к нему, как мотылёк на свет. В груди столько эмоций взрывается, как он вообще может сидеть спокойно?
Поднявшись с пола, он припадает губами к другим, бережно укладывая на кровать, и целует с особой нежностью, улыбаясь сквозь поцелуй, не переставая повторять: «Не могу поверить». Тэхён, словно кукла, лишённая жизни: его целуют, обнимают, обсыпают словами благодарности, а он лишь может перевести стеклянный взгляд в потолок и возненавидеть себя за беспомощность.
Когда человеку дают надежду, а потом её отбирают, становится больнее в тысячу раз — он это знает, однако не может выдавить из себя ни единого слова.
***
Чонгук, нервно кусая кончики пальцев, в последний раз смотрит на супруга, прежде чем дверь перед ним закрывается. Мужчина в белом халате, в круглых очках, делающих его глаза в два раза больше, с саквояжем на перевес, говорит, что волноваться не о чем — он лучший в своём деле. Чонгук ему верит, но всё равно чувствует небывалое волнение, потому и остаётся ждать в коридоре, наматывать круги, чтобы хоть как-то скоротать время.
Проходит минута, пять, десять, и ему начинает казаться, что он сходит с ума от ожидания. Хочется заглянуть в спальню, задать самый интересующий вопрос, который буквально разрывает его изнутри. Неужели Тэхён…
Он запрокидывает голову, делая глубокий вдох. Нужно успокоиться. Только как это сделать, когда знаешь — то, о чём ты грезишь и днём, и ночью может наконец свершиться? Ладони потеют, взгляд плывёт, а сердце в груди всё никак не найдёт покоя. Все известные молитвы уже давно озвучены, пальцы сжимают края жилета, Чонгук кусает губы, пытаясь справиться с эмоциями.
Не стоит радоваться раньше времени — эти слова приходится чуть ли не вбивать в голову. Он в ту же минуту хотел подхватить Тэхёна на руки и отвезти в ближайшую больницу, но тот отказался ехать, сославшись на головную боль. Чонгук в неё не поверил, однако решил перестраховаться, потому и вызвал врача на дом. А теперь ходит взад-вперёд и изводит сам себя.
За каких-то полдня он успел расплакаться не то от счастья, не то от облегчения, накрутить себе всякого, расстроиться, даже чуть на радостях не поцеловал горничную, которая попалась на пути, пока он спускался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки сразу. Внутри ураган, вихрь эмоций, он ведь действительно может стать отцом! От этой мысли все органы скручиваются в жгуты.
Когда дверь открывается, Чонгук резко подрывается с места и подлетает к вышедшему врачу.
— Ну что? — Аж дыхание замирает.
Он смотрит на мужчину с ожиданием, а тот, поджав губы, снимает очки и тянется к плечу.
— Нужно поговорить. — Тон его голоса не вселяет надежды. Чонгук опускает плечи, настраивая себя на не самый приятный разговор.
Становится понятно, что радоваться было нечему. И почему ему хотелось верить в лучшее до последнего?
Реальность накатывает слишком неожиданно, будто его холодной водой обливают, вынуждая спуститься с небес на землю. Он шагает впереди, направляясь к кабинету, вид сдержанный, лицо каменное, пускай и хочется запереться в какой-нибудь комнате и взвыть от разочарования.
Мужчина располагается в кресле, не зная, как начать беседу. Чонгук вдруг раздражается из-за чужой нерешительности.
— Говорите как есть. — Взмахивает ладонью. Рассказывать сказки ему не нужно, он изначально знал, что достичь желаемого будет сложно.
— Понимаете, у Вашего супруга сейчас особенный период… — неуверенно начинает врач, бегая взглядом по письменному столу, за которым сидит Чон. — Такое бывает… — Чонгук надламывает брови, и мужчина тут же улавливает его настроение. — Раз в месяц организм женщины готовится к возможному оплодотворению, в связи с этим…
— Причём здесь это вообще! — не выдерживает Чонгук и ударяет ладонью по столу.
— А при том, что организм Вашего супруга имеет свои особенности, так же, как и женский, он подготавливается к оплодотворению, только это происходит с другой периодичностью, поскольку шанс забеременеть у таких людей гораздо ниже, нежели у женского пола. — Он старается говорить простым языком, чтобы не прогневать господина медицинскими терминами, но Чонгук всё равно хмурится. — Сейчас у него как раз таки тот самый период, отсюда и все симптомы, которые вы по ошибке приняли за беременность. Он длится не больше недели, так что не переживайте. По словам Вашего супруга, сегодня уже четвёртый день…
— Так он знал? — перебивает Чонгук и подаётся вперёд, не сводя глаз от мужчины.
— Конечно. Ваш супруг сталкивается с этим раз в три-четыре месяца. — Чонгук прикрывает глаза, потирая виски. Теперь понятно, почему Тэхён просил не волноваться. — В данном случае уместно проводить параллель с менструальным циклом женщины, однако не следует думать, что это одно и то же. У Вашего супруга протекает данный период совершенно по-другому…
— Вы можете по-человечески объяснить, что мне с этим делать! — Он уже начинает выходить из себя. Ладони под столом сжимаются в кулаки от накрывшей раздражительности. Лучше бы мужчине перестать давить ему на мозг бесполезной информацией.
— Ваш супруг сейчас особенно чувствителен, — моментально реагирует тот, поправляя очки. — Шансы забеременеть в этот период возрастает на сорок процентов. Думаю, это наилучшая возможность для успешного оплодотворения. — Он ненадолго замолкает, раздумывая над словами. Чонгук смотрит на него уставшим взглядом. — Вы принимаете таблетки, которые я Вам дал?
— Уже третий месяц, но результатов что-то не наблюдаю, — зло хмыкает Чон, откидываясь на спинку кресла. — Вы обещали, что проблем возникнуть не должно. Какого чёрта он ещё не забеременел? — Он поглядывает на дверь, убеждаясь, что та плотно закрыта. — Вы уверены, что это вообще возможно?
Мужчина склоняет голову, двигая очки к кончику носа.
— Я изучаю мужскую беременность уже восемнадцать лет и знаю, о чём говорю. Шансы есть, но они невелики — природа берёт своё, мужчина не предназначен для вынашивания плода.
— Вы утверждали мне, — сквозь зубы цедит Чонгук, припоминая давнишний разговор, — что это моя единственная возможность иметь ребёнка, а теперь заявляете, что шансы невелики?!
Тот весь ёжится, чувствуя на себе разгневанный взгляд. Он прекрасно знает, что Чон может выйти из себя в любой момент, потому и начинает дрожать, как осиновый лист, вжимая голову в шею.
— Я не отказываюсь от своих слов. Поскольку оплодотворить женщину Вы не в силах, остаётся надеяться, что это получится с другим мужчиной…
— Надеяться? — Чонгук поднимается со своего места. Пальцы впиваются в стол, сжимая его края со злостью. — Вы хоть понимаете, что я чувствую!
— Господин…
— Выметайся отсюда! — кричит Чон, хватая первое, что подвернулось под руку.
Статуэтка в виде ангелочка, купленная в подарок Камилле, летит в закрывающуюся дверь, разбиваясь на тысячи мелких осколков. Он сдувал с неё пылинки, время от времени поглядывая на ангелочка и вспоминая покойную жену. Теперь же от подарка остались лишь кусочки разбитого хрусталя.
Чонгук валится в кресло, утыкаясь лицом в раскрытые ладони, и утробно мычит, не в состоянии сдержать эмоции. Грудь словно разрывается, руки трясутся, прижимаясь к прикрытым векам. Вытерпеть эту боль невозможно — она уже проникла внутрь, разъедая кожу, подобно кислоте. И в этой боли он тонет один, захлёбывается, мечтая наконец утонуть, нежели пытаться всплыть на поверхность.
***
Он точно не знает, сколько времени просидел в своём кабинете. В доме уже было тихо, прислуга разошлась по комнатам, дворецкий смиренно ждал господина в коридоре, сложив руки за спиной, однако Чонгук только махнул ладонью, когда тот раскрыл рот, и прошёл мимо.
Тэхён лежит с открытыми глазами, прижимая подушку к груди, и молча наблюдает, как Чон устраивается поперёк кровати. Тоже молчит. Разговаривать не хочется — сил на это попросту не осталось. Он вымотан не только физически, но и морально. Внутри расползлась всеобъемлющая пустота, проглотила и мысли, и желания, оставив вакуумное пространство.
Чонгук поворачивает голову к супругу, смотрит прямо в глаза каким-то уставшим взглядом. Притворяться кем-то другим больше не хочет, вроде как, пообещал этого не делать, поэтому даже не пытается растянуть губы в улыбке. Не умеет он по-другому: либо из кожи вон лезет, чтобы выдать себя за хорошего человека (обычно это происходит в обществе незнакомых людей), либо даже палец об палец не ударит, представая настоящим, а такое до этого момента случалось только наедине с самим собой.
Сейчас же рядом Тэхён — его присутствие не тяготит, взгляд не давит. Его словно вообще не существует в этой комнате, лишь призрачный образ, глядящий в ответ своими глазищами. Чего смотрит? Чего ждёт? Чонгук не знает. Смотрит в ответ таким же неживым взглядом и мысленно сдаётся.
Между ними снова пропасть: недосказанности, липкого недоверия. Построенный песочный замок рассыпается на ветру, крошится, разлетаясь на частички. Чонгуку не хочется этому препятствовать. Он устал уже терпеть боль, поселившуюся на сердце. Разве он многого просит? Одно-единственное желание и то не может осуществиться. Как же больно мечтать о том, чего ты не можешь получить. До стиснутых зубов больно.
Он едва заметно хмурит брови, когда Тэхён откладывает подушку в сторону и пододвигается ближе. В горле застревают слова — они не могут вырваться. Внутри противно скребётся не обида, нет, что-то другое.
Пальцы касаются копны тёмных волос. Тэхён вздыхает, не переставая изучать измученное лицо супруга. Сейчас Чонгук кажется намного старше: на лбу залегли складки, кожа стянулась, образовывая морщинки. Смотреть на него в таком состоянии — тяжело.
— Почему ты ничего не сказал? — шёпотом спрашивает Чонгук, еле шевеля губами. Тэхён мотает головой, отказываясь отвечать, из-за чего он ещё сильнее хмурится. Как же надоело играть в этот немой театр. — Разве ты не понимаешь, насколько это важно для меня? Почему ты делаешь ещё больнее? Чего ты добиваешься? — Каждый его вопрос — как острая стрела, пробивающая насквозь. Дыр в груди уже слишком много. Чонгук закрывает глаза, продолжая тихим голосом: — Я стараюсь, Тэхён. Изо всех сил стараюсь быть для тебя лучше, ломаю себя изнутри, но что толку? Как же я устал… Что тебе ещё надо? Разве я недостаточно стараюсь? — Тэхён поджимает губы, вдруг почувствовав подступившие слёзы.
— Прошу, остановитесь…
— Может, проблема не во мне? Что бы я ни делал — ничего не меняется. Прекрати меня мучить, пожалуйста… — Чонгук перекатывается на спину, закрывая лицо ладонью, словно пытается спрятаться. От себя или от Тэхёна — сам не знает. — Я же сказал, что отпущу тебя, только сначала подари мне ребёнка. Мне больше ничего не надо. Я просто хочу зажить нормальной жизнью… — голос постепенно стихает.
Тэхён жмурится, в груди будто ком образовался, не давая продохнуть. Он подползает к Чонгуку, укладывая ладони на щёки, чувствуя его боль на себе.
— Не надо, хватит. — Он шмыгает покрасневшим носом. Как он может наблюдать за страданиями другого человека и оставаться равнодушным? — Не вините себя, это я виноват. — Влажные губы тянутся к скуле. Он целует мягко, оставляя дрожь вместе с поцелуями.
Чонгук так и лежит с закрытыми глазами, ощущая солоноватые губы на своём лице. А Тэхён повторяет как мантру одно и то же: «Простите», его слова звучат колоколами в ушах, делают ещё больнее.
— Будь со мной честен хотя бы раз, — просит он. Тэхён замирает, оставляя ладони на прежнем месте. — Почему ты так поступаешь со мной? — И речь не о чувствах, которых всего-навсего не существует. Чонгуку больно, и эта боль окрашена в чёрный, она проходится прямо по рёбрам своими острыми когтями, вспарывая душу. — Не веришь, что я сдержу слово? — Он открывает глаза, вонзаясь взглядом в слипшиеся из-за слёз ресницы. — Я тебя отпущу, обещаю, — в который раз говорит Чон, и только сейчас слышит честный ответ:
— Я не хочу… — шепчет Тэхён тихо-тихо. Боится признаться сам себе, вот и вертит головой. — Не хочу, чтобы Вы меня отпускали, — почти неслышно.
Чонгук не может пошевелиться. Чужие слова сбивают с толку, забирая весь кислород из лёгких.
Тэхён поднимает голову, распахивая влажные глаза. Руки опадают на одеяло. Птица перестала биться о клетку — она вдруг рухнула вниз, приняв неизбежное за должное.
Говорить физически тяжело. Он соскребает слова по крупицам, собираясь с мыслями. Чонгук не отводит от него взгляда.
— Я всегда считал, что пустой сосуд — это хуже, чем сосуд, наполненный отчаянием или гневом. Когда тебе нечего отдать другому человеку, даже если он идёт к тебе навстречу, ты делаешь два шага назад, потом ещё один и ещё… пока не упираешься спиной в стену. Бежать некуда, тебя загнали в тупик и в прямом, и в переносном смысле. — Тэхён смотрит непроницаемым взглядом сквозь него, тонет в своих внезапно пришедших мыслях, Чонгук даже не пытается его вытащить. — Бесполезно требовать то, что отдаёшь другим. Вы говорите, что ломаете себя, но я этого не просил, а теперь Вы давите мне на грудь, прижимая к стене, и просите сделать невозможное — разрушить всё то, что было построено до Вас. Я не смогу перепрыгнуть через стену или же сделать шаг вперёд, сдвинув Вас, потому что у меня нет на это сил. — Путаясь в собственных мыслях, Тэхён хмурится. — Вам нужен тот, кто подтолкнёт Вас, я же не способен. Мы только будем тянуть друг друга вниз.
Повисает молчание.
Тэхён не уверен, что сумел правильно выразить свои мысли — разобрать их сложно, почти невозможно. Чонгуку требуется несколько минут, чтобы переварить услышанное.
— Ты не договорил, — утверждает мужчина.
— Не договорил. — Тэхён неотрывно смотрит на него. — Мне, правда, нечего предложить Вам взамен. Я открыто говорю о том, что никогда не полюблю Вас. Не потому, что мне этого не хочется — потому, что не могу. Пустоту можно заполнить, и я позволю Вам сделать это.
— К чему эта жертвенность? — не понимает Чонгук. Они словно на разных языках разговаривают.
— Пускай Вы и говорите, что Вам ничего не надо от меня, но Вы всё равно будете ждать, что со временем я к Вам привяжусь. Я уже сам в это верю. Да, я не сказал Вам, что сейчас самое подходящее время для зачатия, потому что боюсь, что если Вы получите то, чего от меня добиваетесь, я стану ненужным.
— Боже. — Чонгук поднимается в кровати, принимая сидячее положение. Голова раскалывается из-за чужих слов. Почему так сложно понять друг друга? — Даже если бы ребёнок родился, я бы не посмел тебя выгнать. Этот дом уже твой.
— Только в качестве кого я останусь? Вам уже не нужно будет ухаживать за мной, как за хрупким цветком.
Чонгук трёт веки, силясь не замычать.
— Ты делаешь из меня какого-то зверя, — хрипит он из последних сил. — С чего ты решил, что станешь ненужным? Говоришь так, будто и за человека себя не считаешь. — В ответ — пытливое молчание. Чонгук смотрит на него покрасневшими глазами. — Ответь только на один вопрос: будь у тебя выбор, ты бы оказался здесь?
— Нет, — такое холодное, зато честное. Чонгук вдруг ухмыляется, разрывая зрительный контакт. А чего он ждал? Признаний в несуществующей любви? Странно, но ему совсем не больно. Даже в какой-то степени стало легче от правды. — Я бы ни за что не согласился стать Вашим мужем, — продолжает Тэхён, заставляя посмотреть на себя снова. — Вы не заслужили такого бесчувственного супруга.
Чонгук хмыкает, отворачивая голову в сторону. В уголках глаз всё-таки собрались слезинки, надо же, а он даже и не заметил.
— Могу сказать то же самое. Мы друг друга определённо стоим. — Он на минуту замолкает. Делает глубокий вдох, чувствуя облегчение. — Будь у меня выбор, я бы…
— К чему эти ненужные представления? Ничего уже не исправить.
— Да…
Назад не вернуться, события не переиграть, так зачем же мучить себя?
Чонгук падает спиной на кровать и смотрит в потолок, ощущая, как чужие пальцы путаются в его волосах.
— Наверное, я тебя никогда не пойму, — признаётся с уставшей улыбкой на губах. Хочется показать, что ему не тяжело, но Тэхён в это не поверит. — Держишь на расстоянии, но не отталкиваешь. Либо прижми к себе, либо отпусти, эта неопределённость сводит меня с ума.
— Хотите понять мои поступки — не приплетайте чувства. Иногда, чтобы понять человека…
— … необязательно что-то говорить, — заканчивает за него Чонгук. — Я помню, но легче от этого не становится.
Он даже не успевает сообразить, когда Тэхён склоняется над ним, обхватывает пальцами щёки и коротко целует в губы, заглядывая в глаза. И вот снова. Как Чонгук должен понимать этот жест? Дело не в чувствах, тогда в чём? Когда-нибудь Тэхён окончательно сведёт его с ума.
— Говори всё, что хочешь, но просто так не целуют. — Взгляд цепляется за приоткрытые губы, находящиеся совсем рядом. — Можешь обманывать меня, но себя не нужно. — Чонгук отстраняется первым, вставая с кровати.
На теле словно липкая паутина, сплетённая Тэхёном, только вот сети эти слишком хрупкие. Пальцы обхватывают запястье, не разрешая уйти. Чонгук поднимает вопросительный взгляд на супруга.
Приходится терпеливо ждать, пока Тэхён хоть что-нибудь произнесёт.
— У нас есть ещё несколько дней, чтобы зачать ребёнка.
Чонгук опускает взгляд на чужие пальцы, сомкнутые на запястье, а после аккуратно выпутывается, но не отпускает — разворачивает его ладонь, вкладывая в неё свою. Вместо слов приближается к лицу и, не закрывая глаз, целует уже сам. Медленно, тягуче, раскрывая другие губы своими, будто хочет донести таким образом какую-то мысль. Тэхён, как ни странно, её улавливает, потому и обхватывает шею двумя руками, притягивая к себе ближе, чтобы утянуть назад.
Тэхён не солгал — они действительно тянут друг друга вниз.
Но разве стать друг для друга якорем — это так плохо?
______________________________________
Я надеюсь, всё было не так абсурдно... Когда упоминаю мужскую беременность, чувствую себя как-то глупо... Так называемый период взят из омегаверса, но течкой я не могу это назвать. Мм, в общем, что-то похожее.
Ну что думаете насчёт Тэхёна? Я специально последние главы стараюсь показать ситуацию со стороны Чонгука, чтобы дать вам время поразмышлять. На самом деле тут всё предельно просто, однако мне хочется, чтобы вы сами пришли к выводу, почему Тэ до сих пор не падает в объятия Чонгука с признаниями в любви (спойлер - такого никогда не случится, ахах). А теперь думайте, чего именно: признания или такого поведения.
«Вся правда лежит, как и всегда, на поверхности...»