//13//
«Люди не теряют веру в любовь и не перестают желать её. Они просто не верят больше в счастливый конец. Они верят в любовь и влюбляются, хотя и знают, что… что любовные истории почти никогда не заканчиваются так же хорошо, как начинались».
Д.Робертс
***
Тэхён приоткрывает глаза, когда слышит шаги со стороны коридора. Дверь открывается, Чонгук проходит в комнату и старается как можно тише закрыть её, чтобы окончательно не разбудить супруга. Лавируя между сном и реальностью, Тэхён не особо осознаёт, что происходит. Силуэт мужчины размывается, будто утопая в плотном тумане, и он снова проваливается в сон, потому не чувствует, как Чонгук, переодевшись, забирается на кровать, прикасается губами к виску и укрывает одеялом, устраиваясь рядом.
За окном уже давно стемнело, снег блестит в лунном свете, так и манит к себе, завораживает своим мерцанием тысячи снежинок. В комнате так же тихо, как и во всём доме. Чонгук переворачивается на бок, чтобы взглянуть на спящее существо рядом и еле как находит в себе силы на улыбку. Усталость сковывает всё тело, втягивая в сон, и он больше не сопротивляется. Так и засыпает напротив чужого безмятежного лица.
Уже как-то привычно возвращаться с работы и видеть спящего Тэхёна в постели. Дни с приходом зимы стали короче, вечереет намного раньше, а Чон всё никак не может вырваться с работы пораньше: то обложится бумагами и потратит весь день на их прочтение, то засядет за печатную машинку и просидит допоздна, пока глаза не начнут слипаться. Отец совсем перестал выбираться из дома, наказав разобрать все дела и заняться архивами в его отсутствие. Работа бы и не занимала столько времени, если бы он хоть что-то смыслил в бесконечных цифрах и расчётах. Голова была готова взорваться и разлететься во все стороны от активной мозговой деятельности.
Под конец дня Чонгук обмякает в кресле и пару минут не шевелится, смотря в потолок, а после закуривает сигаретку и в который раз задумывается о том, что не потянет бумажную волокиту. Даже быстрые курсы банковского дела не помогли, пришёл какой-то мужичок в очках, обсыпал заумными словечками и также бесследно пропал. Куда интереснее было скупать опустевшие домики и перепродавать их. Чонгуку нравилось контролировать процесс обустройства дома, стоило его подлатать, напичкать роскошной мебелью, прибавить несколько десятков, а то и сотню лет — и всё, они разлетались как горячие пирожки. Богатеи любят распыляться деньгами направо и налево, почему бы и не помочь им в этом деле?
Чонгук всегда был далёк от больших денег, благодаря семье имел немаленький счёт в банке, потому никогда и не испытывал финансовых трудностей. Тратить деньги было банально некуда: аукционы он не посещал, так как считал это скукой смертной, в кабаках перестал пропадать ещё лет пять назад, всевозможные вечера старался избегать по возможности. Многие из его окружения тянулись к искусству, интересовались музыкой, посещали музеи и различные выставки — время было такое, все хотели просветиться, потому и возвышали головы, мечтая оказаться повыше, дабы увеличить пропасть между слоями населения.
Мир давно раскололся на части. Делами заправляли богачи, им прислуживали люди поскромнее, а бедняки по-прежнему давились крохами. Чонгуку не было до них дела. Светские мероприятия он не жаловал, по улице не шатался, отгоняя попрошаек от своего автомобиля. Любил сидеть в ресторанах, распивать алкоголь на пару с кем-нибудь таким же несчастным, как и он сам, и смотреть через большое окно в стене на город. Интересно наблюдать, как опускается ночь, поглощая низкие домики в темноту.
Ночь — палисадник для одиночек. О, сколько всего происходит в это время суток, сколько воспитанных и благоразумных людишек превращается в примитивных существ. Чонгук своими глазами видел, как один белый воротничок с заходом солнца менял свой облик и становился гиеной. Было забавно наблюдать за таким перевоплощением. В местах, куда он раньше частенько заглядывал, нередко происходило что-то подобное. Почти каждый заливался спиртным чуть ли не до беспамятства, прямо за столом и засыпал, другие не стеснялись воспользоваться услугами шлюх и утонуть в любовных утехах. Пару раз он сам просыпался в непонятных комнатках, где дурно пахло, и обнаруживал себя без кошелька и штанов.
Но эти времена давно минули. Он теперь добропорядочный гражданин своей страны, воспитанный мужчина и человек с колечком на пальце. Уже возраст не тот, чтобы вести разгульный образ жизни, да и не хочется, если честно. Ему по душе возвращаться домой, в свою родную обитель, где тепло и спокойно, где его встречают и с порога интересуются делами, пускай из вежливости. Он окружил себя нужным вниманием и старался ни в чём себе не отказывать.
Особенно приятно было замечать, что Тэхён перестал избегать встреч. Раньше он смотрел отстранённо, даже холодно, постоянно вздрагивал, стоило потянуться к нему и украсть утренний поцелуй. Сейчас же реагирует крайне спокойно на любые действия, будь тот же самый поцелуй или просьба полежать рядышком. Грех было не пользоваться такой щедростью. Чонгук с радостью прижимал супруга к своей груди и как ребёнок утыкался носом куда-то в шею, чтобы поскорее заснуть. Тэхён позволял многое: обнять себя, приласкать, даже подурачиться. Привык? Может быть. Чонгук старался не спугнуть птичку, вёл себя сдержанно, всё больше разговаривал, если был в настроении.
Злость снимало как рукой, когда он забирался в постель, хлопал по бедру, намекая Тэхёну прилечь, и водил ладонями по спине, успокаиваясь таким образом. На эмоции всего-навсего не оставалось сил. Чонгук не припомнит, когда в последний раз выходил из себя. Или слишком уставал, или вечера, проведённые с супругом, лечили его странную болезнь.
Больше всего ему нравилось слушать, как Тэхён читает вслух. Желательно на иностранном языке. Его это расслабляло, отвлекало от всех земных проблем. Кто бы мог подумать, что одна только речь на незнакомом языке может подарить совершенно разные эмоции? Когда Тэхён переходил на французскую классику, зачитывая Гюго или же Мериме, Чонгук весь напрягался, невольно вспоминая тот инцидент в коридоре. Замечая, как кончик языка время от времени скользит меж пересохших губ, он позволял себе утонуть в эротических фантазиях.
Тэхён рассыпался в его руках. Весь такой горячий, чувствительный в определённых местах, послушный, он выгибался на простынях как кошка, но никогда не показывал своего истинного удовольствия. Сдерживался в эмоциях, ведя себя осторожно, никогда не настаивал на близости, всё происходило по инициативе Чонгука, как и прежде.
Чон всё чаще говорил о детях, надежду не терял, потому и не смел упускать возможность побыть наедине, к тому же Тэхён теперь спал в его постели.
Вот и сейчас, вернувшись раньше обычного, Чонгук лежит в тишине, дожидаясь пока Тэхён займёт своё место. Когда это происходит, он решает не тратить времени на лишние разговоры и сразу же укладывается на бок, двигаясь к спине супруга, чтобы прижаться к нему и обдать ухо горячим дыханием.
Тэхён ничего не говорит. Чужая ладонь ныряет под одеяло, накрывая низ живота, ползёт ещё ниже, гладит, чуть надавливая. Чонгук нетерпеливо обхватывает губами кожу на шее, присасываясь к ней как младенец. Лижет, целует, но не кусает — Тэхёну это не нравится, как он успел заметить. В последние дни он стал присматриваться к выражению его лица: в какие моменты тот кривится, смыкает губы в тонкую полоску, а когда, наоборот, глотает судорожные вздохи.
Хочется ведь, чтобы приятно было обоим — всё, как положено, как заведено в нормальных отношениях, куда они и стремятся. По крайней мере, Чонгуку так кажется. Тэхён молчит как рыба, только дышит часто-часто и кусает собственные губы, когда он гладит настойчивее. Что творится в его голове — до сих пор непонятно. Вроде, и больше не напоминает ледяную глыбу, а вроде, всё равно не дождёшься от него ласковых слов.
Чонгук решил не давить. Для всего нужно время. Привыкнуть друг к другу — дело одно, а вот привязаться — совершенно другое. Он и сам пока что не уверен в правильности своих действий. Получится ли привязать к себе Тэхёна? А привязаться самому? Пока ещё неизвестно. Единственное, в чём он уверен, что пробовать стоит.
Тэхён цепляется за руку мужчины, прося немного замедлиться, и тот слушается. Чонгук начал слышать и слушать — это, кажется, главная причина, почему он никуда не уходит. А ведь мог бы остаться в своей холодной постели и держаться на расстоянии — так, как делал это раньше. Почему перестал? Кто бы знал. Или смирился со своими обязанностями, или понял, что так будет лучше для всех.
Всё равно приятнее, когда с тобой обращаются по-человечески. Позабыть все обиды так и не удалось, но он научился жить с ними. Старался не забываться и быть осторожным в своих выражениях и поступках. Злить Чонгука не хотелось, особенно после осознания такой простой истины: мужчина — ласковый зверь, когда обращаешься с ним должным образом. Вот и Чонгук, почувствовав тепло рук, спрятал клыки и позволил себя приручить.
Было странно выполнять просьбу просто полежать рядом. Порой Чонгук действительно устраивался под боком и мерно дышал, обнимая за плечи, или укладывался головой на колени, а Тэхён перебирал тёмные закрученные пряди, спрашивая, как прошёл день. Ничего сложного на первый взгляд, но зато как действенно. Людям и правда многого не надо: немного ласки, заботы и внимания — вот весь рецепт счастья. А то, что их не связывают крепкие чувства — это уже не столь важно.
Чонгук тянет широкие хлопковые штаны вниз, обхватывая другой рукой возбуждённую плоть, и жмётся теснее. Выдыхает в ухо, из-за чего воздух плавится, нагревается, заставляя выгнуться, податься навстречу. Лицо становится красным, Тэхён поворачивает голову, неосознанно ища чужие губы, и Чонгук накрывает их своими, сталкиваясь в поцелуе.
Как бы ни хотелось признавать, но ласки мужчины отзываются во всём теле. Они приятные, возбуждающие, сложно не реагировать на них. Тэхён мычит, натягиваясь как струна, когда пальцы обхватывают бусины твёрдых сосков. Чонгук только недавно начал изучать его тело, раньше на это не хотелось тратить силы, а теперь даже льстит слышать томные вздохи. Сам возбуждается из-за такой симфонии звуков, старается ещё сильнее, чувствуя себя дирижёром.
Стоны Тэхёна низкие, ласкают слух. Он красивый по-своему, и у его красоты нет определённого пола. Он такой один, Чонгук уверен, потому нужно обращаться с ним соответствующе.
Скинув халат куда-то на пол, Чонгук подминает одеяло под себя и опускает взгляд, замечая, что Тэхён сам двигается, задевая ягодицами его естество. Он специально водит головкой меж половинок, наблюдая за чужими движениями. Улыбается, слыша хрипы, прижимает к себе, но не проникает — особое удовольствие дразнить и себя, и Тэхёна в такие моменты. Ему определённо нравится понимать, что их желание взаимно, несмотря на молчание. Как там говорил Тэхён? Даже в движениях кроется правда? Чонгук хорошо запомнил его слова.
Сегодня хочется растянуть удовольствие подольше. Тэхён роняет шумный выдох, когда Чонгук всё-таки входит и начинает толкаться. Медленно, осторожно, с прикрытыми глазами, чтобы прочувствовать жар другого тела. Тут уже как ни старайся — сдерживаться трудно. Тягучие стоны заполняют спальню, Чонгук придерживает за бедро, чтобы не навалиться на него, напрягает мышцы живота, а губами прижимается к шее, лениво целуя.
Уже после он притягивает обмякшего Тэхёна к себе и как сытый кот засыпает крепким сном в тёплых руках.
***
Зима приносит долгожданное спокойствие. Все тревожные мысли наконец отступили, сменяясь другими, не столь обременяющими. Тэхён привык. И к новому дому, и к переменчивому настроению Чонгука, и к новой жизни в целом. Колючки он спрятал, когти выпускал редко, даже его взгляд смягчился. Пробыв в родительском доме пару дней, Тэхён вернулся отдохнувшим и свежим. Отец смотрел на него с гордостью, пускай и ничего не говорил, а близняшки крутились вокруг, расспрашивая все детали супружеской жизни.
Снег похож на сахарную пудру. Тэхён смеётся, прячась за стену, когда Чимин, оказавшись под прицелом, растерянно моргает, замирая с ведром воды. Снежки летят один за другим, щёки становятся румяными после долгого пребывания на свежем воздухе. Чонгук, стоя у окна и наблюдая за баловством супруга со своего кабинета, хмыкает и сцепляет руки за спиной.
Сегодня у него выходной, так что он может позволить себе расслабиться. Серая рубашка скрыта плотным жилетом, дабы не замёрзнуть в такую погоду. А вот Тэхёну хоть бы хны: бегает во дворе полураздетым и достаёт поварёнка, который даже ответить не может — вроде как, не позволено, вот и уворачивается от снежных снарядов и сам смеётся.
Тэхён обожает это время года, и мороз ему совсем не страшен. Ладони краснеют из-за холода, приходится достать кожаные перчатки, чтобы хоть как-то согреть руки. Снег тает из-за горячей воды, Чимин возвращается в дом с пустым ведром, но вдруг тормозит и жмурит глаза. Тэхён смеётся ещё сильнее, находя забавным такую реакцию. Снежок попал точно в цель, поэтому он и радуется как маленький ребёнок.
— Так нечестно! — не сдерживается Чимин, а после бросает ведро и наклоняется, чтобы загрести немного снега в ладони.
Тэхён от неожиданности замирает, переставая веселиться. Он был уверен, что поварёнок не посмеет ответить, и каково было его удивление, когда снег рассыпался в его волосах.
— Простите, — прилетает следом. Чимин округляет глаза, будто сам не ожидал от себя подобного. — В глаза не попало? — Парнишка подбегает к нему и испуганно смотрит в лицо, оказываясь слишком близко.
Чонгук задерживает дыхание, наблюдая за ними из окна. Щурится, ожидая реакции супруга. Тэхён растягивает губы в улыбке и говорит, что всё в порядке, а затем просит зайти в дом. Кажется, он даже и не заметил, что поварёнок приблизился к нему. Чонгук какое-то время продолжает стоять на прежнем месте, задумавшись о чём-то своём.
Хичоль давно говорил, что Тэхён благосклонен к этому мальчишке, по какой причине — неясно, не хотелось бы думать чего лишнего. По сравнению с Тэхёном тот совсем ещё ребёнок, да и ведёт себя осторожно, не нарушая границу допустимого. Однако всё равно поселяются сомнения на его счёт. А что, если Тэхён может питать к нему какие-нибудь чувства? Насколько это реально? Чонгук хмурит брови, вглядываясь в горизонт. Пожалуй, эти мысли стоит оставить на потом.
Спустившись на первый этаж, мужчина смеряет супруга строгим взглядом. Приглядывается, хочет что-то найти, но не находит. У Тэхёна щёки румяные после улицы, губы не перестают улыбаться. Горничная растирает его ступни, наказывая больше не выходить раздетым, а он, сидя на диване, закатывает глаза.
— Мне уже и веселиться нельзя?
После приезда поведение Тэхёна немного, но изменилось. Или стоит поблагодарить младших сестёр, с которыми он провёл все выходные, или же причина заключалась в другом. И снова на глаза попадается поварёнок. Пак Чимин кланяется, проходя мимо, взгляд не задерживает, уходит по своим делами, не замечая, как Чонгук смотрит ему в спину.
Лицо Тэхёна приобрело естественный оттенок, глаза больше не напоминали стекло, блестящее на солнце. Чонгук, останавливаясь рядом с супругом, вдруг понимает, что успел соскучиться по его голосу. Тэхён вернулся сегодняшним утром, отказался от завтрака, так что они ещё даже не виделись.
— Чонгук! — Заметив мужчину, Тэхён поворачивает к нему голову и тянет руки, из-за чего Чонгук стопорится. Даже горничная удивляется такому жесту.
Чонгук наконец оживает и подходит ближе, наклоняясь и подставляя щёку для поцелуя — про прислугу не забывает, потому и ведёт себя сдержанно.
— Я вижу, поездка в родительский дом пошла Вам на пользу, — подмечает он, обратно выпрямляясь.
Руки по-прежнему сцеплены за спиной, взгляд строгий. Несмотря на выходной день, Чонгук чувствует себя вяло. Без Тэхёна спалось плохо, пришлось прибегнуть к портвейну, из-за него как раз таки и раскалывается сейчас голова.
Отпускать его на несколько дней хотелось меньше всего, но он понимал, что побыть на расстоянии им необходимо. К тому же Тэхён давно говорил, что хочет навестить семью, вот Чонгук и решил дать вольную, к тому же сам задерживался допоздна на работе, не имея возможности даже поговорить лишний раз.
— Если хотите, можете уезжать домой раз в несколько месяцев.
— О нет, я ценю Вашу щедрость, но я не могу принять такого подарка, — хмыкает Тэхён, дёргая ногой, чтобы горничная перестала его трогать. Чонгук непонимающе хмурится. — Близняшки такие непоседы, не отставали от меня ни на минуту. А ещё всем любопытно, когда в нашей семье будет пополнение. — Тэхён затихает, прокручивая собственные слова в голове ещё раз. Замирает и Чонгук, впервые услышав от супруга слово «семья».
Надо же, а ведь они действительно уже семья. Чонгук об этом никогда не задумывался, как и Тэхён, судя по сменившемуся выражению лица. Горничная кланяется, почувствовав себя лишней, потому и удаляется, оставляя их наедине.
Справиться со странными чувствами — сложно. Чонгук несколько минут стоит неподвижно, после вдруг слабо улыбается, перекатывая одно-единственное слово на языке вновь и вновь. Красиво звучит.
— Как здоровье отца? — решив сменить тему, дабы не чувствовать себя неловко, говорит Чон и садится на диван. Тэхён всё ещё смотрит задумчиво. Неужели тоже заострил внимание?
— Лучше, — отзывается он через какое-то время.
И снова Тэхён выглядит как прежде: взгляд гуляет где угодно, только не по лицу мужа, губы сомкнуты, на лице ни тени веселья. А ведь ещё пять минут назад смеялся и закатывал глаза на просьбы прислуги успокоиться. Чонгук ни разу не видел его с такой стороны, надо бы взять на заметку. Тэхён, оказывается, умеет веселиться, видимо, просто не в его компании.
За обедом они не разговаривают. Чонгук читает газету, изредка поглядывая на молчаливого супруга. Тишина за столом давно перестала напрягать, и всё же он чувствует себя неуютно. Неужели Тэхён до сих пор думает о том, что сорвалось с его уст?
— Вы больше невеселы. Надеюсь, не из-за меня, — подаёт голос Чонгук, не отрываясь от чтения. — Уже соскучились по дому?
— Нет, просто… — Тэхён мотает головой, — чувствую себя неважно.
— Что-то болит? Может, вызвать врача?
«Если только болит что-то внутри, но знать Вам об этом необязательно».
— Нет-нет, всё хорошо, не беспокойтесь.
Чонгук смотрит на него настороженно: Тэхён сидит с поникшей головой, он снова возвращается к газете. Добиваться ответа — бесполезно, Тэхён непробиваемый как скала, что толку его мучить?
Тэхён мысленно благодарит за то, что его оставляют в покое. Насчёт самочувствия он не солгал: голова действительно немного кружится, тело вдруг стало слабым, но причина поменявшегося настроения всё равно кроется не в этом. Она, как и всегда, там, где-то глубоко внутри. Зудит который день, не даёт покоя.
Он поднимает взгляд на супруга, пользуясь возможностью немного понаблюдать. Чонгук ведёт себя как обычно: сидит, положив ногу на ногу, в жилете, рубашке, строгих брюках и туфлях с острыми мысами, лицо спокойное, волосы уложены в пробор. Ухоженными мужчинами хочется любоваться, красивыми — тем более. Чонгук всегда выглядит опрятно, одет с иголочки, пахнет парфюмом, но вместе с тем его образ сдержанный. Нет ничего кричащего в одежде, он предпочитает приглушённые тона, его движения плавные, но уверенные.
Есть в нём что-то такое, чего нет в других. Может, закрученные прядки волос придают ему более свежий вид, или дело в приятной внешности. Тэхён не знает наверняка. Лицо всегда гладкое, выбритое, пускай и имеются морщинки в уголках глаз. Чонгуку не дашь больше тридцати лет, он обладает каким-то шармом, притягивая взгляд.
Он никогда и не заглядывался на других мужчин. Даже повстречав Хёнсока, Тэхён не нашёл ничего примечательного в его внешности. Только потом, влюбившись, начал приглядываться, находя красоту в чертах лица. Чонгук почему-то тоже со временем стал восприниматься по-другому. Дело не в чувствах — Тэхён в этом уверен. Его отношение никак не поменялось, или же ему хотелось так думать.
Словив задумчивый взгляд на себе, Чонгук поднимает брови, как бы спрашивая, в чём дело. Тэхён не сразу реагирует.
— И всё-таки Вам лучше прилечь, — советует Чон.
Тэхён решает не спорить. Поднявшись в спальню, теперь уже их общую, он располагается на кровати. Подумать есть о чём. Мысли накрывают снежной лавиной, сбивают с ног, и он прикрывает глаза, укладывая руку на лоб. Складывается такое впечатление, что нечто, хранящееся глубоко внутри, норовит вырваться наружу, словно сидеть взаперти ему надоело. Но вот что это за неведомый зверь он не знает. Можно было бы и не придавать этому значения, если бы зверь не просил себя чем-то кормить. Дать ему нечего, стало быть, нужно забыть.
Всё, что сейчас волнует, это собственное состояние. Внезапная слабость в теле беспокоит. Ещё утром он был переполнен энергией, а теперь не может открыть глаза из-за лёгкого головокружения.
Повидать семью было радостно: приезжая в родной дом, ты всегда подвергаешься тёплым воспоминаниям. Лёжа в своей старой кровати, Тэхён перебирал мысли, как какие-то бусины, и вспоминал о детстве. Каким непоседливым ребёнком он был, как любил баловаться и подслушивать взрослые разговоры. Тогда он действительно был счастлив, до момента осознания своего места в мире.
Предаваться грустным мыслям не хотелось, потому Тэхён все выходные провёл с младшими сёстрами. Близняшки не оставляли его ни на минуту, окружили с двух сторон и вцепились в большие ладони, прося рассказать о новой жизни. А что ему оставалось делать? Вот и поделился, что теперь живёт с супругом и прислугой, весь дом в его распоряжении. Пришлось приукрасить свою историю: девочки с замиранием сердца слушали рассказы о замечательном принце с глазами цветом звёздного неба, мягкими волосами, доброй улыбкой. Он сам не заметил, как превратил свою жизнь в сказку, в которую хотелось верить, пускай и на словах. Близняшки, наслушавшись об истории любви брата, заснули крепким сном, а Тэхён ещё долго сидел возле их кроватей и смотрел в окно, на далёкое небо, которое с недавних пор начало ассоциироваться с Чонгуком.
И не нужно было знать сёстрам о его переживаниях и о том, что на самом деле принцев не существует. Детям, как и всем людям, нужно во что-то верить, о чём-то грезить перед сном, ведь жить по-другому сложно. Когда у тебя нет идеалов или мечты, жизнь кажется пустой и бессмысленной. Почему человек мечтает? Потому что это доступный способ сбежать от реальности. Создав купол вокруг себя и выдумав мир, в котором тебе комфортно, ты избавляешься от душевных тревог и не перестаёшь верить в то, что рано или поздно ты получишь желаемое.
Тэхён давно вырос из сказок и разбил стеклянный шар, в котором сидел почти всю свою жизнь. Наверное, с возрастом человек теряет способность мечтать. Спроси взрослого, чего он хочет, и получишь в ответ рассказы про большие деньги. Даже Тэхён, не имея данной мечты, преследовал такую же цель. И вот, семья спасена, она благодарна, а он… а что он получил взамен?
Он был заложником судьбы, исполнил своё предназначение, что делать дальше? Жить для себя? Он даже не знает, как это, потому что всегда жил с мыслью о том, что должен помочь своей семье. И теперь, кажется, пора отпустить эту мысль — её уже незачем держать в голове.
***
Человек жаждет свободы, он не хочет быть привязан ни к чему конкретному, хочет стать птицей, чтобы облететь весь мир, но как же он глуп, ведь облетев его, ему всё равно придётся куда-то вернуться.
Тэхён открывает глаза, чувствуя тёплую ладонь на своём лице. Чонгук, склонившись над ним, проверяет наличие температуры и, не обнаружив её, облегчённо вздыхает.
— Тебе стало лучше? — Взгляд обеспокоенный, голос тихий.
Тэхён ничего не отвечает, рассматривая супруга вблизи. Он больше не кажется чужим — первое, что приходит в голову после пробуждения. Сознание ещё туманное, мысли ускользают, плавающий взгляд бродит по лицу Чонгука.
Он шевелится в постели, промаргиваясь, и смотрит по сторонам. И как он успел задремать? За окном уже темно, в комнате пахнет лечебными травами.
— Я принёс чай, — говорит Чонгук, принимая сидячее положение. — Хичоль сказал, что он должен снять усталость.
— Спасибо, — хрипит в ответ Тэхён, а сам даже не думает вставать. Так и лежит, смотря на него удивлённым взглядом, словно не понимает, где находится.
Ему снился сад: там были высокие деревья с зелёными кронами, аккуратно высаженные цветы вдоль одноэтажного домика, журчащий пруд и старое кресло, которое его качало, втягивая в дрёму. На душе было спокойно, над головой шелестела листва, пропуская через себя летний ветер и отбрасывая тень на его лицо. Иногда он представлял себе этот сад, когда сидел возле окна и думал о том, что настанет время, и он уедет далеко-далеко, убежит от своего прошлого как от какого-то ночного кошмара и заживёт совершенно другой жизнью.
Картинки из сна мелькают перед глазами. Голова больше не кружится, однако вялость никуда не пропала. Тело словно ватное, воздушное, совсем слабое. Перевернувшись на бок, он смотрит на чашку с чаем, а после переводит взгляд на сидящего Чонгука.
— Вы волновались обо мне?
— А разве не должен был? Ты проспал несколько часов и выглядишь сейчас болезненно, — мужчина поворачивает голову к нему. Подсаживается ближе, не переставая разглядывать — действительно волнуется.
Тэхён опускает взгляд на одеяло.
— Думаю, я просто устал.
— Ещё утром ты смеялся на улице, а теперь на тебе лица нет. — Его слова вызывают слабую улыбку.
— Подглядывали за мной?
О чём идёт речь, Чонгук понимает не сразу. Потом же сам улыбается, смотря на свои руки. Надо же, попался за подглядыванием, как какой-то мальчишка, даже глаза прячет.
— Улыбка на твоём лице — настоящая редкость для меня. Почему-то ты улыбаешься тогда, когда меня нет рядом.
— Полежите со мной, пожалуйста, — вдруг просит Тэхён.
И нет в его словах скрытого смысла, просто захотелось напомнить себе, что он ещё жив и способен чувствовать тепло другого тела.
Чонгук ложится рядышком, уже привычно притягивает к себе, обнимает, поглаживая по спине. Хочет что-то сказать, но Тэхён вертит головой, не давая нарушить тишину, и протягивает ладони, размещая их на лопатках, а носом зарывается куда-то в шею.
Ему снился сад, который он себе иногда представлял. Там были раскидистые ветви деревьев и зелёная трава под ногами, солнце нагревало голые ступни, а он наслаждался покачиванием старого плетёного кресла, не замечая на крыльце дома сидящего человека. Он не видел лица, потому что глаза его были закрыты, но что-то ему подсказывает, что этот человек из сна ему знаком.
Ему снился сад, и в этом саду он не был одинок.