7 Глава: Святая святых
Победа пахла дымом, потом и сладкой местью. Кубок По — наконец-то наш. Команда «Кисуль» вырвала его из когтей Бьянки, и это было не просто триумфом — это было заявлением.
Во дворе академии Невермор царила суета. Студенты толпились, кто-то снимал сторис, кто-то кричал, кто-то просто стоял в шоке. Директор Уимс, как всегда, держалась сдержанно, но даже она не смогла скрыть лёгкой улыбки, когда вручала кубок Инид.
Мы с Уэнсдэй тихо удалились от толпы и присели возле старой статуи, где обычно никто не задерживался. Я вытянула ноги, наслаждаясь тишиной, а Уэнсдэй вдруг замерла.
— Смотри, — сказала она, указывая на руки статуи.
Там была книга. Каменная, как у обычных статуй, но на обложке — тот самый знак. Как на рисунке Роуэна.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Мы не искали её — она сама нас нашла.
— Это не совпадение, — сказала я.
— Совпадения — для нормисов, — ответила Уэнсдэй.
В этот момент нас нашла Инид. Она всё ещё сияла, как победительница Олимпиады.
— Что вы тут делаете? Прячетесь от фанатов? — спросила она, присаживаясь рядом.
— Прячемся от шума, — ответила я. — И от Бьянки.
— Вы пойдёте праздновать? — её глаза были полны надежды.
— Подумаем, — сказала Уэнсдэй, уже погружённая в книгу.
— Ну ладно. Я всё равно буду танцевать с кубком. — Инид встала и ушла, оставив нас в тени статуи.
__________________________________________________
Ночь. Комната погружена в мягкий полумрак. Инид спит, обняв кубок, как будто он может сбежать. Уэнсдэй сидит за своей машинкой, пальцы стучат по клавишам, как будто она печатает не роман, а приговор.
А я — на кровати, с телефоном. Переписываюсь с Тайлером.
Тайлер:
Ты сегодня была огонь. Даже в ушках.
Я:
Ты видел фото? Это был стратегический манёвр.
Тайлер:
Стратегия, которая отвлекает меня от сна. Спасибо.
Он прислал селфи. На фото — он, в мягком свете, волосы чуть растрёпаны, взгляд — тёплый, чуть насмешливый. Красивый. Милый. Как всегда.
Я улыбнулась. Сохранила фото. Решила — распечатаю. Потом. Может, даже повешу на стену.
В ответ — моё фото. В позе, которую я давно отработала. Чуть дерзкая, чуть игривая. Я веду мини блог, и да — у меня есть своя аудитория. Я умею быть заметной. И мне это нравится.
Тайлер:
Ты хочешь, чтобы я не спал вообще?
Я:
Ты же сказал, что я отвлекаю. Я просто делаю это качественно.
Он прислал смайлик с сердцем. Я чуть покраснела, но не показала виду.
— Изабель, — раздался голос Уэнсдэй. — Хватит фотосессий. Нам нужно вернуться к статуе. Там есть следы. И, возможно, ответы.
Я вздохнула, убрала телефон.
— Ладно. Но если я исчезну — пусть Тайлер знает, что я выглядела потрясающе.
Уэнсдэй не ответила. Она уже собиралась. А я — шла за ней. В ночь. В тайну. В то, что может изменить всё.
___________________________________________________
Фонарики прорезали густую тьму, выхватывая из мрака каменные черты статуи Эдгара По. Он смотрел вперёд, будто знал, что кто-то однажды придёт за его тайной.
Я подошла ближе, прищурилась, и, не раздумывая, забралась на постамент. Камень был холодным, но устойчивым. На руке статуи лежала книга — не просто часть скульптуры, а как будто настоящая.
— Здесь текст, — прошептала я, — похоже на стихи. Загадки.
Уэнсдэй молча подошла ближе, остановилась чуть в стороне, в луче света.
Я начала читать:
— «Противоположность луны».
— Солнце, — ответила Уэнсдэй без паузы.
Я кивнула, продолжила:
— «Мир между нашими».
— Преисподняя.
— «Два месяца до июня».
— Апрель.
— «Цветок-самосев».
— Василек.
— «На один больше, чем на один».
— Два.
— «Его листья плачут на землю».
— Ива.
— «Она тает на солнце».
— Лёд.
— «Его начало и конец так и не найдены».
— Круг.
— «У каждого правила есть одно».
— Исключение.
Я замерла, глядя на последнюю строку:
— «Ответ издаст резкий треск».
Мы переглянулись. И одновременно — щёлкнули пальцами.
Щелчок. Второй. Камень под ногами дрогнул.
Статуя Эдгара По медленно отодвинулась в сторону, открывая узкий проход вниз. Каменная лестница, ведущая в темноту, пахнущую сыростью и чем-то древним.
— Ты это почувствовала? — спросила я, голос мой был почти шёпотом.
— Это было не просто загадкой, — ответила Уэнсдэй. — Это было приглашением.
Мы включили фонарики на максимум и начали спускаться. Каменные ступени скрипели под ногами, воздух становился плотнее. Внизу нас ждало нечто — возможно, забытое, возможно, опасное. Но точно — настоящее.
Каменные ступени вели всё глубже, и с каждым шагом воздух становился плотнее, прохладнее, будто сам мрак обволакивал нас. Фонарики выхватывали из темноты старые гравюры на стенах — символы, латинские фразы, выцветшие изображения глаз, переплетённых с корнями.
Мы оказались в зале. Потолок был высоким, своды — арочными, а стены — заставлены книжными полками. Это была библиотека. Но не обычная. Тайная. Скрытая. Общество, которое не хотело быть найденным.
— Это… — я замерла. — Это не просто архив.
— Это общество, — сказала Уэнсдэй, глядя на герб, выгравированный на полу. — Беладонна.
В углу зала — старинная витрина с фотографиями. Уэнсдэй подошла ближе, остановилась, и я увидела, как её лицо чуть изменилось.
— Это мои родители, — сказала она, указывая на фото. — Мама… она смотрит на меня так, будто знает, что я здесь. И не одобряет.
Я подошла ближе. На фото — молодые Мортиша и Гомес. В мантиях, с серьёзными лицами. Мортиша действительно смотрела в камеру с холодной уверенностью. И в этом взгляде было что-то… предупреждающее.
— Они были частью этого? — спросила я.
— Или пытались разрушить это. — Уэнсдэй отвернулась.
Я начала осматривать полки. Книги были древние, с кожаными переплётами, некоторые — с замками. И вдруг — я увидела её. Ту самую. Книга, из которой Роуэн вырвал рисунок. Я взяла её, открыла — внутри были страницы, исписанные от руки, схемы, пророчества, имена.
— Уэнсдэй, — сказала я, — это она.
Она подошла, взяла книгу, молча положила её в свой рюкзак.
— Уходим, — сказала она. — Пока нас не нашли.
Но нас уже нашли.
Резкий звук — шаги. И прежде чем мы успели повернуться, на наши головы накинули мешки. Ткань — грубая, запах — пыльный.
____________________________________________________
Темнота под мешком была абсолютной. Я слышала только дыхание Уэнсдэй рядом — ровное, как будто её связали не впервые. Меня — связали. Руки — за спиной, верёвка — грубая, но не слишком тугая. Я могла двигаться. Могла думать.
И думала я о том, кто решился на это. Кто прячется за тайной, которую мы только начали распутывать.
Мешок с головы сняли резко. Свет ударил в глаза, и я моргнула, пытаясь сфокусироваться.
Перед нами — несколько фигур. В мантиях, капюшонах, лица скрыты. Они стояли полукругом, как жюри, как суд. Один из них шагнул вперёд.
— Кто посмел проникнуть в святая святых? — голос был глухим, театральным.
Я фыркнула.
— Можешь снять маску, Бьянка. Мы тебя узнали.
Фигура замерла. А потом — сняла капюшон. Конечно, Бьянка. За ней — остальные.
— Как вы сюда попали? — спросил Ксавье, глядя на нас с тревогой.
— Роуэн показал, — ответила Уэнсдэй. — Левый карман.
Он подошёл, достал из кармана её штанов сложенный лист. Раскрыл — рисунок. Тот самый.
— Знак на рисунке привёл нас к статуе, — сказала Уэнсдэй. — А там мы и разгадали код.
— В смысле код? — произнес какой-то парень. — Я думал мы просто щелкаем пальцами.
— Этот клуб — только для элиты, — сказала Бьянка, скрестив руки. — Для тех, кто достоин.
— Для тех, кто умеет прятаться за капюшонами? — я подняла бровь.
Они начали говорить — о традициях, о тайнах, о миссии клуба «Беладонна». Слова лились, как мёд, но в них не было вкуса. Только самодовольство.
— И что теперь делать с ними? — спросила Бьянка, глядя на нас, как на проблему.
— Пусть принесут клятву, — предложил Ксавье. — Уэнсдей здесь точно не лишняя — он кивнул на фото ее родителей.
— Я против, — сказала Бьянка. — Они не подходят.
— Расслабься, — сказала я. — Нам ваш клуб не нужен.
Молчание. Кто-то кашлянул. Кто-то опустил взгляд.