//6//
«Чтобы быть счастливым — не нужны наркотики или случайные связи. Человеку нужен другой человек, который будет любить его без остатка».
С.Есенин
***
Проснувшись, Тэхён даже не удивляется тому, что вторая половина кровати уже давно пустует. Чонгук та ещё ранняя пташка и, несмотря на застолье, поднимается в привычное для себя время. Так даже лучше. Спокойнее. Вздох облегчения срывается с уст, Тэхён опускает ступни на ковёр и трёт глаза. Голова немного болит после прерывистого сна, но всё же он решает не пропускать завтрак. Хотя бы сегодня.
Всю ночь он просыпался и несколько минут смотрел в потолок: было непривычно слышать чьё-то сопение под боком. Чонгук, повернувшись к нему спиной, мерно дышал через рот и изредка переворачивался на другой бок. Тэхён зачем-то накидывал на его плечи одеяло, ведь сам замерзал под утро, однако мужчина постоянно скидывал его — то ли ему было жарко, то ли он не привык спать укрытым. Это совсем немного походило на заботу, Тэхён обрубал все ненужные мысли на корню и даже не хотел как-то оправдывать себя.
Он ведь только с виду такой холодный и отстранённый, а там, внутри, прячется маленький ребёнок, умеющий сострадать и испытывать другие чувства. Просто те выражаются по-своему, в определённых случаях. Да, Тэхён не умеет смотреть ласково, от его взгляда становится холодно, но ведь он не виноват в этом. Тепло ведь исходит изнутри, прямиком из сердца, а там он чувствует лишь пустоту, ширящуюся с каждым днём всё больше и больше. Ледники, раскинувшиеся на просторах его души, были уже привычными, оттого и родными.
Вчера, смотря на спящего Чонгука, он понял некоторые вещи. Во-первых, бессмысленно его страшиться. Если так подумать, мужчина никогда не показывал агрессии, направленной исключительно на него, не обращался с ним, как с псом на привязи. Так называл (чувствовал) себя сам Тэхён. Во-вторых, Чонгук, кажется, сам не понимает как нужно себя вести. То он слишком ласковый, боится навредить, поломать, то наоборот, нетерпеливый и настойчивый.
Не трудно заметить растерянность на его лице, которая умело маскируется. Чонгук словно подбирает образы, ища что-то подходящее, а определиться никак не может. Тэхён по-прежнему не изучен: ни снаружи, ни изнутри. Он неосознанно закрывается, возводит стену чуть ли не до самых небес, ограждаясь в собственном мирке, куда вход запрещён абсолютно всем. Потому что уже открывался когда-то, пробовал, до сих пор ещё не оправился от утрат. Стало быть, для новых битв сейчас не самое подходящее время.
Он не уверен, что сможет ещё раз попытаться приблизиться к сути человеческой. Да и не хочется больше. Обжёгся достаточно, хватит до конца жизни. Не просто так ведь называет себя пустым, не из ненависти к себе, а потому что так чувствует. Вернее сказать, практически не чувствует. Какие-то остатки эмоций бьются израненной птицей в клетке, хотят о себе напомнить, да не находят сил взмахнуть крыльями хотя бы раз.
Если разбить его душу, его внутренние конфликты, которых на самом деле немного, вылить их на страницы книги, то там едва наберётся несколько абзацев. И, вроде бы, есть о чём переживать, о чём размышлять, на что надеяться, но всё это так мелочно, несерьёзно, похоже на детские, совсем безобидные мысли. Наподобие: что меня ждёт в будущем? Поменяется ли моя жизнь в скором времени? Что станет со мной? И ничего больше. И стремиться не к чему, и мечтать не о чем.
Человек, если так подумать, может обойтись лишь физиологическими потребностями, которые постоянно нужно удовлетворять, может ограничить себя рамками и при этом заявить, что ему этого достаточно. Всё равно рано или поздно почувствует неопределимую тягу. К разным вещам: к знаниям, к искусству, к чувствам. Особенно к чувствам. Без них мы бы не были людьми, не были теми, кто хочет и может что-то испытывать. Иначе для чего жить?
Желание заботиться о ком-то заложено в нас природой, оно проявляется ещё в детстве, когда мы берём в руки игрушки и относимся к ним, как не к бездушным предметам, а как к живым, себе подобным. Только вот если одни дети учатся ухаживать и относиться бережно, то другие уродуют пластмассовых кукол, выдавливая им глаза, рот, вырывая волосы, руки-ноги, изрисовывая лицо карандашами. И вырастают такие люди искалеченными сами, не умеющими обращаться и правильно любить. Потому что не научили как надо, не показали как правильно.
В детстве у Тэхёна было много игрушек. Всяко разных, каких только пожелаешь, он играл не со всеми, выбирал самые интересные на его взгляд. Обращался не совсем бережно, ведь знал, что может легко их заменить, но и не портил, чтобы мама не злилась. Интерес к играм менялся, быстро переключался, а потом и вовсе сменился книгами и правилами этикета. Играть было некогда — его учили дисциплине, разным языкам, воспитывали по всем известным меркам, чтобы слепить идеальную куклу, образец для подражания. Это и получилось. Отточенные движения, приятный голос, хорошие манеры, сдержанность в эмоциях — он действительно больше походил на игрушку. Без внешних изъянов, симпатичную, хрупкую, но не живую. Фарфоровые куколки такие же: красивые снаружи — пустые внутри. И разбиваются они очень громко.
Когда в возрасте трёх лет он кричал, требуя желаемого, его ругали. Когда он позже плакал, заливаясь горячими слезами, его ругали. Когда он чересчур был эмоционален, его ругали. «Ты должен вести себя достойно, не терять контроль над эмоциями». И во что это вылилось? Он теперь лишний раз даже не мог выдавить из себя улыбку, не то чтобы рассмеяться. Лицо действительно не выражало ничего, кроме беспристрастия, как и учили. Для чего, зачем, почему — так и непонятно.
Обточенный со всех сторон, отшлифованный до блеска, точно глиняная посудка, превратившаяся в твёрдую керамику — кому он такой сдался? Когда ты пуст и заполнить эту пустоту нечем, неважно как ты выглядишь — сути это не поменяет.
Тэхён, наверное, давно смирился с этим, потому и не задумывался слишком часто. Копаться в себе он не любил — занятие это было бесполезное. А ведь порой хотелось что-то изменить, проникнуться незнакомыми чувствами, постичь эмоции, которые обычно избегал. Не хватало ни желания, ни понимания. А что именно-то менять? С чего начинать? И нужно ли вообще?
Пытаются обычно в том случае, когда знают цель. Её у Тэхёна не было. Проще ведь закрыться на все замки и остановиться на месте, нежели идти неизвестной дорогой.
Человеком он был таким: апатичным, даже меланхоличным, предпочитал молчать, размышляя над банальными вещами. Не тянулся ни к свету, ни к чему-либо ещё. Он словно застрял на одном месте и не мог выбраться уже вот пятый год. Ведь тогда, в семнадцать лет, сердце пылало, стучало в груди, напоминая о том, что он живой. А сейчас… сейчас оно только беспокоится.
И причиной тому было новое положение, занимаемое в доме.
Всё как-то странно, запутанно и при этом абсолютно лишено смысла, но вместе с тем нельзя отрицать того, что изменения происходят ежедневно. Не глобальные, но ощутимые. И ведь страшно признаться даже самому себе, что он рад этому. Рад хоть что-то испытывать. Столько лет он пылился на полке, ржавея от неиспользования, а тут будто бы провернули ключик и заставили двигаться. Сам бы он вряд ли когда-то это сделал.
Пустой человек — мёртвый человек, но если в нём ещё что-то происходило, что-то отзывалось, пускай и слабо, значит он и не совсем лишён жизни? Внутренний голос тихий, совсем невнятный, ещё неразборчивый, но это лучше, чем звенящая тишина. Стало быть, ещё есть надежда дать себе второй шанс зажить нормальной жизнью.
Чонгук просит не так уж и много: быть покладистым он умеет, слушать и слышать способен, а то что не хватает искренности в словах и действиях, тут уж ничего не поделаешь. Себя не заставишь что-то чувствовать, не прикажешь сердцу привязаться, если ему не хочется.
Тэхён к нему не испытывает тех чувств, которые питал когда-то к Хёнсоку, но это ведь совсем необязательно. Их брак преследует определённые цели, и ни о какой любви речи не идёт. Может быть, через время удастся взрастить в себе другие чувства, например, уважение — чем тебе не достойное чувство? Чтобы жить под одной крышей, многого ведь не надо: лишь бы не было противно видеть друг друга, а остальное придёт само по себе. Тэхён надеется. У них нет такой привилегии, как любить, но зато они могут попытаться стать ближе, найти какую-нибудь точку соприкосновения.
Объективно Чонгук не самый плохой человек. Да, со своими заморочками и тараканами в голове, но у кого их нет? Глупо отрицать тот факт, что Тэхёну ещё повезло с супругом. На его месте мог оказаться кто угодно, тот же самый господин Чон, его отец, который старше его чуть ли не в три раза. Чонгук ещё достаточно молод, к тому же хорош собой, стоит попытаться пойти к нему навстречу. Сделать шаг вперёд, каким бы трудным он не казался. Тэхён делает это не только ради мужчины, но и ради себя. Хочет доказать себе, что не до конца омертвел, ещё способен чувствовать. Деваться всё равно некуда. Дорога ведёт только вперёд, прямиком в неизвестность.
Горничная помогает с одеждой. Тэхён надевает одну из любимых рубашек с глубоким вырезом, заправляя её в облегающие брюки тёмно-коричневого цвета из плотной ткани. На ногах лодочки с кисточками, на шее — кулон овальной формы на длинной нити. Спускаясь на первый этаж, он замечает Чонгука за столом и лёгким движением руки поправляет вьющиеся волосы, стараясь скрыть волнение. От собственных мыслей в голове образовался беспорядок.
— Доброе утро. — Звучит достаточно сухо, но мужчина всё же удивлённо поднимает брови, когда тёплые губы касаются его щеки.
Тэхён садится напротив своего мужа и принимается завтракать, не обращая внимания на непонимание, сковавшее чужое лицо. И снова это хладнокровие даже тогда, когда в груди мечется сердце. Чего опять волнуется? Разве не оно жаждало перемен?
Чонгук, скривив губы в ухмылке, здоровается в ответ. Его вид, как всегда, безупречен: рубашка чистая и выглаженная, твидовый жилет застёгнут на все пуговицы, волосы уложены, а лицо свежее, ни намёка на похмелье. И всё же есть кое-что, что не ускользает от внимательного взгляда Тэхёна: сухость во рту. Чонгук постоянно тянется к соку, чтобы смочить губы, а с приходом Тэхёна так и вовсе не выпускает стакан из ладони.
— Почему Вы так рано ушли? Неужели моё присутствие в постели Вас смутило? — с лёгкой улыбкой, которую только удалось изобразить, интересуется Тэхён и чуть хмурится из-за своего вопроса. Непривычно заводить разговоры первым, к тому же на подобные темы.
Скрасить завтрак непринуждённой беседой кажется хорошей идеей. Они слишком мало разговаривают друг с другом.
— Отнюдь, я был приятно удивлён им. — Чонгук переводит взгляд на него. — Вы прелестны даже во сне. — Улыбается в ответ.
Тэхён почему-то даже не осмеливается поднять голову.
— И всё же утром я Вас не обнаружил.
— Не хотел мешать Вашему сну. Прислуга сказала, что Вы поднимаетесь с постели не раньше девяти. — Он на секунду о чём-то задумывается. — В тот момент, когда меня уже нет дома, — добавляет не без издёвки. Тэхён на такой выпад реагирует спокойно. Бесполезно отрицать, что чужое присутствие его отчасти напрягает. Ему по душе одиночество.
— Порой меня выматывают Ваши ночные визиты, — глаза в глаза говорит Тэхён, выдерживая пронзительный взгляд. Рядом стоящая прислуга с интересом наблюдает за ними, делая вид, что совсем не слушает разговор.
— Да? — ухмыляется Чонгук.
Они смотрят друг на друга несколько секунд. Настроение за столом быстро меняется. Обоих, что уж скрывать, веселит этот диалог. Тэхён опускает взгляд обратно в свою тарелку, поджимая губы, чтобы не улыбнуться. И откуда в нём столько игривости? В любом случае его поведение вызвано не притворством. Такое впервые.
— Пожалуй, к этой теме мы вернёмся позже. А сейчас, — Чонгук, убирая салфетку с колен, поднимается со стула и разглаживает жилет ладонями, — мне пора. — И взмахивает ладонью, прося принести пиджак. Дворецкий протягивает нужную вещь, однако мужчина остаётся стоять на месте, поглядывая на Тэхёна. Раздумывая над своими словами. — А как же попрощаться? — Весело хмыкает, явно оставшись довольным разговором. Нужно пользоваться столь невиданной щедростью.
Тэхён поднимает глаза и смотрит вопросительно, тогда Чонгук подходит к нему и наклоняется к лицу, держась за спинку стула. Дворецкий, как и остальная прислуга, отворачивают головы, не смея в открытую наблюдать за происходящим. Чонгук терпеливо дожидается действий с его стороны, смотря в красивые глаза цвета карамели, в которых виднеются всполохи, каких раньше он не видывал. Что-то изменилось в них, определённо, и как он мог упустить этот момент?
Тэхён, отложив столовые приборы на стол, тянется двумя руками к чужому лицу и припадает губами к другим. Целует смело, без стеснения, не прерывает зрительного контакта, проводит влажным языком по нижней губе, словно демонстрирует, что совсем не растерян его просьбой.
Чонгук даже не скрывает своего удивления, лишь улыбается в поцелуй и отстраняется первым. Прочистив горло, он хлопает глазами, прикасаясь пальцами к губам, сохранившим тепло поцелуя, а после, взглянув на дворецкого, уходит в смешанных чувствах. Кажется, впервые Тэхён его смутил, да ещё и на людях. Ему за это совсем не стыдно, если только малость неловко, но это дело легко поправимое.
— Хорошего дня.
***
День, на удивление, проходит спокойно. После долгого завтрака в компании супруга настроение было хорошим, даже чересчур для середины недели, потому в голову пришла идея занять себя чем-нибудь интересным. Выводя незамысловатые линии кистью на холсте, Тэхён позволяет себе подумать об утреннем разговоре с Чонгуком. Воспоминания его удивлённого лица вызывают усмешку.
Неужели Чонгук рассчитывал на то, что поставит его в неловкое положение? Вчерашние предположения подтверждаются: опасаться Чонгука — лишь изводить себя лишний раз. Если вести себя чуть смелее, вреда это точно не принесёт. Такими весьма компрометирующими разговорами он сможет поднимать настроение и Чонгуку, и себе заодно. А там постепенно удастся устранить остальные недомолвки. Да, их очень много, но ведь надо с чего-то начинать.
Мужчине, если быть честным, многого не надо. Тэхён может обойтись лишь малым — вниманием. Этого достаточно, чтобы Чонгук раздобрел, а там, быть может, и его сердце сможет оттаять. План самый простой, но попробовать всё-таки стоит. Хочется чувствовать себя если не в своей тарелке, то хотя бы в том месте, где стены не будут на него давить. Нужно позаботиться о собственном комфорте.
Рисование успокаивает и снимает усталость. Получившуюся картину он просит убрать куда-нибудь подальше, сам же идёт в кабинет, сталкиваясь с Хосоком на лестнице. Уж его он точно не ожидал увидеть, тем более в отсутствие Чонгука. И что он здесь забыл?
Мужчина вежливо кланяется, проходя мимо, и, почувствовав удивлённый взгляд в спину, останавливается. Тэхён поднимает голову.
— Чонгук уже вернулся? — вскидывая брови, спрашивает он, пускай и знает заранее ответ. Дворецкий бы предупредил о возвращении господина.
— Я как раз поехал его забирать. — Звучит вполне уверенно. Тэхён ещё несколько секунд смотрит на него, пытаясь отыскать что-то подозрительное в выражении лица, однако Хосок даже не шевелится. Лишь слабо улыбается и кивает, задерживая взгляд на чужих глазах дольше положенного. Затем просто уходит.
И всё же странно видеть личного водителя в доме в то время, как самого Чонгука нет. Хосок не вызывает неприязни или отвращения, Тэхёну даже импонируют его хорошие манеры и чистый взгляд, направленный исключительно в глаза. Многие же предпочитают изучать собеседника во время разговора, а тому словно даже неинтересна чужая внешность. Это удивляет.
Возникшие подозрения не отпускают. Тэхён догоняет мужчину уже на улице, когда тот открывает дверь автомобиля. Лёгкая растерянность на лице Хосока быстро сменяется улыбкой. Тэхён тяжело дышит после бега, поправляя рубашку, его щёки покрылись едва заметным румянцем. Он с минуту смотрит на Хосока, не зная, зачем вообще побежал за ним. Холодный воздух, пропитанный осенью, задувает под одежду, заставляя приобнять себя за плечи.
— Что Вы делали в доме? — Хмурится Тэхён.
Хосок почему-то хмыкает, видимо, догадался, что его визит вызвал вопросы. Он взмахивает папкой с документами, которую Тэхён по какой-то причине не заметил в его руках при встрече. Становится неудобно.
— Не беспокойтесь, Чонгук мой хороший друг, и он мне доверяет, — говорит Хосок спокойным тоном и садится за руль.
«А Вы ему доверяете?» — остаётся не озвученным.
Тэхён провожает взглядом чёрный автомобиль, пока тот не скрывается за воротами, и даже не знает, как должен реагировать на ситуацию.
***
Дворецкий, увидев его напротив двери кабинета, даже не останавливает, только предупреждает, что Чонгук, возможно, снова вернётся без настроения. Причину такого предположения Хичоль не называет, Тэхён и не настаивает. Он садится в полюбившееся кресло, подбирая под себя ноги, и зачем-то возвращается мыслями к разговору с Хосоком. Что-то в нём отталкивает и одновременно цепляет. Редко можно встретить человека, крутящегося в высших кругах, но при этом сохранившим искренность во взгляде. Хосок кажется доброжелательным, спокойным, и в то же время не возникает ощущения, что он подстраивается под кого-то, как привык это делать сам Тэхён.
Возможно, бессмысленно рассуждать о незнакомом человеке. Вряд ли Чонгук называет его другом понапрасну.
К тому моменту, как Чонгук застаёт его возле своего книжного шкафа, Тэхён заканчивает с расстановкой книг по алфавиту. Заняться всё равно было нечем, а так он хотя бы сделал полезное дело и отложил пару книг на стол, чтобы после забрать их себе. А ещё это отвлекло от посторонних мыслей. Чонгук, должно быть, уже давно заметил нередкие пропажи из своего шкафа, однако ни разу не обмолвился на этот счёт. Ему совсем не жалко, а Тэхёну интересно — почему бы и не закрыть на это глаза?
Закрыв за собой дверь, мужчина проходит в кабинет и наблюдает с неподдельным интересом, как чужие длинные пальцы скользят по старым обложкам книг. Он снимает пиджак, вешая его на спинку кресла, чтобы тот не помялся, расслабляет плечи. Лёгкая усталость в теле мгновенно забывается. Видеть Тэхёна в своём кабинете — приятная неожиданность.
Тэхён, остановив взгляд на одной из обложек, зачитывает вслух автора:
— Ги де Мопассан. — Он слегка хмурится. — Не знал, что для подобного у Вас найдётся место.
— Тебя удивляет наличие французского писателя на моей полке? — Чонгук подходит ближе и тянется к книге, нарочно задевая чужие пальцы своими. — Ах, «Bel ami». — Он улыбается. — Это подарок моего одного хорошего друга. Однажды он заявил, что во мне есть что-то схожее с главным героем романа — Жоржем Дюбуа. Прочти как-нибудь на досуге…
— В этом нет нужды. — Тэхён убирает книгу на своё место. Чонгук же поднимает брови. — У Вас нет ничего общего с этим бездушным циником.
— Надо же?
Скрыть своё удивление сложно. Чонгук поворачивается к нему лицом и ждёт ответа, пока в это время Тэхён, смотря в глаза, делает шаг в сторону, чувствуя себя неловко из-за опасной близости.
— У Вас другое мнение на этот счёт?
Мужчина пожимает плечами.
— Обольститель из меня никудышный, да и связей с замужними женщинами у меня не было, но... — Чонгук почему-то замолкает, словно не уверен в достоверности своих слов, — кто знает, может, я тоже жаден до чужих денег?
— Не судите себя строго. Обольститель из Вас получился бы прекрасный.
— Вот как?
Тэхён уже хочет что-то ответить, но отвлекается на стук в дверь. Дворецкий с позволения господина ставит на стол два блестящих бокала и бутылку вина, вытащенную прямиком из погреба, затем, коротко взглянув на Тэхёна, забирает поднос и удаляется. Чонгук не мог знать о его присутствии в кабинете, если только Хичоль не предупредил его об этом. В любом случае мужчина не был сильно удивлён, увидев супруга на своей территории. Тэхён не побоялся прийти к нему по своей воле (или же по другой причине), и ему это льстит. Даже очень.
Чонгук обходит свой стол и усаживается в кресло, положив ногу на ногу.
— Я только что понял, что мы с Вами никогда толком не разговаривали. — Его взгляд ползёт по широким брюкам вверх, останавливаясь на рубашке с объёмным бантом на шее. Кажется, стоит потянуть за ленточку, как вещица распахнётся и откроет вид на острые ключицы. Все его пожелания были учтены — это не может не радовать. — Расскажите что-нибудь о себе.
— Что именно Вас интересует? — Тэхён тоже устраивается в кресле, поглядывая время от времени на стоящую бутылку, что не остаётся незамеченным. — У меня нет никаких увлечений.
— Однако Вы перечитали многие книги из моей коллекции, — подмечает Чонгук.
— А Вы думали, я не умею читать?
Чонгук безоружно улыбается.
— Даже для меня сложно читать Скотта или Хаггарда в оригинале, что уж говорить о том же Мопассане. — Он складывает руки в замок, внимательно наблюдая, как чужие губы расплываются в невинной улыбке, словно в этом нет ничего удивительного.
Для Тэхёна это и правда мелочи.
— Моя мама обучала меня языкам чуть ли не с пелёнок. Говорила, что в наше время образованность хорошо ценится, но пока что эти знания мне не пригодились. — В голосе проскальзывает едва уловимое разочарование. Чонгук чувствует его, потому и молчит пару минут, принимая слова на свой счёт. Он тянется к вину, разливая алкоголь по бокалам, и встаёт с места, чтобы предложить выпить вместе с ним. Тэхён не отказывается.
— Что ещё я не знаю о Вас? — спрашивает Чонгук, задерживая взгляд на его глазах.
— Проще спросить, что Вы знаете обо мне. — Смело следует в ответ.
Чонгук согласно кивает головой.
Тэхён прав: ему ничего неизвестно о нём, но как раз таки это распаляет интерес ещё больше. Он, словно закрытая книга, прочесть которую хочется, но не получается. Чонгук, делая глоток вина, обещает себе справиться хотя бы за пару месяцев. Кто знает, может, подобрать нужный ключ окажется не так уж и сложно?
— Не думай, что мне безразличен твой внутренний мир.
— Однако изучать внешнее строение моего тела Вам куда интереснее. — Тэхён как-то невесело хмыкает.
Ведь что бы там ни говорил Чонгук, правда напрашивается сама: он с завидной регулярностью появляется в его постели, но заводить разговоры не торопится. Нет времени? Или желания?
Да, Тэхён всё прекрасно понимает. Он здесь не для увлекательных бесед за чашечкой чая, и всё равно задевает, скребётся в груди от этого осознания. Если бы Чонгук с таким же рвением разговаривал с ним, как залезал в брюки, то, быть может, их отношения давно бы сдвинулись с мёртвой точки.
Если до сегодняшнего дня Тэхёна устраивало положение вещей, он сам избегал любого контакта, даже зрительного, то теперь ловит себя на мысли, что не хочет, чтобы его держали в этом доме только для секса. Он человек пускай и не самый разговорчивый, но точно не глупый, поддержать диалог сможет.
— Неужели я Вас привлекаю только в сексуальном плане?
Чонгук наполняет его бокал снова и поднимает удивлённый взгляд.
— С чего вдруг такие мысли?
Тэхёну рассмеяться хочется. С чего такие мысли? Да они видятся только в кровати, ночью, перекидываются парами фраз и… на этом, в общем-то, и заканчивается их общение. Разве это правильно?
— Я понимаю, что кольцо на моём пальце ничего для Вас не значит, как и для меня, но можем ли мы хотя бы сделать вид, что интересны друг другу? Не как любовники. — Он делает глоток вина, смакуя вкус на кончике языка.
Чонгук какое-то время молчит. Отходить, по всей видимости, даже не собирается, так и стоит рядом, периодически поглядывая на обтянутые брюками стройные ноги.
— Кажется, Вы только что намекнули на то, что кроме секса меня ничего не волнует. — Мужчина ухмыляется. — Мне даже обидно, что Вы такого мнения обо мне.
— Вы сами наталкиваете на такие мысли.
— Надо же… — задумчиво тянет он. — А я раньше думал, что это Вы со мной не хотите разговаривать, а не наоборот. — Чонгук дожидается ответа, но Тэхён, прижав губы к бокалу, молчит, поэтому он продолжает: — Меня радует тот факт, что Вас беспокоят такие вещи, и я не отрицаю своего промаха. Будет приятно поговорить с Вами после рабочего дня, если Вы не против. — Он прерывается на глоток. Чонгук подходит ближе и ловит чужой взгляд. — Нашим отношениям нужно время, Вы согласны?
Тэхён, смотря в его глаза, несмело кивает.
— Не сочтите за грубость, но да, мне действительно нравится… — он вдруг улыбается, — изучать Ваше тело, как Вы сами выразились. — Взгляд опускается к приоткрытым губам. — Получать удовольствие от длинных разговоров — это, конечно, прекрасно, но разве стоит обманывать себя? Идти против природы? Люди подвержены своим инстинктам, мы порой похожи на животных, наши желания низкие и примитивные. Для меня нет ничего зазорного признаться в том, что я наслаждаюсь близостью. — Чонгук сглатывает, неотрывно наблюдая за движением чужих губ. — Что есть великое наслаждение, как не секс? Это всего лишь потребность, но зато какая важная и нужная.
— У нас с Вами разное мнение на этот счёт, — тише обычного произносит Тэхён. Этот разговор слишком откровенный, оттого и интригующий. Они уже взрослые люди, нет смысла ходить вокруг да около и стесняться говорить о естественных вещах, и всё равно ему неуютно.
— Да? — Хмыкнув, Чонгук убирает пустой бокал на подлокотник и склоняется над ним, нависая словно грозовой тучей. — Так посвяти меня в свою правду. Я тебя внимательно слушаю. — От его проникновенного взгляда становится душно. Тэхён чувствует себя загнанным в угол, и самое страшное в этом то, что он не пытается выбраться. Смотрит в ответ, будто загипнотизированный, а мысли в голове бегают туда-сюда, нагоняя панику.
— Занятие любовью — вот истинное наслаждение. Людьми правят чувства и эмоции, наши поступки не должны быть лишены их. — Он опускает голову, чтобы сосредоточиться на том, что хочет сказать. — Какой смысл заниматься сексом с человеком, которого ты не любишь?
— А как же влечение? Страсть? Симпатия? Разве этого недостаточно? — Чонгук хмурится.
— Это всё мимолётно. Может, человеком и правят инстинкты, но я бы не хотел опускаться до уровня животного. Вы, должно быть, никогда не занимались любовью, раз говорите такое.
Тэхён отчётливо помнит всё, что чувствовал тогда, с Хёнсоком. Это не описать словами — это нужно прочувствовать, иначе не поймёшь. Ведь когда ты отдаёшь человеку, которого любишь, своё тело и свою душу, ты понимаешь, что важен не сам факт уединения, а то, что творится в этот момент внутри, в самой голове, — именно это имеет значение.
Чужие пальцы впиваются в подлокотник, Чонгук сильно напрягается, словно задет его словами. Тэхён это замечает, потому и поднимает неуверенный взгляд.
— Я надеюсь, когда-нибудь Вы почувствуете это.
— Так позволь понять тебя. — Мужчина наклоняется для поцелуя, но Тэхён прикладывает указательный палец к его губам и мотает головой.
— Вы меня не любите и, возможно, никогда не полюбите…
— Почему ты так в этом уверен? — Чонгук перехватывает его ладонь и коротко целует выпирающие косточки. — Я ведь даже ещё не попробовал.
— Это зависит не от Вас, а от вашего сердца. Пока в нём уже кто-то находится, другому там нет места.
То же самое касается его. Он всё ещё думает о Хёнсоке, вспоминает его, чувствуя забытый трепет в груди, а Чонгук по-прежнему любит свою супругу — это читается в его глазах, в той боли, что отражается во взгляде при виде семейной фотографии, своей прошлой жизни.
Так стоит ли им давать друг другу шанс, когда их сердца закрыты?
— Всё, что было до тебя, уже не имеет значения. — Чонгук всё-таки отстраняется и разрывает зрительный контакт. Говорить тяжело и неприятно, но это правда. Нет смысла цепляться за то, чего уже нельзя вернуть, однако Тэхён полностью прав: он его не любит, но это ведь может измениться. — Я буду рад, если ты меня полюбишь. Не сразу, хотя бы со временем. — Он поправляет пуговицу на жилете и выпрямляется. — Так будет легче и тебе, и мне.
— Il faut aimer pour être aimé ¹, — выдаёт на чистом французском Тэхён, заставляя задержать дыхание.
Судя по удивлённому взгляду Чонгука, он понял смысл фразы, потому и замер, пытаясь переварить услышанное. Тэхён же, пользуясь его замешательством, удаляется из кабинета, оставляя после себя сладкое послевкусие на нетронутых губах.
Чонгук несколько секунд смотрит ему вслед, растерянно улыбаясь. Не послышалось ли ему? Или Тэхён действительно… даёт шанс их отношениям?
Тот быстрым шагом идёт по коридору, надеясь добраться до своей комнаты и спрятаться, но чужие руки обхватывают поперёк живота и прижимают к стене. Чонгук выдыхает куда-то в губы и тяжело дышит. Всё ещё сомневается, не верит, что так резко могло всё поменяться. Ещё вчера Тэхён вёл себя так, словно его совершенно не волнует происходящее, не волнует и сам Чонгук, а теперь говорит такие вещи и весь дрожит рядом с ним. Показывает, что всё-таки не безразличен к ситуации.
— Прислуга может увидеть, — шепчет Тэхён, явно думая не о том, что их могут заметить посреди коридора.
От Чонгука исходит необъяснимая аура, заставляющая опустить взгляд в пол. Сопротивляться чужой силе не хочется, Тэхён, наоборот, ловит себя на мысли, что не против подчиниться. Кажется, пора принять тот факт, что Чонгук вызывает в нём эмоции. Ощущая его мощную грудь и тёплые ладони на своём теле, Тэхён не может унять дрожь в коленях. Густой туман затмевает сознание, очерчивая чёткое желание прикоснуться.
— Тебя заботит только это? — Чонгук говорит прямо в губы, обдавая те словно огнём, заставляя расплавиться.
Тэхён тянется к нему первым, не выдерживая скопившегося напряжения. Чонгук обхватывает лицо ладонями и вжимает в стену, отвечая на поцелуй с напором. Перед глазами всё размывается, руки бродят по телу, цепляясь за плечи, чтобы не упасть. Сминая чужие податливые губы своими, Чонгук скользит рукой по шее вниз и вслепую развязывает бант на рубашке, который ему приглянулся с самого начала. Все ограничители сгорают моментально.
Тэхён тёплый и непривычно ласковый. Сам льнёт ближе, отвечая на жадные поцелуи, даже пальцы путает в тёмных волосах, притягивая к себе за затылок. И как тут устоять?
— Ты с ума меня сводишь, — выдыхает мужчина, покрывая нежную кожу горячими поцелуями.
Несдержанный стон прокатывается по пустому коридору. Чонгук залезает под рубашку и пальцами ползёт к лопаткам. Гладит уже собственнически, жадно, не встречая сопротивления. Тэхён извивается змеёй в его руках и раскрывает губы, чтобы набрать в лёгкие побольше кислорода. Голова кружится от таких нетерпеливых ласк. Чонгук разворачивает спиной к себе и вжимает грудью в стену, проходясь зубами по открытой шее, а он выгибается, виляя бёдрами, вынуждая сгорать в этом неконтролируемом танце страсти.
Они сгорают оба. Разгорячённые тела прижимаются друг к другу. Чонгук приспускает чужие брюки вниз, пристраиваясь сзади, и расстёгивает ширинку, чтобы поскорее почувствовать весь этот горючий коктейль из эмоций. Тэхён подливает масло в огонь низкими стонами, выставляет руки вперёд, опираясь ими на стену, и Чонгук тянется ладонью к чужой, накрывая сверху. Хочет показать, что не совсем бесчувственный, каким Тэхён его считает. Он тоже может нуждаться в прикосновениях, а не просто бездумно двигать бёдрами, припечатывая к стене резкими толчками.
Чонгук, чувствуя горячее нутро, сжимает его пальцы крепче. Под веками фейерверки взрываются, внутри всё пульсирует, заставляет толкаться ритмично, немного грубо, так несдержанно. Вот, о чём он говорил в кабинете. Разве его не размазывает по стенке от той самой страсти? Вряд ли любовь даст такой же сильный эффект.
Дворецкий, поднимаясь по лестнице, удивлённо поднимает брови и, услышав неприличные звуки, разносящиеся по всему этажу словно эхом, тормозит на месте, а после торопливо спускается обратно. Кажется, вино действительно сблизило. Оно ли?
Чистое безумие, разливающееся по телу, дурманит. Невозможно противиться накатывающей волне соблазна. Каскад эмоций опьяняет сознание, путает мысли. Чонгук чувствует себя так, словно ещё мгновение, и он рассыплется мелкой пылью у чужих ног. Пожар, разметавшийся в груди, вирусом распространяется по крови, вызывая необъятное желание поглотить всё тепло чужого тела.
Чонгук содрогается в ярком оргазме, теряясь в пространстве, и обессиленно валится вперёд, ища опору, чтобы не свалиться с ног. На губах расцветает удовлетворённая улыбка, а в голове мощнейший взрыв. Он прижимает обмякшего Тэхёна к себе и шепчет в самое ухо:
— Я согласен.
______________________________________
¹ Хочешь быть любимым – люби.
Очень советую почитать книгу, упомянутую Чонгуком, или же посмотреть экранизацию вместе с Паттинсоном в главной роли,это пушка