//10//
«Все люди, посланные нам — это наше отражение. И посланы они для того, чтобы мы, смотря на этих людей, исправляли свои ошибки, и когда мы их исправляем, эти люди либо тоже меняются, либо уходят из нашей жизни».
Б.Пастернак
***
— Вечер? — удивлённо переспрашивает Тэхён, сидя перед зеркалом. — Мы ещё ни разу не появлялись на людях вместе. — Он поправляет ночную рубашку, которая успела помяться, и смиряет своё отражение строгим взглядом: губы припухли после поцелуев, полосы на шее, наконец, окончательно сошли, волосы запутались. Его тело сохранило чужие следы, будто кто-то перепачкал его масляными красками, и теперь он пытается от них избавиться. Не получается. От него веет тягучими поцелуями, кожа запечатлела в своей нерушимой памяти жар прикосновений.
Чонгук всю неделю задерживался на работе, рассказывал про каких-то важных инвесторов, потому толком не заглядывал в спальню супруга. Тэхёну это было на руку: нельзя было допустить, чтобы мужчина увидел последствия той ужасной ночи. Он до сих пор не нашёл смелости рассказать обо всём, и, если быть честным, надеялся, что разговор никогда не коснётся данной темы. Или Чонгук действительно ничего не помнил, или старательно делал вид.
В любом случае Тэхён собирается держать язык за зубами столько, сколько потребуется. Так будет лучше для обоих, так нужно для сохранения брака.
— Ты разве не хочешь развеяться?
Тэхён поворачивается на уставший голос и несколько секунд смотрит на него.
На кровати восседает фигура, согнув одну ногу в колене и положив на неё руку. Чонгук совсем недавно вернулся домой, отужинал и сразу же поднялся к нему, сказал, что соскучился, а на деле оба понимали, почему он старается использовать каждую возможность наведаться в спальню. Чонгук в открытую заявил, что надеется на скорую беременность, только вот изменений в своём организме Тэхён не замечал.
Уже прошло достаточно времени со дня свадьбы, странно, что ничего не получается. Тэхён втайне даже радовался такому раскладу: ему не хотелось заводить детей, однако чем больше проходило времени, тем сильнее он начинал сомневаться в себе. А сможет ли он вообще понести? И если нет, то что тогда делать?
Этот вопрос мучил Чонгука ничуть не меньше, пускай он напрямую никогда не говорил. Тэхён сам это понимал. Мужчина после оргазма обычно выжидал несколько секунд и только потом отстранялся, будто бы это могло помочь, — изливался-то он всегда внутрь.
— А у меня есть возможность отказаться? — отворачиваясь, говорит Тэхён, встречаясь взглядом с чужим уже в зеркале.
Чонгук хмыкает.
— Нет, я хочу выйти в свет со своим супругом, — без тени сомнения отвечает тот, выделяя последнее слово. — Пусть подавятся слюной и оставят меня в покое.
Тэхён сдерживает рвущуюся усмешку.
— Подавятся? От злости или зависти? — уточняет на всякий случай.
Чонгук несколько секунд молчит, будто не понял вопроса, а потом взмахивает ладонью.
— Без разницы. Я уже устал отвечать на одни и те же вопросы. Некоторые мои родственники до сих пор не в курсе, что я снова обручился, вот и сердятся. — Он вздыхает. Видимо, получать письма с просьбой приехать в гости и представить супруга ему действительно уже осточертело. — А ещё мне иногда кажется, что я работаю среди голодных псов.
— Вас беспокоят сплетни?
Тэхён вдруг понимает, что Чонгук никогда не заводил подобные разговоры: не жаловался на работу или семью. После секса они обычно расходились по комнатам, потому толком не разговаривали. Подмечать такое странно, но… приятно?
Чонгук поднимает брови.
— А должны? Людям только дай возможность помолоть языком понапрасну, они и рады наговорить всякой чуши. О, ты бы слышал, что мои подчинённые о тебе говорят. — Тут мужчина чуть ли не смеётся, вспоминая случай, когда подслушал «интереснейший» диалог двух дамочек в буфете.
— И что же?
Чонгук отвечает не сразу, ведь всё-таки смеётся.
— Тебя считают жертвой судьбы-злодейки.
— Иногда мне кажется, что это так оно и есть, — тихо проговаривает Тэхён, не подразумевая ничего плохого. Чонгук вдруг перестаёт веселиться.
— А знаешь как называют меня? — Он дожидается, когда Тэхён посмотрит на него, и продолжает: — Деспотом, узурпатором… женоненавистником. Отгородил тебя от внешнего мира и издеваюсь вдоволь над молодым телом. — Чонгук ненадолго замолкает, задумываясь над своими словами. Понял смысл сказанного? Тэхён и хотел бы согласиться, но смелости не хватает. И всё же это неправда. Какими бы странными и неправильными ни были их отношения, они не так ужасны. Чонгук — никакой не тиран, а он — не мальчик для битья. На секунду Тэхён хмурится: позволил бы он мужчине издеваться над собой? Стерпел бы побои и смирился с такой участью или сумел бы защититься? Он не знает. И думать о таком не хочется. Тэхён смотрит на Чонгука и ловит себя на мысли: он рад, что к нему относятся по-человечески, хотя бы большую часть времени. — Ты тоже так считаешь? — с плохо скрываемой настороженностью спрашивает Чон.
— Нет, — уверенно отвечает Тэхён, и Чонгук заметно расслабляется. — Вы добры по-своему. — Это то, о чём он думает.
Сложно сказать, когда Чонгук притворяется, а когда он настоящий, — эта грань такая тонкая, что прощупать её почти невозможно. Ведь если бы ложь не открылась, Тэхён бы, наверное, и не догадался, что порой Чон играет на публику. Для чего? А кто его знает, может, хочет казаться другим человеком. Осуждать его Тэхён не имеет никакого права: многие носят маски, с ними проще жить. Захотел — стал дружелюбным соседом или понимающим другом. Это проблема всех людей: постоянно притворяться, выдавать себя за других, утаивая свои страхи и сомнения. Тут главное не завраться и не начать обманывать себя. Тэхён дёргает плечом. А сам чем лучше? Тоже играет роль и при этом уверен, что поступает правильно. Может, Чонгук тоже уверен в своей правде?
— Приятно слышать, что ты не считаешь меня бессердечным. Не считаешь ведь? — переспрашивает, щуря глаза, а Тэхён невольно улыбается, подтверждая кивком. — Ну и славно, вот и продемонстрируешь это завтра на вечере.
Тэхён действительно не против выбраться в люди. С последнего момента, когда он бывал на вечерах, прошло уже несколько месяцев. Там он и познакомился с Чонгуком. До сих пор странно вспоминать их первую встречу. Одна случайность перевернула жизнь с ног на голову, и ведь Тэхён всё ещё не уверен, что именно судьба столкнула их лбами. Может, Чонгук уже знал о нем, потому и отговорил отца от свадьбы? Было ли их знакомство очередным спектаклем? Теперь, зная, что Чонгук не всегда бывает честен, он волей-неволей ищет подвох в каждом его действии. Готовится защищаться.
Кто бы мог подумать, что Тэхён выйдет замуж так скоро. Будет носить обручальное кольцо, иногда кидая на него задумчивый взгляд, зависеть от воли другого человека, учиться вести себя подобающим образом. Чонгук даже не догадывается, сколько усилий он прикладывает, чтобы создать видимость их налаживающихся отношений. Мужчина не видит, как он жмурит глаза от страха, когда тот прикасается к нему, ведь в голове сразу же всплывает та острая боль в горле. Если бы он обо всём рассказал, смогли бы они нормально разговаривать после такого? Тэхён не уверен.
Его улыбка с утра почти всегда натянутая, больше вынужденная, нежели искренняя, но Чонгук не подозревает и об этом. Нельзя полагаться на чувства и одни только эмоции. Тэхён осознал, что должен играть роль любящего супруга, иначе в этот раз их брак точно распадётся подобно карточному домику.
Простил ли он Чонгука за то, что он его обманывал? Скорее да, чем нет. Просто понял, что доверять никогда не станет. Может, его ошибка заключалась именно в этом. Стоило сразу избавить себя от надежд: взрастить чувства к человеку, которого ты боишься, никогда не получится.
Чонгук поднимается с кровати и, не стесняясь своей наготы, подходит со спины и кладёт ладони на плечи. Тэхён едва скрывает дрожь во всём теле. Смотрит через зеркало ровным взглядом, наполненным страхом рассыпаться пылью. Каким бы сильным он ни хотел казаться, внутри него разруха, плотина давно пришла в негодность, и душу накрыло огромной волной. Теперь же там пустота, остатки прошлой жизни. Стоит немного надавить, и он точно сломается. А Чонгук будто понимает это, гладит почти невесомо, успокаивает.
— Мне понравилось, что сегодня ты… — Он ухмыляется, — решил попробовать что-то новое.
Тэхён ничего не отвечает. Как бы Чонгук отреагировал, если бы он сказал, что в последний момент не спроста обвязал его запястья галстуком? И дело ведь было не в страсти, как решил мужчина — Тэхён побоялся, что прошлая ночь может повториться, поэтому обездвижил руки.
— Не стесняйся пробовать ещё что-нибудь, я не против. — Он наклоняется, оставляя поцелуй на плече. — Не знаю почему, но твоя холодность мне по нраву. И всё же я надеюсь, что когда-нибудь лёд треснет.
— Что Вы имеете в виду?
Чонгук поднимает взгляд.
— Как бы я ни старался в постели, ничего не получается.
Тэхён сглатывает. Поднимать тему беременности хочется меньше всего.
— Может, нужно стараться лучше? — Отвлекает. Управлять диалогом не так уж и сложно. — В последнее время Вы слишком заняты работой, она, наверное, отнимает у Вас все силы.
На чужих губах расцветает ухмылка.
— Звучит так, словно ты этим недоволен.
— Просто не стоит винить мою холодность, когда Вы заходите ко мне в спальню раз в неделю.
Чонгук убирает руки на место и какое-то время раздумывает над словами супруга. И то верно, он чувствует себя уставшим. Может, дело в этом?
Тэхён трёт ладони, размазывая крем для рук по коже, и старается особо не смотреть в ответ. Чонгук ожидаемо соглашается с его словами. Ещё стоит пару минут рядом, потом забирает свои вещи и напоследок целует в щёку, желая спокойной ночи. Тэхён даже не оборачивается, продолжая увлажнять кожу во второй раз за последние двадцать минут.
Только после ухода мужчины он позволяет себе облегчённо выдохнуть и расслабить плечи. Оставаться наедине с Чонгуком — настоящее испытание. Пускай тот об этом даже не догадывается, Тэхёну всё равно сложно совладать с эмоциями.
Беспристрастие на его лице сменяется усталостью, однако залезать в кровать не хочется. Наказав горничной сменить постельное бельё, чего он раньше не делал, Тэхён выходит из комнаты. За окном уже темно, и только полумесяц, скрытый дымкой облаков, освещает длинный коридор, по которому он тихо ступает.
Такие ночные вылазки дарили необходимое спокойствие. В позднее время вся прислуга расходилась по своим комнатам, и он пользовался возможностью побыть наедине с тишиной и своими мыслями. Думалось всегда об одном: надолго ли хватит его выдержки?
Прикосновения Чонгука не вызывают отвращения, ему просто самому неприятно, что он ничего не чувствует. Да, тело реагирует на ласки, отзывается, а вот разум идёт наперерез. Кричит, просит остановиться, ведь неправильно делить постель с тем, кого ты не любишь. Он всегда так считал, пока не столкнулся с действительностью.
Брак ничего для него не значит, он всего лишь опутал обязанностями, словно липкой паутиной, которые следует выполнять. И что ему остаётся делать, как не следовать им? Будь он моложе и наивнее, давно бы умолял Чонгука измениться, но вместо этого Тэхён знает — это бесполезно. Поменять человека в корне — невозможно, достучаться до него — задача тоже не из лёгких, да и кто сказал, что его послушают?
Сердце бьётся ровно — оно не чувствует тепла. Тэхён смирился с тем, что полюбить Чонгука не сможет. Стоит отбросить никому не нужные эмоции и делать то, что от него ждут. К чему хранить обиды? Они не доведут до хорошего.
Держа голову в холоде, а разум — в трезвости, Тэхён уверен, что поступает правильно.
Его силуэт исчезает в темноте. Он, словно тень, ускользает от внимательного взгляда Чонгука, оставляя мужчину стоять на другом конце коридора в одиночестве.
И думают они об одном и том же, и убеждены, что это не так.
***
Следующим вечером Тэхён ожидает супруга в гостиной. На нём чёрная рубашка на пуговицах с длинными широкими рукавами и такого же цвета брюки. Сдержанно, но взгляд притягивает, в особенности прозрачные вставки на спине. Он толком ни о чём не думает, позволяя мыслям проплывать мимо. А когда видит проходящего Чимина, оживает и коротко улыбается ему, тем самым поприветствовав. Поварёнок улыбается в ответ. За их отношениями наблюдают многие, обсуждать ведь что-то надо. Тэхён не скрывает, что совсем не против компании паренька. Их беседы всегда занимательные, главное не пересекать границу дозволенного.
Длинные пальцы стучат по коленке. Чонгук должен вернуться с минуты на минуту, странно, что он задерживается.
— Приехал, — оповещает дворецкий, стоя возле окна.
Пока Хичоль выходит на улицу, чтобы встретить господина, Тэхён, сжимая пальто в руках, встаёт с дивана. Прислуга тут же оживляется, занимая место возле двери. Для них обычное дело встречать Чонгука каждый божий день, это Тэхён чувствует себя неловко, смотря с ожиданием.
Вид Чонгука слегка раздражённый — это бросается в глаза сразу же. Мужчина отказывается переодеваться и говорит, что они уже опаздывают, поэтому, коротко взглянув на мужа, он кивает на выход. Тэхён одевается на ходу, не смея задерживать ещё больше.
Хосок приветствует поклоном и любезно открывает дверь автомобиля. Холодный ветер заставляет поёжиться. Тэхён, садясь на сидение, сцепляет пальцы и кладёт их на колени. В дороге никто не разговаривает. Задумчивый взгляд Чонгука прикован к окну, где мелькает тёмный лес, а он изредка поглядывает на водителя, вспоминая о последнем разговоре. Ничего страшного не произошло, однако Тэхён всё равно чувствует себя некомфортно.
Хосок ведёт себя спокойно. Помогает выйти, протягивая руку, отчего он хмыкает, понимая, что обычно так поступают с женщинами. Тэхён с радостью принимает вежливый жест, не замечая, как Чонгук слегка хмурит брови, но ничего не говорит.
В дом они заходят со сцепленными руками. Хосок забирает верхнюю одежду и уходит в неизвестном направлении. Сжимая пальцы в своей ладони, Чонгук ведёт супруга по огромному залу, ловя удивлённые взгляды. Тэхёну не до них. Он задирает голову, разглядывая большущую люстру над потолком. Как же давно он не бывал на вечерах. Живая музыка приятно ласкает уши, повсюду пахнет роскошью, богатой жизнью, официанты во фраках предлагают шампанское и различные закуски, лавируя с подносами между гостями, чей внешний вид не удивляет. Дамочки, обтянутые корсетами, едва дышат, стараясь держать спину ровно. Их длинные юбки шуршат при движении, потому те постоянно подправляют их для собственного удобства. На их лицах ни намёка на скованность, аккуратно накрашенные губы растягиваются в улыбке. Тэхён их игнорирует.
Он старается держаться холодно — так, как всегда это делал, чтобы никто не лез с бессмысленными разговорами. Чонгук представляет своего хорошего друга, некого Ким Сокджина. Тут же вспоминается содержательный диалог с Хосоком — мужчина тогда не подбирал выражения, зато сейчас пожимает тому руку, а супруге целует костяшки руки. Тэхён сдерживается от смешка.
— А я о Вас наслышан. — Ким Сокджин чуть улыбается, обращаясь непосредственно к Тэхёну. Его зализанные назад волосы не вызывают удивления, такой же холёный, разодетый в костюм, сшитый на заказ, и жена подстать ему. Надо же, давненько Тэхён не притворялся, что рад знакомству.
— Правда? — Наигранное удивление. Чонгук заметно напрягается, видимо понимая, что речь пойдёт о дурной славе супруга. Тэхён не собирается углубляться в своё прошлое, тем более ставить Чона в неловкое положение перед знакомыми. — Странно, я Вас даже не встречал. Чем Вы занимаетесь?
Сокджин тут же переключается на другую тему, уже позабыв, что хотел подколоть Чонгука. Скромности ему не занимать.
— У меня свой ткацкий завод, если Вам так любопытно, некогда расхаживать по светским вечерам. — Тот с гордостью задирает подбородок.
«Какая важная персона», — думает Тэхён, а на деле говорит следующее:
— Так мне лучше обращаться к Вам «директор»? — Слегка улыбается, чтобы разрядить обстановку. — Или Вам уже приелось это обращение?
— Ну что Вы, — хохочет мужчина, — я уже привык.
Чонгук разжимает чужие пальцы, видимо, расслабляясь.
После затянувшейся беседы, которая состояла из одной только лести, Тэхён, взяв бокал игристого, говорит, что хочет немного подышать свежим воздухом. Чонгук отпускает с лёгкостью — ему ещё нужно поздороваться со всеми знакомыми и одарить такой же притворной улыбочкой. Тэхён и не думал, что мужчине тоже приходится изображать вежливость. Кажется, все собравшиеся только это и делали. Кроме одного непримечательного водителя.
Чон Хосок стоял на балконе, раскуривая сигаретку, и не стремился с кем-нибудь поболтать. Его работа — сопровождать весь вечер, а потом доставить до дома. На разговоры не тянет, пить нельзя, вот он и прячется ото всех.
— Не помешаю?
Мужчина поворачивается на голос, не ожидав увидеть Тэхёна.
— Нет. — Хосок делает шаг в сторону, чтобы он пристроился рядом. — Желаете? — указав на сигарету, любопытствует из вежливости. Тэхён вдруг ухмыляется.
— Пожалуйста, хотя бы Вы не стройте из себя добропорядочного гражданина.
— А кто сказал, что я строю? Я такой на самом деле, — утверждает Хосок и весело щурится, глядя на простирающийся лес на горизонте.
Шампанское быстро охлаждается. Тэхён пьёт его маленькими глотками, придерживая накинутое пальто. На улице уже опустилась ночь, так что стоять на открытом воздухе — крайне холодно. Только не Хосоку. Мужчина чувствует себя вполне комфортно в одной рубашке.
— Скучали по таким вечерам? — Чтобы не стоять в тишине, Чон подаёт голос. Тэхён поворачивает голову к нему и поднимает брови.
— Скучал? — удивлённо переспрашивает он. — По притворным улыбкам, бессмысленным разговорам, хищным взглядам? — Тэхёну становится весело. — Не представляете, как сильно скучал, — прикладывая ладонь к груди, говорит он. — И как мне жилось без сплетен все эти дни?
Хосок тихо смеётся, поняв, что сказал глупость.
— Как думаете, все такого же мнения? — Докурив сигарету, мужчина кидает её подальше от балкона и разворачивается, оглядывая гостей. — Зачем тогда собираются, если не хотят друг друга видеть?
— Похвастаться новыми украшениями, обсудить какого-нибудь бедолагу, лишний раз вспомнить о своей значимости, — рассуждает Тэхён, следуя примеру посмотреть на людей по другую сторону окна. — Вы только взгляните на их лица. — Он указывает взглядом. — Мне их даже жаль. Играть на публику всегда сложно, а выдавать себя за другого человека — ещё сложнее.
Тэхён не хочет никого оскорблять, но, смотря на искажённые лица гостей, не может не поморщиться от неприятного чувства. Чем он лучше? Тоже притворяется, только для одного человека. Уверен, что поступает правильно, а на деле ведёт себя так же, как и все. Противно.
— Вас что-то беспокоит? — вдруг спрашивает Хосок, заметив грустный взгляд. — Вы выглядите несчастным.
— И чувствую себя должным образом, — честно признаётся Тэхён. А что ему скрывать? И так всё понятно. — Мой Вам совет: беспокойтесь только о своём счастье.
Тэхён, ещё немного постояв, заходит в дом. Разговоры с Хосоком — как глоток свежего воздуха, но здесь главное не потерять голову. Давать поводы для ревности он не собирается, потому и отыскивает супруга глазами, чтобы присоединиться к беседе. Хосок смотрит на его фигуру вдалеке, видит улыбку, адресованную Чонгуку, и сам как-то грустно улыбается. Что бы Тэхён ни говорил минуту назад, он является частью представления. Такова его жизнь: улыбаться тому, кому не хочется, даже если на душе царит полное смятение.
***
До дома они добираются в тишине. Тэхён ничего не говорит, когда пьяный Чонгук кладёт голову ему на плечо и уставши прикрывает глаза. Он пересекается взглядом с Хосоком в зеркале заднего вида и тут же отворачивается к окну.
Несмотря на своё состояние, Чонгук просит немного побыть с ним наедине. Приобнимает за талию уже на улице, утыкаясь губами в шею, и довольно улыбается, ведь Тэхён говорит:
— Конечно, как пожелаете. — А сам смотрит на Хосока, чувствует себя как-то неправильно, будто следовать желанием своего супруга — что-то из ряда вон выходящее.
В любом случае Хосок не смеет ничего сказать, он молча помогает добраться до гостиной и уложить друга на диван. Также молча уходит, кивнув напоследок.
— Принесите одеяло, думаю, господин вряд ли поднимется до своей спальни, — просит Тэхён уже прислугу, и та беспрекословно слушается.
Чонгук, как маленький ребёнок, укладывает голову на подушку, вытягивая ноги, пока Тэхён снимает с него туфли и расстёгивает пиджак. В доме становится тихо. Хичоль предлагает свою помощь, но он говорит, что всё в порядке и просит идти отдыхать. Время уже позднее.
Он тоже сегодня устал. Разговоры утомили, из-за выпитого шампанского клонило в сон, но Тэхён сидел рядом с мужем, на краю дивана, и успокаивающе гладил по руке, чтобы мужчина поскорее заснул. Чонгук лежал с прикрытыми глазами.
— Вы не обязаны ухаживать за мной, — тихо произносит Чон, слегка улыбаясь. И всё же ему приятно.
Тэхён отвлекается от своих мыслей.
— Вы мой муж, — напоминает он.
Ему несложно немного посидеть с ним. К тому же Чонгук ведёт себя крайне тихо.
— Здесь никого нет. — Голос звенит в тишине. — Мы одни, можете больше не играть свою роль. — И вот, вроде бы, ничего ужасного в его словах нет, но Тэхён убирает руку и тяжело вздыхает. Даже сейчас его искреннее желание помочь воспринимается за ложное. Почему Чонгук каждый раз давит именно на это место? Знает ведь, что болит.
— По-Вашему, я не способен быть искренним? — С обидой звучит в ответ.
Чонгук с минуту молчит, затем открывает глаза, расцепляя пальцы на груди.
— Только не со мной. Я не достоин такой щедрости.
— Это уже не Вам решать. — Качает головой Тэхён. Если честно, разговаривать сейчас хочется меньше всего. У него нет сил обороняться и принимать удары. — Моя воля относиться к Вам так, как я считаю нужным.
Спорить Чонгук не собирается, он тоже уже устал. Потому вместо ядовитых слов, которые собирался озвучить, смыкает губы и тянется к чужой ладони, укладывая её к себе на грудь. Он пытается что-то понять — не может. И сам колется, потому что не привык быть откровенным.
Они чужие друг для друга люди — оба так считали и считают до сих пор. И никто не обращает внимания, что они всё равно тянутся друг к другу, как мотыльки на свет. Стремятся не сгореть, а почувствовать тепло. Ведь что бы там ни говорили, человеку нужен другой человек. Тэхён, каким бы сильным ни хотел казаться, чувствует, как внутри скребётся надежда довериться кому-то ещё раз, отдать себя в чужие руки, чтобы не рассыпаться. Об этом ни за что не скажет — не признается ни себе, ни кому-либо ещё.
Чонгук так вообще запутался. Вроде, и хочет пойти навстречу, но боится. Ведёт чужой ладонью по своей груди, оставляет возле сердца и прикрывает глаза — хочет понять, почему оно никак не реагирует. Почему не бьётся быстрее, почему ничего не чувствует, а ведь хочется, чтобы то стучало. Хочется, чтобы его полюбили хотя бы раз в жизни.
— Полежи со мной, пожалуйста, — просит, а не указывает, как делал это раньше.
Тэхён ничего не понимает, но укладывается рядом на подушку, позволяя сжать свою ладонь ещё крепче. Чонгук молчит, смотря куда-то в потолок, и старается дышать ровно.
— Почему всё так сложно? — спрашивает больше у самого себя. И что не хватает этому дурацкому сердцу? Тэхён скользит свободной рукой по мужской груди, думая о своём. Вот он, совсем рядом, другой человек, делящийся своим теплом, что ещё нужно? — Я так устал, если бы ты только знал... — шепчет Чонгук слишком тихо, снова прикрывая глаза. Тэхён прислушивается к его тихому голосу. — Я ведь не железный… я самый обычный. Хочу засыпать в объятиях, хочу полюбить тебя… не получается. Что я делаю не так? — Опять обращается к себе. Чонгук, по всей видимости, лавирует между реальностью и накатывающим сном, не особо понимая, что говорит. — И себя мучаю, и тебя заодно. Ты уж не держи на меня обиды, мне порой кажется, что я уже давно потерялся в чертогах своей души, там такой беспорядок, а прибраться некому, — еле как усмехается. — Все люди жалкие. Аб-со-лют-но, — по слогам выговаривает Чонгук; его хватка становится слабее. Постепенно засыпает, прямо как дитё, стоит только погладить и пригреть. — Я тоже жалкий. Уже четвёртый десяток пошёл, а всё равно надеюсь влюбиться. Все этого хотят, даже ты, пускай и молчишь вечно… — Замолкает. Тэхён едва сдерживает улыбку — рассуждения Чонгука забавляют. Пьяные люди откровенны, тут уж ничего не поделаешь. Если честно, ему даже интересно слушать. Чон чаще всего серьёзный и сдержанный, а сейчас точно маленький ребёнок. Ещё и хмурит брови, чего-то не понимая. Сколько бы мужчине ни было лет, он всё равно иногда будет вести себя как пятилетний.
Дыхание совсем тихое. Тэхён прислушивается, понимая, что силы, по всей видимости, иссякли. И снова на самом интересном месте. Тэхён как-то обиженно смотрит на чужое расслабленное лицо, пытаясь найти ответы на свои вопросы.
— Мой ледяной принц, — шепчет мужчина, а затем открывает глаза. И взгляд у него не сонный, и улыбка, играющая на губах, говорит о том, что он не засыпал.
Тэхён, попавшийся за подглядыванием, цокает языком.
— Вы опять за своё. — Отворачивает голову, но не уходит. Чонгук тихо смеётся. — Какой же Вы подлый.
Забавно, что они оба умеючи играют друг с другом. Знают, за какие ниточки нужно тянуть, на что надавить. Тэхён часто меняет темы в беседах, направляя разговор в нужную сторону, Чонгук только потом, оставшись в своей комнате один, прокручивает чужие слова в голове и ударяет себя по лбу. Обвели вокруг пальца! А чем он хуже? Тоже вот умеет играть на эмоциях.
— А Вы с удовольствием слушали речь пьяного мужчины, пользуясь его состоянием.
— Бессовестный лжец. — Прилетает от Тэхёна вместе с растерянной улыбкой. — А я Вас ещё и жалею. — А вот это говорить не стоило. Чонгук аж поднимает брови, вытягивая шею.
— Вот как? — Улыбается. — Вы сами делаете меня вруном, я действительно устал и хочу спать, всё сказанное — правда, а верить мне или нет — это уже Ваш выбор. Но мне приятно, что я Вам не совсем безразличен.
Тэхён цыкает.
— Не воспринимайте жалость за доброту.
— Для меня это одно и то же, как и слабость. — Чонгук откидывается на подушку. Вид у него довольный, из-за чего Тэхён специально давит локтем на его живот, вызывая усмешку.
— Вы ещё и бессердечны. — Мужчина охает, изображая сердечную боль, будто бы задет такими словами. — И безжалостны, — попутно приплетает Тэхён. — Лжец. — Уже любимое и такое ненавистное. Чонгук не скрывает своего веселья. Лежит с прикрытыми веками и улыбается на каждое оскорбление. — Как Вас земля только носит? Будь моя воля, я бы ни за что не стал Вашим супругом.
— Но ведь стал, — подмечает не без удовольствия.
— За какие грехи жизнь меня так наказала?
Чонгук откровенно веселится.
— Бессердечный, безжалостный… М-м, а Вам повезло со мной. Это всё, что Вы обо мне думаете?
— Невоспитанный, — добавляет тут же Тэхён, а Чонгук улыбается, — грубый, наглый… — Речь обрывается.
Слушать о себе такие лестные слова не хочется. Чонгук притягивает мужа за руку, чтобы тот навалился сверху, и целует в приоткрытые губы, не давая договорить. Тэхён ещё с минуту для вида сопротивляется, хочет продолжить свой бесконечный список, хотя сам понимает, что не считает Чонгука невоспитанным или бессердечным. Думал насолить в отместку за очередную ложь, на которую купился. Не получилось.
Он льнёт навстречу и загребает лицо в ладони. Кусает губы, показывая, что злится, а сам целует снова и снова, пока не выбивается из сил. Так и остаётся сверху, падает головой на вздымающуюся грудь и прерывисто дышит. Видеть бессовестные глаза Чонгука не хочет, вот и зарывается в его рубашку лицом.
Чонгук не против полежать в такой позе. Он гладит по спине и волосам, то улыбаясь мыслям, то становясь серьёзным. Пытается понять, отчего сердце начало стучать: из-за поцелуев или из-за того, что Тэхён лежит на нём и беспокойно дышит? Такой тёплый, обиженный, ласковый, несмотря на свои колючие слова.
Мыслей немерено — все они кружатся в хороводе, вызывая головную боль. Чонгук разрешает себе ни о чём не думать хотя бы сейчас, когда рядом с ним тот, кто своими противоречивыми действиями загоняет в тупик. То Тэхён даже на пушечный выстрел не подходит и вздрагивает от его прикосновений, то вытягивает руки и обнимает, как сейчас. Всё равно боится, дрожит весь, прижимаясь щекой, как трусливый котёнок. Чонгук уже запутался. Спроси — не ответит, а как по-другому докопаться до истины?
Чего дрожит-то? Чего боится?
Довериться? Влюбиться? А возможно ли?
Если бы Чонгук знал…