11 Глава: Логово
После урока мы пошли чуть дальше от школы, туда, где стоит старый школьный сарай. Он давно не используется по назначению, но, как я слышала, теперь служит Ксавье. Мы с Уэнсдэй прятались за деревьями, пока он не вышел, и только тогда подошли ближе.
Сарай выглядел обычным — облупившаяся краска, скрипучая дверь, запах старого дерева. Но внутри нас ждал ужас.
Все стены были покрыты рисунками. Монстр — в разных позах, в движении, в тени, в атаке. Его когти, глаза, зубы. Он был везде. На холстах, на бумаге. Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Каждому художнику нужна муза, — сказала Уэнсдэй, оглядываясь. Её голос был спокойным, почти насмешливым.
Я не могла отвести взгляд. Это было... пугающе красиво.
— Он... неплохо рисует, — пробормотала я, хотя мне хотелось кричать.
На столе я заметила два листа. Один — просто монстр, в деталях. Второй — монстр в каком-то логове. Я не знала, что это значит, но знала, что это важно. Я взяла их, спрятала в рюкзак.
Мы уже вышли из сарая и начали уходить, но тут Ксавье.
— Что вы здесь делаете? — спросил он, нахмурившись.
— Ничего, — ответила Уэнсдэй, как ни в чём не бывало. — Просто увидели, как ты сюда ходишь, и решили узнать, что это.
— Это моя арт-студия, — сказал он. — Директор Уимс разрешила мне пользоваться. Здесь... моё пространство.
— Можно зайти внутрь? — спросила я, стараясь говорить спокойно.
— Сейчас не лучшее время, — он замялся. — Там не убрано. В другой раз. А зачем вы меня искали? — спросил он, глядя на нас с подозрением.
— Я хотела спросить, — начала я, но Уэнсдэй перебила меня.
— Изабель хотела спросить, пойдёшь ли ты с ней на бал.
Я замерла.
— Что?
Ксавье удивился, но улыбнулся.
— Серьёзно? Ну... да, конечно. Почему бы и нет?
Он ушёл, а я осталась стоять, ошеломлённая. Потом повернулась к Уэнсдэй.
— Какой бал?! С Ксавье?! Ты с ума сошла?
— Ты хотела задать вопрос. Я просто помогла сформулировать, — ответила она, как будто это было очевидно.
— Я хотела спросить, пойдет ли он с тобой на бал, а не это!
— Иногда, чтобы получить ответ, нужно задать неожиданный вопрос.
Я закатила глаза.
— Ты просто хочешь, чтобы я пошла на бал с потенциальным монстром.
— Или с тем, кто рисует его слишком хорошо, — сказала она. — В любом случае, мы будем рядом.
Я посмотрела на рисунки в рюкзаке.
— Надеюсь, он не нарисует меня.
Мы вернулись в комнату, и я едва успела скинуть рюкзак, как Инид уже начала прыгать по полу, сияя как новогодняя гирлянда.
— Ты идёшь на бал! — взвизгнула она. — Изабель! На бал! Это же... это же чудо! Я знала, что ты не останешься в стороне! Теперь осталось уговорить Уэнсдэй!
— Не надейся, — буркнула Уэнсдэй, не отрываясь от своей машинки. — Я предпочитаю вскрытия, а не танцы.
— Ну хоть ты, Изабель, — Инид подскочила ко мне. — Ты знаешь, что тебе нужно?
Я посмотрела на неё, уставшая, раздражённая, с головой, полной рисунков монстра и царапин на шее Ксавье.
— Пуля в голову, — ответила я.
— Нет, — сказала она, не моргнув. — Платье. И мы пойдём за ним вместе. Это будет весело! Я знаю идеальное место в городе, там продаются платья, которые даже Уэнсдэй заставят улыбнуться. Ну... почти.
Я молчала. Не хотелось говорить. Не хотелось идти. Не хотелось быть частью всего этого.
— А с кем ты идёшь? — спросила Инид
Я всё ещё молчала. И тогда, конечно, Уэнсдэй решила, что пора внести ясность.
— С Ксавье, — сказала она, как будто объявляла диагноз.
Инид замерла. Радость на её лице чуть потускнела.
— В смысле... с Ксавье? А как же Тайлер?
Я не ответила. Просто прошла к своей кровати и легла, отвернувшись к стене.
— Это всё из-за Уэнсдэй, — пробормотала я. — Я никуда не пойду.
— Ты пойдёшь, — сказала Инид, мягко, но твёрдо. — Потому что я знаю, где продаются платья, которые заставляют забыть даже о монстрах. И потому что ты заслуживаешь быть красивой. Не ради кого-то. Ради себя.
Я не ответила. Но когда она потянула меня за руку, я не сопротивлялась.
Мы поехали в город. Инид болтала без остановки, Уэнсдэй сидела с видом, будто её отправили на казнь, а я смотрела в окно, пытаясь понять — кем я буду на этом балу.
_______________________________________________________
Машина остановилась у тротуара, и Инид выскочила первой, как щенок, учуявший запах конфет. Мы с Уэнсдэй вышли следом, но энтузиазма в нас было примерно столько же, сколько в похоронной процессии.
Магазин был... розовый. Не просто розовый — он был воплощением сахарного кошмара. Вывеска блестела глиттером, витрины переливались сердечками, а внутри — ряды платьев, будто вырванных из сна Барби.
— Что это за беспросветный ад? — спросила я, глядя на фасад.
— Похоже на место, где души умирают от переизбытка пастельных тонов, — добавила Уэнсдэй.
Инид, конечно, сияла.
— Это наш первый совместный поход по магазинам! Вы только представьте! Мы втроём, выбираем платья, смеёмся, примеряем... Это будет легендарно!
Я закатила глаза.
— У нас с Уэнсдэй есть дела поважнее, чем поиски тряпок. Иди с остальными девочками, Инид.
Она надулась, но быстро махнула рукой и побежала внутрь, уже обсуждая с продавщицей, как ей идёт розовый.
Мы пошли дальше по улице. Я думала, что Уэнсдэй просто молчит, как обычно, но вдруг она остановилась. Я обернулась — и тоже замерла.
На витрине стояли два платья.
Одно — черное, как полночь, но не мрачное. Оно дышало тайной. На манекене оно выглядело неподвижным, но в воображении уже двигалось — рюши на плечах колыхались от ветра, многослойная юбка шуршала, как шепот теней. Высокий воротник придавал образу строгость, а широкий пояс на талии — силу. Это было не просто платье. Это был вызов. Оно не просило быть красивой. Оно требовало быть опасной.
Второе — белое, как первый снег, но не холодное — оно сияло мягко, будто хранило тепло чужих мечтаний. Блестки на ткани мерцали, как звёзды, пойманные в шелковую сеть. Корсетный верх обнимал манекен с такой точностью, что казалось — платье ждёт кого-то конкретного. Открытые плечи, длинные рукава, расширяющиеся к запястьям, — всё в нём было одновременно величественным и хрупким. Юбка ниспадала плавно, образуя лёгкий шлейф, как след от кометы. Оно не просто стояло — оно смотрело на неё. Как будто знало. Как будто звало.
Мы смотрели на них, не говоря ни слова. И вдруг из магазина вышла доктор Кимбот.
— Они вам к лицу, — сказала она, будто знала, что мы здесь. — Будто сшиты специально для вас. Свет и тень. Инь и ян.
Мы не ответили. Просто ушли.
Через пару минут мы были в участке, а именно в кабинете шерифа Галпина. Он смотрел на нас с усталостью, как будто ждал, что мы снова принесём слухи и догадки.
Я достала рисунок. Один из тех, что забрала из «студии» Ксавье. На нём — монстр. Тот самый, что мы видели в лесу.
— Мы знаем, что он там, — сказала я. — Мы трое. Мы видели следы. Мы знаем, что это не просто легенда.
Шериф вздохнул.
— Вы подозреваете того, кто это нарисовал?
Мы кивнули. Я — чуть заметно, Уэнсдэй — уверенно.
— Пока вы не принесёте точные улики, — сказал он, вставая, — можете даже не говорить ничего. Подозрения — это не доказательства.
Мы вышли из участка, и уже хотела свернуть к дороге, когда увидела, как к нам идёт Тайлер. Он шёл спокойно, с той лёгкой полуулыбкой, которую обычно прячет за стойкой кафе.
— Ну что, — сказал он, прищурившись, — что вы натворили сегодня?
— Ничего неожиданного, — ответила я, стараясь звучать легко. — Хотя твой отец сегодня особенно раздражительный.
— Мне не привыкать, — усмехнулся он. — Я слышал, что у вас Вороний бал намечается. В кафе все только о нём и говорят.
— Видимо, мы с Уэнсдэй единственные равнодушны к нему, — сказала я, бросив взгляд на подругу. Та, как всегда, выглядела так, будто бал — это просто шумная форма пытки.
— Значит, ты не идёшь? — спросил он, чуть наклонив голову.
Я замолчала. На секунду. На две. А потом выдохнула:
— Из-за кое-кого мне пришлось согласиться. В целях самосохранения.
— Ну да, понимаю... наверное. Кто он?
— Ксавье.
— Ясно, — сказал он, и начал уходить. Но на полпути остановился, не оборачиваясь. — Надеюсь, вы там повеселитесь.
— Тайлер, — позвала я.
Он остановился. Повернулся. В глазах — боль, обида, и что-то ещё, что я не могла сразу распознать.
— Знаешь, может, я не в себе, — сказал он. — Но ты сама подаёшь мне знаки. Я думал, мы нравимся друг другу. Поцелуй вчера... А потом ты выкидываешь такое. Я не знаю, что и думать. Я для тебя вообще кто? Больше чем друг? Или просто игрушка?
Мне стало стыдно. Словно кто-то сорвал с меня маску, которую я даже не знала, что ношу.
— У меня просто... много дел, — сказала я. Слишком тихо. Слишком неуверенно.
Он усмехнулся, но в этом не было ни капли тепла.
— Ну спасибо, что прояснила. Звони, если я когда-нибудь продвинусь в твоём списке дел.
Он ушёл. Я стояла. Смотрела ему вслед. На глазах слёз не было. Не время. Не место.
— Что за поцелуй? — спросила Уэнсдэй, как будто обсуждала погоду.
Я не ответила сразу. Просто смотрела на дорогу, где исчез Тайлер.
— Я дура, — сказала я вслух. Не ей. Себе.
Уэнсдэй не прокомментировала. Просто пошла дальше. А я осталась стоять. Внутри — пусто. Как будто я сама себя вычеркнула.
__________________________________________________
Мы уже вернулись в школу, и теперь находились в сарае Юджина. Здесь было уютно — по-своему. Запах дерева, гудение ульев за стеной, стеклянные банки с мёдом, аккуратно расставленные на полках. Уэнсдэй наклеивала фотографии на наш стенд, методично, как будто собирала мозаику из ужаса.
Я стояла рядом, держа в руках один из рисунков, тот самый — с монстром в логове.
— Спасибо, что разрешил поставить стенд здесь, — сказала я, глядя на Юджина.
Он пожал плечами, улыбаясь.
— Ничего. Мой улей — ваш улей. Это тот монстр из леса? — спросил он, кивая на рисунок.
— Что ты про него знаешь? — сразу включилась Уэнсдэй, как всегда — прямолинейно.
— Ничего, — ответил Юджин. — Только то, что мне запретили ходить туда. Сказали, что там опасно. Что медведь нападает.
Он замолчал, потом порылся в ящике и достал банку мёда — янтарную, с золотистыми пузырьками.
— Можете передать это Инид? — спросил он, чуть смущённо. — И... может, замолвить словечко? Вдруг она пойдёт со мной на бал?
Я улыбнулась.
— Вряд ли, но я передам. Обещаю.
Мы замолчали. Уэнсдэй прикрепила последний снимок, и я снова взглянула на рисунок. Кругообразное пространство, тени. Что-то в нём было знакомо, но я не могла понять, что именно.
И тут Юджин подошёл ближе, прищурился.
— Я знаю, где это.
Мы с Уэнсдэй переглянулись.
— Где? — спросила я.
— Там, где я раньше собирал насекомых. Там есть похожая пещера, заросшая мхом. Я видел её пару раз, но не заходил. Слишком... странная.
— Мы идём, — сказала Уэнсдэй, уже собирая вещи.
Я кивнула.
— И если это действительно логово — мы должны знать, кто туда ходит. И зачем.
И мы пошли. Внутри — тревога. Но и решимость.
_____________________________________________________
Овраг был тёмным, заросшим, будто сам лес пытался скрыть то, что находилось внутри. Пещера зияла в склоне, как рана в земле — узкая, с неровными каменными краями, поросшими мхом.
Мы стояли перед ней, и я, сдерживая дрожь, спросила:
— Юджин, а что ты тут делал?
Он пожал плечами, оглядываясь.
— Собирал образцы насекомых. Здесь редкие виды. Но я давно сюда не ходил. Слишком... странное место.
Он замолчал, потом тихо добавил:
— Как думаете... он внутри?
— Сейчас проверим, — сказала Уэнсдэй, уже направляясь к входу.
Я пошла за ней, чувствуя, как воздух становится плотнее, будто сама пещера дышала.
— Я не люблю такие замкнутые пространства, — пробормотал Юджин, глядя на тёмный проход.
Уэнсдэй обернулась, уголки её губ дрогнули.
— Если я закричу как резанная — значит, я в диком восторге.
И она полезла внутрь.
Юджин вздохнул и последовал за нами. Я шла последней, чувствуя, как мрак обволакивает, как каждый шаг отдаляет нас от школы, от света, от нормальности.
Внутри было холодно. Каменные стены сужались, и мы шли почти на ощупь. Фонарик Уэнсдэй выхватывал из темноты странные формы — корни, трещины, обломки.
И вдруг — мы оказались в расширении. Комната, если её можно так назвать. Потолок низкий, стены покрыты царапинами.
— Это... логово, — прошептала я.
Вокруг были кости. Мелкие, крупные. Некоторые — явно человеческие. Я сжала кулаки, чтобы не задрожать.
— Там, — сказал Юджин, указывая на стену. — Наручники.
Они висели на ржавом крюке, как забытая угроза.
Я опустила взгляд — и увидела на полу коготь. Изогнутый, с зазубринами. Я подняла его, чувствуя, как он холоден, как будто хранил в себе остатки ярости.
— Это не просто монстр, — сказала я. — Он... охотится. И он был здесь недавно.
Уэнсдэй взяла коготь, изучая его.
____________________________________________________
Я снова в сарае Ксавье. Но теперь одна. Воздух здесь пах краской, растворителем и чем-то ещё — металлическим, тревожным.
Я прошлась вдоль столов, заглядывая под холсты, в ящики, в коробки с кистями. И вдруг замерла у мусорного ведра. Взяв кисточку, я вытащила салфетку. На ней — кровь. Свежая. Быстро запихала её в пластиковый пакет, как будто это был трофей.
И тут — дверь распахнулась.
Ксавье.
Я резко обернулась. Он стоял в проёме, глаза расширены.
— Как ты сюда вошла?
Я шагнула вперёд, голос твёрдый:
— Откуда ты знаешь, как выглядит монстр? Или это просто автопортрет?
Он замер, как будто я ударила его словами.
— Ты думаешь.. что это я?
— Ты напал на Роуэна? — спросила, не мигая.
— Ты перешла уже все границы, — сказал он, голос дрожал. — Это существо... оно является ко мне во снах. Уже несколько недель. Я начал рисовать его, чтобы избавиться от образа. Но однажды... коготь вылез из рисунка. И поцарапал меня.
Он отодвинул край рубашки и указал на царапину.
Я сжала зубы.
— Значит, ты не можешь контролировать свои силы. Или просто не пытаешься.
— Я не чудовище! — выкрикнул он.
Я достала рисунок — тот самый, с логовом.
— А откуда ты знаешь, где оно? Такая точность. Какие у тебя чудесные сны, Ксавье.
Он побледнел.
— Вы тогда приходили не на бал звать... вы рылись в моих вещах.
— Искали правду, — сказала я.
— Просто ненормальные, — прошипел он. — Ни о ком не думаете, кроме себя. Убирайся.
Я молча вышла, но чувствовала, как в кармане тяжелеет коготь, а в пакете — салфетка с кровью. И в голове — вопрос: а если вдруг Ксавье не монстр... то кто?