//12//
«Всякий раз, когда стоишь перед выбором, будь внимателен: не выбирай то, что удобно, комфортно, респектабельно, признано обществом, почётно. Выбирай то, что находит отклик в твоём сердце. Выбирай то, что ты хотел бы сделать, невзирая ни на какие последствия».
Ошо
***
Тэхён чувствует себя странно. Прямо сейчас, следуя за Чонгуком по длинному коридору в полнейшей темноте, ощущая, как чужие тёплые пальцы сжимают его. И после, когда они доходят до нужной комнаты и мужчина останавливается, поворачиваясь к нему лицом.
— Насчёт утреннего предложения… — неуверенно начинает Чонгук, опуская взгляд на их сцепленные руки. Он сам их сцепил ещё в кабинете, сказал, что проводит до спальни, а Тэхён так просто согласился, не найдя весомых причин для отказа. — Ты подумал над моими словами?
Тэхён, пытаясь вглядеться в черноту глаз, хмурит брови. Становится страшно не потому, что поблизости нет ни единого источника света, а потому, что сердце всё ещё неспокойно. Стучит так же быстро, как и несколько минут назад, в кабинете, словно хочет что-то сказать. Тэхён к нему прислушивается, но кроме тук-тук-тук ничего не слышит. Зато слышит шёпот возле уха.
— Тэхён… — Дыхание обжигает мочку. Чонгук двигается ближе, вынуждая прижаться спиной к стене.
И как он упустил тот момент, когда мужчина обхватил его за талию и вместо обещанного «спокойной ночи» начал шептать совершенно другое? Тэхён кладёт ладони на его предплечья и невольно раскрывает губы, чтобы дышать было легче. Чужие находятся совсем рядышком, в нескольких миллиметрах, не целуют, но и не отстраняются.
— Я хочу видеть тебя в своей постели не только ночью, но и утром, — продолжает Чон ласковым голосом, туманит рассудок, а сам скользит рукой по спине. Гладит, уговаривает таким образом.
Только вот Тэхён не поддаётся.
— Помнится мне, мы ещё ни разу… не добирались до Вашей постели. — Сглатывает, стараясь сохранить трезвость ума. Сложно. Особенно, когда тело плавится от ненавязчивых прикосновений. Чонгук действует осторожно, понимает, что не в том положении, чтобы что-то требовать.
Если так подумать, то Тэхён и правда ещё не бывал в его кровати. В спальне — да, но не в постели. И как так получилось? Обычно Чонгук сам приходил к нему, даже оставался на ночь пару раз, а к себе ни разу не звал.
— Какое недоразумение. — Он ухмыляется прямо в губы, дразнится, а внутри-то чувствует что-то липкое, неприятное. Или совесть так не вовремя взыграла, или самолюбие — поди разбери. Кто бы мог подумать, что будет сложно не затащить Тэхёна в постель, а оставить его в ней. — Может, исправим это?
Чонгук всматривается в лицо напротив и серьёзничает. Хочет показать, что для него это важно — просыпаться вместе. Без Тэхёна холодно и очень одиноко. Он сам заметил, что когда засыпает рядом с ним, спит гораздо крепче и на утро чувствует себя лучше, нежели обычно. Надоело выпивать спиртное перед сном, лишь бы поскорее заснуть. Чонгук хочет по-людски: прижимать к себе кого-нибудь (желательно Тэхёна) и греться с ним под одеялом. С наступлением зимы он начал замерзать без тепла человеческого ещё сильнее, чем раньше.
А Тэхён очень тёплый, даже сейчас. Стоит близко, шевелит губами, задевая другие, так и напрашивается на ласку. Чонгук шумно вздыхает. Главное, показать, что намерения у него серьёзные. Трудно устоять, когда знаешь, что тебе не откажут. Стоит быть немного настойчивее, и Тэхён рассыплется в его руках, отдастся, даже слова не скажет.
Чонгук мотает головой.
— Боишься?
— Боюсь, — также тихо в ответ.
— Меня?
— Вас, — подтверждает в ту же секунду. — Рядом с Вами сна мне не будет.
Чонгук прислоняется лбом к другому, прикрывая глаза. И снова он понимает, что они на разных берегах. Как ни старайся — ближе не окажешься. Они могут разговаривать по несколько часов ежедневно, могут сидеть совсем рядом и обмениваться взглядами, но души-то по-прежнему существуют раздельно. Всё никак не могут отыскать друг друга.
— Иногда мне кажется, что я держу путь в то место, где мне не рады, — хмыкает мужчина, чуть отстраняясь. И себя мучает, потому что не может поцеловать, и Тэхёна, потому что не отпускает. — Или дорога неправильная, или место назначения выбрал не то. Всё не пойму. Ориентиры сбились, и я, кажется, заблудился. — Он поднимает голову и как-то грустно улыбается. — Не подскажешь верное направление?
Тэхён смотрит в ответ, прикладывая ладонь к его груди, как делал это недавно в кабинете.
— Оно подскажет. — А под ладонью сердце стучит, изнывает от тоски, хочет что-то сказать, не получается. Только тук-тук-тук и ничего больше. Он пятится в сторону, к двери своей спальни. Чонгук окончательно отступает. — Спокойной ночи, Чонгук. — И исчезает, оставляя после себя шлейф недосказанности.
***
На следующее утро, спускаясь по лестнице, Тэхён едва ли скрывает небольшое волнение, вызванное предстоящей встречей с Чонгуком. Все мысли заняты вчерашним разговором. Чон впервые не стал настаивать на близости, а ведь мог, как было это обычно. Спрятавшись в комнате, Тэхён долго прислушивался к звукам в коридоре. Чонгук простоял возле двери пару минут, видимо, раздумывая над его словами, и только потом ушёл. Это удивило. Тэхён даже выглянул в коридор, чтобы проверить, и, никого не обнаружив, поджал губы. Где-то глубоко в душе он надеялся, что мужчина последует за ним, но этого не произошло. Чонгук действительно был серьёзен, когда предлагал делить с ним свою постель.
Разве его внезапное желание не странное? Пускай в последнее время им удаётся найти общую зону комфорта в тех же беседах, но ведь засыпать в одной кровати — дело совершенно другое. Неудивительно, что он испугался принять предложение. Страх находиться долгое время наедине с Чонгуком никуда не пропал, перед глазами то и дело мелькали картинки той ночи. Как бы Тэхён ни старался о них позабыть, ничего не получалось.
И всё же какая-то часть его сомневается в правильности решения. Ему тоже надоело мёрзнуть в одиночестве, хочется прятаться в чужих объятиях и чувствовать себя в безопасности. Только получится ли это с Чонгуком? Когда мужчина оставался в его комнате, Тэхён всю ночь толком не спал, опасаясь, что что-нибудь может случиться. Он не виноват в том, что не может заснуть рядом с Чонгуком, пускай и понимает, что вспышки агрессии происходят не по воле Чона.
Тэхён старается принять такую сторону супруга, просто пока что слишком сложно мириться с этим.
Не обнаружив Чонгука за столом, он удивляется. Смотрит на часы, сверяясь со временем — нет, не опоздал, даже спустился раньше обычного. Специально, чтобы обсудить вчерашнее. Дворецкий, заметив его растерянность, объясняет, что господин Чон уехал по срочным делам ещё в шесть утра.
Завтракает он в одиночестве. Незаинтересованно оглядывает прислугу, вычищающую ковёр в гостиной, и думает, думает, думает. О разном, однако все мысли сводятся к одному: каково это — просыпаться с кем-то? Проводить ладонью по простыням, сохранившим тепло другого тела, делить одеяло и сон пополам? Наверняка приятно.
Может, стоило согласиться? Вчера он еле как сдержался, чтобы не поцеловать. Хотелось уткнуться губами в чужие и простоять так несколько минут, ничего не говоря, наслаждаясь присутствием друг друга. Одиночество скребётся в груди, напоминает о себе, а Тэхён его не слушает. Впервые в жизни. Вдруг оно обманывает? Говорит, что им хорошо вдвоём, а на деле просто боится, что хозяин его вытравит? Тэхён, честно, не знает.
В тишине комфортно, молчание для него — самая приятная мелодия для ушей, но ведь с Чонгуком можно и помолчать. Вчера же получилось. Он видел, как мужчина первые минуты нервничал, пытаясь не проронить ни единого слова, а потом расслабился, сам о чём-то призадумался, так и просидел целый час. Значит, всё-таки возможно привыкнуть к его безмолвному присутствию?
Любопытно попробовать, узнать что-то новое, в любом случае он ничего не теряет. Даже если Чонгук вдруг выйдет из себя, сопротивляться он не станет. Не потому что смирился с ролью жертвы, потому что уверен, что до критической точки ситуация не дойдёт. Глупо ли надеяться на здравомыслие мужчины, когда оно частично затуманено? Возможно, но ведь с этим нужно что-то делать, нужно как-то помочь. Со временем всё равно придётся привыкнуть друг к другу.
***
Целый день Тэхён ловит себя на мысли, что пытается найти оправдание для того, чтобы не оставаться в чужой кровати. Не находит. Поэтому и витает в облаках, раздумывая над словами, с которыми планирует пойти к Чонгуку.
В обед он даже не замечает подошедшего дворецкого. Хичоль что-то говорит, а он бездумно кивает, потом хмурится, понимая, что совсем его не слушал. Решает промолчать. Нужно как-то отвлечься. Чонгук вернётся поздно — это всё, что он выловил из речи дворецкого.
Оказавшись на кухне, Тэхён поначалу просто наблюдает со стороны за поварами, пока взгляд не цепляется за паренька, сидящего на табурете. Чимин очищает картофель от кожуры, краем уха слушая разговоры старших. Тэхён вдруг улыбается: он когда-нибудь не занят? Вечно крутится где-то, что-то делает, даже тогда, когда мог бы побездельничать.
— Господин! — Заметив его, мужчины тут же прекращают свою болтовню и склоняют головы. Единственный, кто не обращает внимание на Тэхёна, старательно укладывает очищенный картофель в таз с водой. Получив подзатыльник от отца, Чимин непонимающе глядит по сторонам.
Тэхён еле сдерживает очередную улыбку. Стряпает серьёзное лицо, интересуясь, что подадут сегодня на ужин, а сам смотрит на покрасневшего поварёнка.
— Не много ли работы для неопытного работника? — Он выгибает бровь, указывая взглядом на мешок картошки.
— Так… надо же учиться, — неуверенно следует в ответ. — Опыт приходит со временем, через упорный труд…
— Потому вы уже минут пять мелите языком, стоя без дела?
— Господин…
— И куда же смотрит дворецкий? — наигранно удивляется Тэхён. — Наверное, господин Чон не обрадуется, когда узнает об этом… — Он пятится назад, якобы собираясь уходить.
— Нет, стойте! Этого больше не повторится!
Тэхён хмыкает.
— Сделаю вид, что я ничего не видел.
— Вы так добры, господин, спасибо. — Повара сгибаются в поклоне, а после разбредаются по кухне, быстро найдя себе дело.
Тэхён подходит к сидящему Чимину и довольно улыбается, заглядывая в полный мешок картошки.
— Ты так до вечера будешь сидеть. Почему ничего не сказал?
— Вы и так хорошо ко мне относитесь. — Опускает взгляд поварёнок.
— Да? — Тэхён ставит табурет рядом с ним и принимается закатывать рукава, из-за чего брови Чимина ползут наверх.
— Даже не думайте! Я всё сделаю сам, честно. — Тэхён успевает схватить картофелину, посмеиваясь. — Боже, меня убьют, если увидят, что Вы тут делаете!
— А что я делаю? — Он улыбается и, пока рот Чимина забавно открывается и закрывается от растерянности, тянется к маленькому ножичку. — Научишь?
— Не могу…
— Это не просьба, — настаивает Тэхён, и тот вздыхает.
Он уже давно понял, что с Чимином по-другому нельзя. Постоянно приходится пользоваться своим положением, чтобы его послушали. Он бы и хотел общаться на равных, но это невозможно. Чимин не перестаёт напоминать, что ему не позволено общаться с самим супругом господина, а Тэхён всё равно не отстаёт, сам заводит разговоры, чуть ли не принуждая посидеть с ним.
— Только прошу, не пораньтесь, а то меня точно вышвырнут, — проговаривает Чимин, понимая, что деваться некуда. Не послушаться не может, вот и приходится пододвинуться ближе.
— Я не позволю, — обещает Тэхён, чувствуя себя маленьким ребёнком.
Он с любопытством разглядывает таз с картошкой, пока Чимин закатывает ему рукава повыше, чтобы их не испачкать. Тэхён слушает со всей внимательностью: как правильно держать нож, как чистить, а после полоскать. Получается не очень-то хорошо. Руки Чимина уже обученные, привыкшие к холодной воде, он справляется в два счёта и следит за Тэхёном, всё время напоминая быть осторожнее.
Спустя полчаса работы, Тэхён падает духом. Чимин начистил целую гору и при этом остался сухим, а у него лицо перепачкано землёй, губы сомкнуты, кончики пальцев пошли мелкими волнами.
— Я ни на что негодный… — вздыхает он, смотря на несчастные четыре картофелины, которые сумел почистить и то неидеально. — Я знаю три языка, могу процитировать многих зарубежных писателей или что-нибудь сыграть, но я не умею чистить эту дурацкую картошку! — Тэхён мгновенного раздражается, бросая нож в таз. — Разве это не смешно?
— У Вас неплохо получается, господин, — пытается успокоить Чимин, но смотря на испачканное лицо Тэхёна, не сдерживается от смешка. — Вам и не нужно уметь чистить картошку, для этого есть я.
Тэхён вдруг качает головой, осознав как глупо сейчас выглядит.
— Я только что понял, что не умею делать простых вещей. Горничная заправляет мою кровать, убирает комнату, готовит ванну, даже одеваться помогает. — Он не знает, хочется ему рассмеяться или расплакаться от таких мыслей. — Что же это получается… я даже позаботиться о себе не в силах?
— А я читать не умею, — зачем-то признаётся Чимин, стеснительно улыбаясь. — Не знаю ни одного языка, кроме корейского, даже имя своё пишу коряво.
Тэхён поворачивает к нему голову и удивляется. Как можно не уметь читать? Разве этому не учатся с самого детства?..
Чимин продолжает очищать картошку, его движения быстрые и точные, взгляд невозмутимый.
— Так странно… — хмыкает Тэхён, продолжая наблюдать за ним. — Я никогда не задумывался о таких вещах.
— Вам и не нужно, — по-доброму отзывается парнишка. — У Вас свои заботы, у меня — свои. Моё дело — сделать так, чтобы все были сыты, а Ваше…
— А моё? — перебивает Тэхён, вдруг задумавшись. — А что я делаю в этом доме? Отдыхаю, сплю, сколько хочется, прихожу на всё готовое. — Собственные слова вгоняют в ступор. Тэхён ведь и правда никогда толком не думал об этом, сейчас же ему становится стыдно. Человек, сидящий перед ним, работает целыми днями, при этом даже не жалуется на тяжёлую работу. Тэхён лично видел, как Чимин таскал большие мешки с улицы в дом. А что же делает он? Расхаживает по комнатам, не зная, чем себя занять, чтобы не помереть от скуки.
Чимин прекращает чистить. Тоже задумывается, подбирая нужные слова. Тэхён смотрит на него с ожиданием.
— Вы заботитесь о господине. — Первое, что приходит в голову. Тэхён несдержанно смеётся, из-за чего он хмурит брови. — Это ведь тоже тяжело, почему Вы смеётесь?
— Я же ничего не делаю, — признаётся Тэхён, замечая искреннее непонимание на чужом лице. — Конечно, раз в несколько дней господин приходит ко мне в спальню… — Поняв, что рассказывать об этом не стоит, он осекается. — Это не так сложно, как ты думаешь.
Чонгук от него ничего не требует: ни ответных поцелуев, ни прикосновений. Мужчина сам всё делает, ему даже двигаться не нужно. Тэхён вдруг краснеет. Получается… он даже в постели никудышный помощник. Осознавать это неловко. Он пытается вспомнить хотя бы один момент, когда брал инициативу в свои руки, но на ум ничего не приходит. В прошлый раз, после того, как он связал чужие запястья галстуком, Чонгук попытался перевернуться и оказаться снизу, но Тэхён распластался на матрасе и даже не понял намёка поменять положение. Ещё вспоминается та неудачная попытка расслабить Чонгука в кабинете… но тогда их прервал Хосок.
Тэхён чувствует, как у него горят щёки. Он задумался о своём, совсем позабыв о Чимине.
— … я бы не смог также, — лепечет поварёнок, расхваливая непонятно за что. Тэхён в ответ неуверенно кивает.
После разговора он пребывает в растерянности вплоть до самого вечера. Чонгук не приезжает даже к ужину, поэтому стол вновь пустует. Глядя на красивую тарелку и её содержимое, Тэхён долго не может к ней прикоснуться. Вспоминает, сколько времени ему пришлось потратить, чтобы почистить одну картофелину, а перед ним целая горка.
И почему раньше он не задумывался о значимости других людей в этом доме? Без прислуги не было бы так чисто, как сейчас, посуда бы не блестела, блюда не подавались в одно и то же время. Дом — это целый механизм, работающий непрерывно, и за всем этим стоят обычные люди. Кто-то из них ни разу не выбирался в город, не примерял дорогую одежду, не ел в ресторанах. У них всего-навсего нет таких возможностей, а у него есть.
Кусок в горло не лезет.
Тэхён подзывает к себе дворецкого.
— А нельзя… пригласить всех за стол?
На просьбу Хичоль округляет глаза — такое происходит крайне редко. На все выходки Чонгука мужчина реагирует одинаково спокойно, а тут его брови ползут вверх от удивления.
Тэхён сам понимает, что ставит его в неудобное положение, однако настаивает на своей просьбе. Через несколько минут все свободные стулья занимаются поварами, горничными и ещё какими-то людьми, которых Тэхён даже не знает. Их оказывается гораздо больше, чем он предполагал. Кому-то приходится стоять в сторонке, поглядывая на него как на дурачка.
Перешёптывания и кривые взгляды Тэхёна не напрягают. Он просит не стесняться и присоединиться к его трапезе. Поначалу никто не прикасается к столовым приборам — переглядываются, не веря в происходящее. Где это видано, чтобы прислуга сидела за одним столом с хозяевами дома? Потом же кто-то осмеливается пододвинуться к тарелке. Горничная растерянно улыбается, поглядывая на Тэхёна, а он кивает, говоря, что всё это не забавы ради.
По столовой прокатываются смешки. Все принимаются ужинать, не переставая смотреть на зачинщика сегодняшнего праздника. Тэхён находит глазами Чимина и улыбается ему. Оказывается, чтобы порадовать людей многого не надо. Смотря на весёлые лица, он чувствует небывалое облегчение. Поднявшись со своего места, Тэхён протягивает бокал в центр стола и говорит:
— Приму за честь разделить этот ужин с вами!
Вместо благодарных улыбок он видит растерянные взгляды. Обернувшись, он сам замирает.
— Что здесь происходит? — хмурится вошедший Чонгук. — И почему меня никто не встретил?
Первым оживляется дворецкий. Хичоль тут же отскакивает от стола и подбегает к господину, забирая верхнюю одежду, следом за ним разбредаются другие.
— Простите, господин. — Чонгука осыпают всевозможными извинениями, а он стоит, глядя только на притихшего Тэхёна, который устремляет взгляд себе под ноги.
Пока возле мужчины крутится прислуга, Тэхён незаметно исчезает из поля зрения, спрятавшись на втором этаже. Теперь ему ещё более неловко, чем было до этого. Ноги приводят не в свою комнату. Остановившись возле чужой спальни, Тэхён удивлённо моргает. Весь день он ждал момента, когда вернётся Чонгук и они спокойно поговорят, а сейчас понимает, что избегает предстоящего разговора.
Однако зачем-то толкает дверь ладонью и разглядывает комнату, в которой бывал всего пару раз. Из-за открытого окна воздух пахнет морозом, Тэхён ёжится, кидая взгляд на колышущиеся занавески. Здесь всегда так: свежо и чисто. Большая кровать с массивным изголовьем занимает почти всё пространство, а большего и не надо — Чонгук в этой комнате только спит. На столе стоит печатная машинка, Тэхён вспоминает, как однажды застал мужчину за работой в кабинете. Зачем же ему ещё одна машинка в спальне? Сидит ли он вечерами возле неё, наслаждаясь характерным звуком печатания, или она служит всего лишь декором?
В спальне Тэхёна гораздо уютнее, чем здесь. Наверное, дело в количестве мебели. Ни кресел, ни софы, ни столика для чтения — ничего, лишь дубовая кровать с хрустящими простынями, шкаф с одеждой и стол из тёмного дерева, на котором, кроме печатной машинки и пепельницы, ничего не стоит. И как здесь можно жить? Комната лишена всякой жизни, аж мурашки бегут по коже от представлений, что он будет просыпаться и видеть одни голые стены.
Просыпаться…
Он ведь так и не решился поговорить с Чонгуком. Вместо разговора Тэхён забирается на кровать и падает щекой на подушку, чувствуя знакомый запах. Пахнет Чонгуком. Наверное, со стороны выглядит это всё странно. Он зарывается носом в наволочку и просто лежит с закрытыми глазами, наслаждается возможностью прикоснуться к запретному.
Почему Чонгук ни разу не предлагал остаться у него, Тэхён не знает, да и зачем? У каждого свои тараканы в голове — у Чонгука их предостаточно.
Когда дверь закрывается с тихим хлопком, он поднимает голову, замечая Чона на пороге.
— Ты не перестаёшь меня удивлять, — как-то уставши говорит Чонгук, избавляясь от жутко неудобного пиджака.
— Я перепутал комнаты, — срывается с уст.
Тэхён переворачивается на бок — уходить не спешит.
— Да? — хмыкает тот. — Заблудился?
Скрыть усмешку не получается. Тэхён наблюдает за нерасторопным переодеванием мужчины, задумавшись о чём-то своём. Так много хотел спросить, а теперь и двух слов связать не может.
— Хичоль сказал, что ты навёл беспорядок в доме, — расстёгивая рубашку, говорит Чонгук, повернувшись к нему спиной. Стесняться ему нечего — Тэхён ни единожды видел его абсолютно голым. — Что скажешь в своё оправдание? — спрашивает, ведь ответ так и не последовал.
Тэхён долго молчит. А что ему сказать? Признаваться в содеянном стыдно, да и неловко.
Переодевшись, Чонгук подходит к кровати и поднимает брови, ожидая получить хоть что-нибудь, кроме растерянного взгляда.
— Я подумал, что было бы неплохо поужинать вместе… — звучит как-то по-детски. Тэхён начинает выводить невидимые узоры пальцем на покрывале, лишь бы не смотреть в глаза. — Столько людей заботится о моём комфорте, а я даже не могу их отблагодарить.
— За это они получают деньги. — Чонгук осторожно забирается на кровать.
— Да…
— Тэхён?
Он поднимает голову, встречаясь взглядом с чужим, и замирает. И снова слышит непрекращающееся тук-тук-тук. Тэхён только сейчас понимает, что лежит на кровати Чонгука, а ведь только вчера говорил, что не может так легко согласиться на предложение спать вместе. Дверь закрыта, прислуга даже не заглянула в комнату, значит, получила чёткий приказ не делать этого. Он теряется.
— Заблудился, — повторяет Тэхён, глядя в чернильные глаза напротив. Шевелится, собираясь уходить, но Чонгук цепляется за запястье. По своей воле оказался в ловушке, а та захлопнулась.
— Останься. Пожалуйста.
Чонгук отпускает руку, словно хочет показать, что не держит, даёт право выбора, но кого он пытается обмануть? Словно Тэхён вправе отказать.
Они ложатся под одеяло, едва соприкасаясь ногами. Тэхён смотрит в стену, отвернувшись спиной, и прислушивается к шумному дыханию на другой половине кровати. Сам дышит беспокойно, не может успокоиться, ведь сердце готово вырваться из груди. Ладонь неуверенно опускается на плечо, и он вздрагивает.
— Не…
— Я хочу обнять, — прерывает Чонгук, двигаясь ближе. — Просто обнять, ничего больше. Позволишь?
Чонгук прижимается со спины, обхватывая поперёк живота. Комната погружается в тишину. Оба прерывисто дышат, пытаются разобрать эмоции.
Так странно: слышать чужое сердцебиение и чувствовать, как по телу разливается тепло. Тэхён прикрывает глаза, уговаривая себя не шевелиться хотя бы несколько минут. Он должен понять, что значит — засыпать вот так с кем-то. Ощущать горячее дыхание на своей коже, руки, прижимающие ближе, касание губ…
Приятно.
— Не спрашивай, почему я захотел увидеть тебя в своей постели — я не отвечу, потому что сам не знаю. — Его тихий голос заполняет спальню. Тэхён прислушивается к нему, постепенно успокаиваясь и размякая в объятиях. — Не думал, что ты вообще согласишься. — По движению губ на шее становится понятно, что он улыбается. — Я вдруг понял, что это не твоё сердце каменное, как я раньше считал. Всё наоборот. — Замолкает на пару минут, ждёт ответа, но Тэхён нарочно молчит, накрывает его ладонь своей, показывая, что слушает. — Ещё не поздно попробовать, да? Начать всё заново. Я хотел бы исправить свои ошибки… если ты позволишь.
Чонгук хмурит брови, не понимая, почему Тэхён не отвечает. Неужели все слова ушли впустую? Он разочарованно вздыхает.
— Спокойной ночи, Чонгук, — наконец говорит Тэхён и неуверенно сплетает их пальцы, а после —преподносит к губам. Целует почти невесомо, затем возвращает на место.
— Спокойной ночи, — с улыбкой отзывается Чонгук.