12 Глава: Ближе, чем вчера
Мы влетели в кабинет шерифа, не стуча. Дверь ударилась о стену, и он, сидевший за столом с чашкой кофе, едва не расплескал её.
— Вот, — сказала Уэнсдэй.
Я кинула два пакета на стол. Один — с когтем, другой — с салфеткой, пропитанной кровью.
— Это коготь монстра, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — И кровь подозреваемого. Вам нужно сопоставить ДНК.
Шериф приподнял бровь, медленно отставляя чашку.
— Ты мне указываешь, что делать?
— Вы просили улики, — сказала Уэнсдэй, холодно. — Вот они.
Он взял пакет с салфеткой, прищурился.
— Чья это кровь?
— Сначала результаты ДНК, — ответила я. — Потом — объяснения.
Он откинулся в кресле, глядя на нас с раздражением.
— Я в игры не играю, Аддамс и Ванторн.
— Мы тоже не играем, — сказала Уэнсдэй. — Мы расследуем.
Шериф вздохнул, как будто мы были головной болью, которая не проходит.
Он молча взял телефон, набрал номер.
— Да, это Галпин. Мне нужно срочно заявление на сравнение ДНК.
Он бросил взгляд на нас.
— Если это окажется просто... грязная салфетка и коготь енота — вы обе будете писать объяснительную. Под диктовку.
— Если это окажется не енот, — сказала Уэнсдэй, — вы будете писать отчёт. О том, как мы предотвратили следующую атаку.
Он не ответил. Только снова вздохнул — и посмотрел на пакеты, как будто они были бомбой с таймером.
_____________________________________________________
Во внутреннем дворе академии Юджин сидел на скамейке, уронив плечи. Его взгляд был потухший. Он ковырял землю носком ботинка, будто искал там ответы.
Я подошла, присела рядом.
— Что с лицом?
Он вздохнул.
— Встретил Инид. Спросил, получила ли мёд. Она сказала, что да... и что это мило. А потом добавила, что идёт на бал с кем-то другим.
Я кивнула, мягко.
— Я тебя предупреждала.
Он усмехнулся, но без радости.
— Знаю. Просто... хотел попробовать.
Мы немного помолчали. Вокруг — студенты, готовящиеся к балу, гирлянды, музыка из колонок. Всё казалось слишком ярким, слишком шумным.
— Слушай, — сказала я, — во время бала мы с Уэнсдэй планируем устроить засаду. У пещеры. Монстр может вернуться. Мы не можем упустить шанс.
Он поднял голову.
— Вы хотите, чтобы я пошёл с вами?
— Конечно. Ты знаешь местность. И... ты один из нас.
Он встал, поправил кофту.
— Тогда пошли. Я не для балов. Я для ульев. И ловушек.
Я улыбнулась.
— И для раскрытия тайн.
__________________________________________________
Наступил следующий день. Вечер. Бал.
За день изменилось многое. Например, то, что Уэнсдэй, к своему глубокому неудовольствию, пошла на бал с Ксавье. Он застукал меня в сарае, прогнал, и Уэнсдэй, чтобы все таки проследить за ним, решила пойти вместо меня. Она ушла, мрачная, как грозовая туча, но зато в красивом платье. В том самом с витрины.
А я осталась в комнате. Не для танцев. Для засады.
Я рылась в полке, пытаясь найти фонарик. Вещь сидел на столе, покачивая пальцами, как будто наблюдал за моими поисками с профессиональным интересом.
— Где же ты... — пробормотала я, отодвигая книги, коробки, старые тетради. — Юджин уже, наверное, ждёт. Надеюсь, он взял батарейки.
Вдруг — стук в дверь.
Я вздохнула, направляясь к ней.
— Юджин, я уже бегу. Ты взял запасные батарейки для фонарика?
Открываю дверь — и замираю.
Тайлер.
Он стоит, немного смущённый, но улыбается.
— Привет. Я... получил записку. И, честно, после нашего последнего разговора я думал, что ты не рада будешь меня видеть. Но это приглашение... оно было таким искренним. Милым. Я не ожидал.
Я в шоке.
— Подожди. Подожди минуту.
Захлопываю дверь. Поворачиваюсь к Вещи.
— Ты. Что. Ты сделал?!
Он невинно поднимает пальцы, как будто не понимает, о чём я.
— Ты написал записку? Ты подбросил её Тайлеру?!
Он стучит по столу. Один раз. Уверенно.
— Ты меня подставил! У меня нет платья! Я не собиралась идти! Я должна идти с Юджином!
И тут он стучит по краю кровати.
Я разворачиваюсь.
На покрывале лежит то самое белое платье. То, что мы с Уэнсдэй видели на витрине. То самое белое. Оно сияет в мягком свете лампы, как будто ждало меня всё это время.
Я замолкаю.
— Ты... — шепчу я. — Ты всё это спланировал?
Вещь делает жест, будто поправляет воображаемый галстук. И я понимаю — он не просто помощник. Он — союзник. И, возможно, лучший романтик среди нас.
Я смотрю на платье. На дверь. На себя.
Я не думала. Просто села за стол, взяв зеркало. Я знала, как выглядеть так, чтобы мир замер.
Открыла косметичку. Руки двигались быстро, уверенно. Подводка — чёрная, тонкая, идеальная стрелка. Тени — серебристые, с лёгким блеском, как отражение луны на воде. Щёки — чуть румяные, на скулы нанесла блёстки, губы — мягкий розовый, почти невесомый.
Волосы — собрала в высокий, гладкий хвост. Они мягко обрамляли скулы, подчёркивали глаза. Всё было... правильно.
Платье лежало на кровати, как вызов. Я подошла, взяла его. Вещь уже был рядом, ловко помогая застегнуть молнию, поправляя ткань на руках. Он был, как всегда, точен, заботлив, почти трогателен.
Я взяла каблуки. Белые, блестящие, как будто сотканы из света. Они идеально подходили к платью — и, конечно, Вещь каким-то образом тоже их достал. Он просто молча поставил их рядом, как будто знал, что они понадобятся.
Когда я встала и посмотрела в зеркало — я замерла.
В этом белом платье я была бесподобна. Оно струилось по телу, как свет, как снег, как мечта. Оно ловило свет, блестело, будто дышало. Я выглядела... как модель. Не жертва. Не охотница. А та, кем могла быть и за кем следят взгляды.
— Ну что, — сказала я, глядя на Вещь. — Пойду удивлять.
Он сделал жест, будто кланяется.
Я улыбнулась. И впервые — не из вежливости. А потому что внутри было тепло.
Я вышла из комнаты.
Тайлера за дверью не было. Он уже спустился в холл, и, когда начала спускаться по лестнице, он поднял голову.
И замер.
— Ты... — он выдохнул, будто забыл, как говорить. — Ты выглядишь... прекрасно. Правда. Очень красиво.
Я чуть опустила взгляд, смущённо улыбнулась. Щёки порозовели, и на секунду почувствовала себя не охотницей, не беглянкой, а просто девушкой, которую кто-то увидел — по-настоящему.
Тайлер сделал шаг ближе, медленно, будто боялся спугнуть момент. Он наклонился, его рука почти коснулась моей талии, губы — близко, совсем близко...
— Эй, — раздался голос за спиной. — Что происходит?
Мы вздрогнули. Юджин стоял за спиной Тайлера, нахмуренный, с рюкзаком за плечами.
— Мы же собирались в засаду у пещеры, — напомнил он, глядя на нас. В голосе — не упрёк, а усталость. Понимание.
Я молчала. Тайлер смотрел на Юджина, не зная, что сказать.
— Я понял, — тихо сказал Юджин. — Я пойду один.
— Нет, — сказала я, наконец. Голос был твёрдый, но мягкий. — Один не ходи. Это опасно. Завтра пойдём вместе.
Юджин смотрел на меня. Долго. Потом кивнул.
— Ладно. Завтра.
Он развернулся и ушёл, не оглядываясь.
Я вошла в зал, и всё сразу стало другим. Музыка гремела, огни вспыхивали и гасли, как дыхание чего-то живого, и на миг мне показалось, что я попала в другой мир — яркий, шумный, почти волшебный. Почти. Потому что внутри всё равно оставалась тяжесть. Она не кричала, не давила, но была — как камешек в ботинке, мешающий идти, но не настолько, чтобы остановиться.
Тайлер догнал меня. Я почувствовала его шаги, быстрые, решительные, и голос — тихий, почти шёпот:
— Что за засада у пещеры?
Я не ответила. Не здесь. Не сейчас. Этот зал был слишком громким, слишком живым, чтобы говорить о тенях.
Мы вошли в гущу праздника. Студенты танцевали, смеялись, кто-то фотографировался. Всё казалось таким лёгким, таким чужим. Я чувствовала себя гостьей в собственном сне.
И тут появилась мисс Торнхилл. Элегантная, как всегда, в белом платье, с бокалом в руке и той самой улыбкой, от которой никогда не знаешь — она тебе рада или уже всё про тебя знает.
— Изабель, рада тебя видеть. Ты выглядишь потрясающе.
Я кивнула, стараясь не выдать, как бешено колотится сердце. Почему я так нервничаю? Это же просто вечер. Просто люди. Просто Тайлер рядом.
— Знакомьтесь, это Тайлер, — сказала я, и голос прозвучал почти спокойно.
— Галпин, — добавила мисс Торнхилл, прищурившись.
Я повернулась к Тайлеру, удивлённо.
— Два стакана, с крышкой и без пены, — сказал он, чуть смущённо. — Кофейня. Город маленький.
Мисс Торнхилл кивнула:
— Здесь невозможно хранить секреты. Всё всплывает.
И вот тут я напряглась. Не сильно, но достаточно, чтобы почувствовать, как кожа на плечах стала чуть холоднее. Что-то в её тоне, в этих словах — было неуютным. Как будто она знала больше, чем должна. Как будто я — уже часть какой-то игры, о которой не просила.
Я улыбнулась. Кивнула. И ушла, сказав, что отойду за напитками. Я скользнула между танцующими, как тень, как ветер. И с каждым шагом напряжение растворялось. Музыка, огни, смех — всё это затягивало, как вода, и я позволила себе на миг поверить, что я здесь. Что я среди своих.
Инид подбежала, сияя, как всегда. Её энергия была заразительной, как солнечный луч в пасмурный день.
— Ты выглядишь замечательно! Просто вау! И ты с Тайлером, что у вас?
Я пожала плечами. Не потому что не хотела говорить — просто не знала, как.
— Непонятно. Всё... сложно.
— Типично, — фыркнула Инид, но тут же замолчала. Потому что к нам подошла Уэнсдэй.
— Нам с Белли нужно поговорить наедине, — сказала она спокойно, но твёрдо.
Инид кивнула и отошла. А я осталась. С ней. С той, кто всегда была загадкой, холодом, острым лезвием правды.
— Это я попросила Вещь написать Тайлеру приглашение, — сказала она, глядя мне прямо в глаза.
Я замерла. Не сразу поняла.
— Ты? Зачем?
— Потому что это ведь из-за меня вы тогда поругались.
Внутри — всплеск. Эмоции, воспоминания, слова, которые я не сказала. Которые он не сказал. Всё это вдруг стало ближе, как будто кто-то открыл окно, и воздух стал другим.
— Я думала, ты не вмешиваешься, — прошептала я.
— Обычно — нет. Но ты мне не безразлична. И я виновата.
Я смотрела на неё. И впервые — впервые — видела не холод, не отстранённость. А заботу. Странную, тихую, почти незаметную. Но настоящую.
И я не знала, что сказать. Только чувствовала — что-то меняется. Что-то важное. И, может быть, я готова это принять.
Когда Уэнсдэй ушла, я осталась одна — почти. Пространство вокруг вдруг стало тише, как будто воздух сам затаил дыхание. Я почувствовала, как кто-то приближается, и, не оборачиваясь, уже знала — Ксавье. Его шаги были резкими, будто он шёл не просто ко мне, а к чему-то, что давно копилось внутри.
Он остановился рядом, и я повернулась. Его лицо было напряжённым, губы сжаты, взгляд — колючий.
— Зачем ты привела Тайлера? — спросил он. Не просто спросил — бросил, как обвинение.
Я не изменила выражения лица. Не потому что не почувствовала укол, а потому что не хотела давать ему власть над моими эмоциями.
— А тебе какое дело? — ответила я спокойно, почти отстранённо.
Он не отступил. В его голосе было что-то личное, что-то, что он долго носил в себе.
— Ты ведь не знаешь, какой он человек. И что он сделал.
Я бросила взгляд на Тайлера. Он стоял чуть дальше, у колонны, будто сам не знал, имеет ли право быть здесь. Его поза была неловкой, чужой. И всё же — знакомой. Я видела в ней ту же неуверенность, что иногда чувствовала в себе.
— Просвети, — сказала я, глядя Ксавье в глаза. Я не боялась услышать правду. Я боялась не знать её.
— Он и его друзья... когда-то напали на меня. Издевались. Уничтожили мои граффити. Просто потому что я был другим.
Я кивнула. Не потому что согласна. Просто чтобы он знал — я услышала. Я не отвергла его боль, но и не позволила ей затмить мою собственную реальность.
Я вышла из зала. Не потому что хотела убежать. Мне нужно было пространство. Тишина. Я села на диванчик в коридоре, где музыка звучала глухо, как из другого мира. Мир, в котором всё было проще. Или хотя бы понятнее.
Я не думала о Ксавье. Его слова — важные, но не определяющие. Я думала о Тайлере. О том, что между нами. Что это значит. Что я чувствую.
И вот — шаги. Осторожные. Тайлер.
— Ты ушла за напитками и не вернулась, — сказал он тихо. — Всё в порядке?
Я посмотрела на него. Его глаза были настороженными, как у человека, который боится услышать то, что уже знает.
— Ксавье рассказал мне про тебя, — ответила я.
Он опустил глаза. Сел рядом, но не слишком близко. Я видела его спину — напряжённую, будто он готовился к удару. И мне вдруг стало больно. Не за то, что он сделал. А за то, как он жил с этим.
— Ты всё равно бы узнала, — сказал он. — Но я уже не такой. Я мог бы сказать, что не хотел. Или что это был несчастный случай. Но это была бы ложь.
— Зачем ты это сделал?
Он замолчал. Я слышала, как он дышит. Как собирается с силами.
— Я мог бы придумать кучу оправданий. Но не буду. Я не знаю, зачем. Тогда... я был другим. Меня отправили в лагерь. И там я понял, что не хочу быть злым мальчиком, который винит других в своих бедах. Я совершил плохой поступок. Но я не плохой человек.
Я молчала. Не потому что не знала, что сказать. А потому что чувствовала — слова сейчас не главное.
Я медленно пододвинулась. Сцепила его руку со своей. Он вздрогнул, но не отстранился. Повернулся ко мне.
Наши лица были близко. Очень близко. Я чувствовала его дыхание — тёплое, осторожное. Его взгляд был честным. Без защиты. Без маски.
Поцелуй начался мягко. Как прикосновение, которое спрашивает: «Можно?» Он был тёплым, медленным, как обещание. Как признание, которое не требует слов.
Потом — чуть глубже. Его ладони обхватили моё лицо, пальцы скользнули по щеке, по линии подбородка. Я прижалась ближе, моя рука легла на его грудь. Я чувствовала, как бьётся его сердце. И оно не было чужим.
Поцелуй стал насыщеннее. В нём было всё: боль, прощение, надежда. Он не был идеальным — он был настоящим. И это было важнее.
Поцелуй закончился, но тишина между нами осталась. Не неловкая — скорее, наполненная. Я чувствовала, как его дыхание касается моей кожи, как его пальцы всё ещё едва касаются моей щеки. Мы были близко. Ближе, чем когда-либо.
Я открыла глаза и посмотрела на него. Он был напряжён, будто ждал, что я скажу что-то, что разрушит всё.
— И что это всё значит? — спросила я тихо, почти шёпотом.
Он не отвёл взгляда. Не испугался. Не начал оправдываться.
— Это значит, что я хочу быть больше, чем просто друг, — сказал он. — Я не прошу невозможного. Просто... не отталкивай меня.
Его голос был искренним. Без давления, без требований. Просто просьба. Простая, человеческая.
Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Не страх. Не сомнение. А тепло. Тихое, осторожное.
Я чуть улыбнулась. Не широко — но он заметил. Его плечи расслабились, взгляд стал мягче.
Я снова поцеловала его.
На этот раз — без вопросов. Без анализа. Просто потому что хотела. Потому что он был рядом. Потому что в этот момент всё было правильно.
Его губы были тёплыми, знакомыми. Он ответил на поцелуй с той же осторожной нежностью, как будто боялся спугнуть. Я положила ладонь на его щеку, почувствовала, как он чуть наклоняется ближе, как его рука скользит по моей спине.
Поцелуй был тише, чем первый. Но в нём было больше. Больше доверия. Больше желания быть рядом. Больше нас.
Когда мы отстранились, я не сказала ни слова. Просто осталась рядом. И он — тоже.