4 Глава: Сумасшедшие
Утро было серым. Не из-за погоды — из-за того, что мы знали, а никто не хотел слушать.
Мы шли по коридору Невермора, рядом с директором Уимс и шерифом Галпином. Уэнсдэй шла уверенно, как будто её вызвали не на допрос, а на лекцию, которую она собиралась провести. Я — чуть позади, с тяжестью в груди. Образ монстра, глаза, кровь — всё это не отпускало.
— Как это — не нашли тело? — первой заговорила Уэнсдэй, голос её был холодным, но в нём слышалось раздражение.
— Ни тела, ни крови, ни следов, — ответил шериф, не глядя на нас. — Мы прочесали весь лес. Роуэна там нет.
— Это невозможно, — сказала я. — Мы видели, как монстр растерзал его. Прямо перед нами. Всё произошло быстро, мы не успели его разглядеть, но это было реально.
Шериф остановился, повернулся к нам.
— Это кто-то из школы. Я уверен.
— Это не так, — вмешалась Уимс, голос её был натянут, как струна. — Вы сходите с ума, Галпин. Никаких доказательств.
— Доказательства? — он усмехнулся. — У меня есть статистика. И интуиция. А у вас — желание всё замести. Уже три трупа.
Мы вошли в кабинет. Уимс закрыла дверь, прошла к столу и села, сложив руки.
— Роуэн наверное сбежал, — сказала она. — Я звонила его родителям. Он пока с ними не связывался, но..
Я не выдержала.
— Мертвецы телефоном не пользуются.
Тишина. Шериф бросил на меня взгляд — не злой, скорее удивлённый. Уимс нахмурилась.
— Изабель, ты уверена в том, что видела?
— Я не просто видела. Я чувствовала. Он был там. Он умер. И мы — свидетели.
— Что вы делали в лесу ночью? — спросил шериф, резко меняя тему.
— Мы услышали странный шум, — ответила Уэнсдэй. — И пошли посмотреть.
— Одни? В темноте? — он прищурился.
— Мы не совсем обычные девочки, — сказала я. — И если бы мы не пошли, возможно, кто-то другой оказался бы на месте Роуэна.
Уимс встала, подошла к окну.
— Спасибо, Мисс Аддамс и Ванторн. Вы свободны.
— Нам нужно поговорить с шерифом наедине, — сказала Уэнсдэй, глядя прямо на Уимс. Голос её был ровным, но в нём звучала сталь.
— Это не предусмотрено, — резко ответила директор. — Вы ученицы, а не следователи.
— Тогда я заберу их в участок, — вмешался шериф, устало, но твёрдо. — Для дачи показаний. Официально.
Уимс сжала губы, как будто проглотила лимон.
— Пять минут. Не больше. — Она вышла, хлопнув дверью чуть громче, чем следовало.
В кабинете повисла тишина. Я повернулась к шерифу, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Кто-то скрывает убийство, — сказала я. — Поэтому вы не можете найти Роуэна. Это не случайность.
Шериф вздохнул, провёл рукой по лицу.
— Ванторн, я не спал всю ночь, я устал от игр.
— Я в игры не играю, — ответила я. — Это правда. Мы были там. Мы видели, как он умер. И если вы не верите нам — вы рискуете стать следующим.
Он посмотрел на меня, долго, будто пытался понять, лгу ли я. А потом перевёл взгляд на Уэнсдэй.
— Если бы вы не хотели нас слушать, вы бы нас не слушали, — сказала она. — Вы знаете, что монстр существует. И вы боитесь признать это.
Молчание. Густое, как дым. Шериф не ответил. Он просто смотрел на нас, и в его глазах было что-то — не страх, но усталое признание.
И вдруг — дверь открылась.
На пороге появился помощник шерифа, женщина с короткими волосами и тревожным лицом.
— Вам нужно это увидеть, — сказала она, и открыла двери полностью.
И там — стоял Роуэн.
Живой.
Целый.
Смотрел на нас, как будто ничего не произошло.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Уэнсдэй напряглась, глаза её сузились.
— Это невозможно, — прошептала я.
А он — просто стоял. И улыбался.
_____________________________________________________
Комната психолога была слишком светлой. Слишком чистой. Как будто здесь пытались стереть всё, что не укладывалось в рамки.
— Зачем вы солгали об убийстве? — спросила женщина, глядя на нас. Голос её был мягким, но в нём сквозила недоверчивая строгость.
Я сжала пальцы. Уэнсдэй склонила голову, как хищник, изучающий добычу.
— А зачем вы спрашиваете, если всё равно уверены, что мы лжём? — сказала она. — Вы уже всё решили. Вам не нужны факты. Вам нужна удобная версия.
— Мы видели это своими глазами, — добавила я. — Мы были там. Мы не выдумали монстра. Мы не выдумали смерть.
Психолог продолжала говорить. Что-то о травме, о коллективной галлюцинации, о подростковой склонности к драме. Я перестала слушать. Слова её были как белый шум — бесполезные, пустые.
Уэнсдэй спорила. Холодно, резко, с логикой, как ножом. Но я не могла больше сидеть здесь.
Я встала и вышла.
На улице воздух был прохладным, и я вдохнула его с облегчением. И тут — он.
Тайлер.
Стоял у ступеней, руки в карманах, взгляд — настороженный, но тёплый.
— Ты решила остаться? — спросил он. — Ходишь к психологу?
— Потому что надо, — ответила я. — Не потому что хочу.
Он кивнул, будто понял больше, чем сказал.
— Я тоже хожу. По решению суда. — Он усмехнулся, но в этом не было веселья.
Мы пошли рядом, не торопясь. Он смотрел на меня, будто искал что-то в моём лице.
— Я не знал, что думать, — сказал он. — Ты просто исчезла с фестиваля. Побежала за Уэнсдэй. А потом… потом отец рассказал мне. Это безумие.
Я остановилась.
— Только никто, включая твоего отца, нам не верит.
Он посмотрел на меня. Долго.
— Я верю. — Улыбнулся. — Я тебе верю.
И пошёл к двери, где только что появилась Уэнсдэй. Она бросила на него взгляд, оценивающий, как всегда. А потом — на меня. И в её глазах было то, что я не ожидала: одобрение.
___________________________________________________
Школа гудела. Не от уроков, не от звонков — от сплетен.
Мы с Уэнсдэй шли по коридору, и каждый шаг сопровождался взглядами. Кто-то шептался, кто-то откровенно указывал пальцем. Слова, которые мы ловили на лету, были не самые приятные:
— «Это те, что видели монстра…»
— «Говорят, они в лесу с трупами…»
— «Сумасшедшие, сто процентов…»
Я чувствовала, как внутри всё сжимается. Не от страха — от злости. Мы говорим правду, а нас делают изгоями. Уэнсдэй, как всегда, была невозмутима. Её лицо — маска, взгляд — ледяной. Но я знала: она всё слышит. И запоминает.
Мы свернули к заднему двору, чтобы хоть немного уйти от шума. Там, среди деревьев и старых скамеек, было чуть спокойнее. И именно там мы нашли Инид.
Она стояла у длинной деревянной лодки, которую её команда раскрашивала. Краски были повсюду — на досках, на одежде, на волосах. Инид подбадривала ребят:
— Ярче! Смелее! Если Бьянка снова победит, я ей глаза выцарапаю!
— Мы бы с радостью посмотрели на это, — сказали мы с Уэнсдэй в унисон, появившись у неё за спиной.
Инид взвизгнула, обернулась и расплылась в широкой улыбке.
— О, вы вернулись! — она бросилась к нам, обняла меня, а Уэнсдэй просто похлопала по плечу. — Тут такое творится! Кубок По! Это типа соревнование на воде, каждый год. И каждый год выигрывает Бьянка. Но в этом году… мы надеемся на чудо.
— Кубок По? — переспросила я.
— Да! Команды соревнуются на лодках. Кто быстрее, кто круче. И кто не утонет. — Она рассмеялась. — Вы можете прийти поболеть за нас. Или просто посмотреть с берега. Но если вы решите участвовать… будет весело.
Я бросила взгляд на Уэнсдэй. Та прищурилась, как будто уже просчитывала, как потопить чужую лодку.
— Мы подумаем, — сказала я.
Инид вернулась к команде, а мы остались стоять рядом с лодкой, наблюдая, как краски ложатся на дерево, как солнце играет на воде, и как, несмотря на всё — жизнь в Неверморе продолжает течь.