VI 1.
Серое утро едва пробивалось сквозь завесу ливня, который, казалось, только усиливался с восходом солнца. Минхо сидел в гостиной у горящего камина, старый дом сырел, с трудом справляясь с непогодой. Потоки воды стекали по окну, размывая контуры деревьев сада. В этом году убытки будут колоссальные.
Ночью он спал беспокойно, просыпаясь от каждого шороха, ожидая возвращения Джисона.
Тот вернулся далеко за полночь — промокший, измученный, с воспаленными глазами. Они едва перекинулись парой слов. «Новый оползень, — только и сказал Джисон устало. — Штаб цел, но всю территорию у подножия, которую расчищали четыре дня, снова завалило». После короткого разговора и даже не ужиная, он ушел спать.
Теперь, наблюдая за небом, которое, казалось, решило излить на землю весь запас воды, накопленный за год, Минхо с трудом подавлял тревогу. Его мысли метались между беспокойством о Джисоне, который сейчас принимал душ, и тревогой за тех, кто все еще оставался под землей, в холодной пещере, отрезанный от мира тоннами камня и воды.
Джисон проводил немало времени в ванной. Этот водный человек искал воду повсюду, словно готовый остаться там жить. Он вышел только через полчаса, на ходу вытирая волосы полотенцем. На экране телевизора шли утренние новости — прямая трансляция с горы Мюррей, где спасатели в розовых и ярко-оранжевых дождевиках пытались организовать новые проходы через завалы.
Из своей комнаты вышла сонная Эзра, которую, похоже, разбудил шум воды.
— Джисон, ты опять израсходовал всю горячую воду? — проворчала она, потягиваясь. — Я готова убить за горячий душ и чашку нормального эспрессо.
— Извини, — улыбнулся Джисон. — Но про эспрессо я ничего не знаю, это не я.
Минхо мимолетно скользнул взглядом по телу дайвера. Впрочем, полуголым он видел его не раз, этот отличный парень так и соблазнял его, но Минхо все боролся с собой. Грыз кактус, кололся, но продолжал. Он хотел поговорить, но никак не выпадало подходящего момента. Может ли в такой обстановке и вовсе быть подходящий момент, чтобы поговорить о чувствах?
Феликс хозяйничал на кухне, звеня чашками. Эзра бросила взгляд на экран, где показывали кадры вчерашнего спасения, и тяжело вздохнула. Не успела она что-то сказать, как ее телефон разразился звонком. Взглянув на экран, она поморщилась, но ответила.
— Да, Алекс. Доброе утро, — ее голос звучал достаточно вежливо. — Да, я видела эту... хм... публикацию.
Минхо напрягся, догадываясь, о чем идет речь. Ночью в сети появилась статья с кричащим заголовком: «Близкие источники сообщают: Ли Минхо использовал связи для спасения друзей — эксклюзивное интервью с инсайдером!»
— Что, прости? — голос Эзры вдруг зазвенел от возмущения. — Ты серьезно веришь этой чуши? Минхо даже не знал никого из спасателей до того, как... Да какой, к черту, эксклюзив? Там нет ни одного конкретного факта!
Она слушала еще несколько секунд, затем гневно выпалила:
— Знаешь что? Я пять лет работаю в этой индустрии и еще не видела такой беспочвенной журналистики. Люди в опасности, а кто-то решил слепить дешевую сенсацию! Минхо все это время помогал волонтерам и поддерживал съемочную группу. Если компания хочет сделать заявление — прекрасно! Вот мое предложение: «Мы категорически отвергаем любые спекуляции о влиянии на спасательную операцию. Приоритетом для всех нас остается безопасность пострадавших, и вообще катитесь к черту!»
Джисон, наблюдавший эту сцену, еле сдерживал улыбку. Когда Эзра наконец закончила разговор и раздраженно бросила телефон на стол, он подмигнул Минхо.
— Так вот как это работает? — произнес он с притворной серьезностью. — А я-то думал, почему вдруг согласился вытаскивать этих людей из пещеры. Теперь понятно — не устоял перед бутылкой хорошего вина и красивыми глазами.
Феликс, вышедший из кухни с подносом горячего кофе, фыркнул от смеха, расплескав немного.
— Да, именно так я это и представлял, — поддержал он шутку. — «Эй, мистер водолаз, не могли бы вы рискнуть своей жизнью ради моей подруги? С меня автограф и селфи на память!»
Минхо не сдержал улыбки, хотя ситуация его все еще беспокоила. Эзра со вздохом взяла чашку кофе.
— Иногда я ненавижу эту работу, — пробормотала она. — Не то чтобы я раньше не сталкивалась с желтой прессой, но использовать такую трагедию для рейтингов... — она покачала головой. — Придурки.
Час спустя они уже были в пути. Дождь все не прекращался, и дворники едва справлялись с потоками воды на лобовом стекле. Дорогу к горе Мюррей размыло еще сильнее, чем вчера, и военный внедорожник, который прислали за ними, то и дело буксовал в грязи. Молодой офицер, сидевший за рулем, напряженно вглядывался в пелену дождя, а Эзра продолжала ворчать, проглядывая новости в телефоне.
У ног Минхо, свернувшись пушистым клубком, очень большим пушистым клубком, дремал Пом-Пом. Черный пес тихо посапывал, тоже устав за эти дни. Он мок, как и все, носился по горе, как и все, выполнял свои задачи.
Телефон Минхо зазвонил, отвлекая от мыслей, на экране высветилось имя Лейлы. Он с облегчением ответил — после вчерашнего визита в больницу они не разговаривали.
— Привет, кинозвезда... — начал он, но Лейла перебила его веселым голосом.
— Так сколько вы заплатили? — без предисловий спросила она. — Потому что, если верить заголовкам, ты использовал все свои связи и половину бюджета нашего фильма, чтобы спасти меня первой!
Минхо закатил глаза:
— Ты тоже видела эту чушь?
— Конечно, — усмехнулась она. — Медсестры даже распечатали эту статью и повесили в палате для поднятия настроения.
— И как, помогло? — улыбнулся Минхо.
— Еще бы! Я, честно говоря, и не знала, что ты такой влиятельный, — в ее голосе звучал смех. — Так все-таки, сколько и кому?
Минхо на секунду задумался, затем включил видеорежим и направил камеру на дремлющего Пом-Пома.
— Вот ему, — серьезно сказал он. — Это все его заслуга. Он главный спасатель.
Лейла расхохоталась так громко, что старый динамик телефона захрипел.
— Я прочитала все новости за последние дни и знаю этого разбойника, он настоящая звезда. Чей это пес?
— Джисона, дайвера, что тебя вытащил. Его зовут Яблочко, и он пес-психолог.
— Черт, вот это круто! Хочу автограф!
— Боюсь, он не умеет писать, — крикнул Джисон, и все захихикали.
— Ничего, он может облизать страницу или поставить отпечаток лапы. Я никуда не уйду без автографа!
Лейла выглядела лучше, чем вчера. Она улыбалась бодрее, а на щеках появился здоровый румянец. Позади нее мелькали фигуры медсестер, проверяющих что-то на мониторах.
— Как остальные? — спросил Минхо, переводя разговор в более серьезное русло.
— Джон и Даниэлла уже на ногах, — ответила Лейла, тоже посерьезнев. — Ху Мэйлин немного хуже, у нее воспаление легких, но врачи говорят, что все под контролем.
— А как ты?
— Жить буду, — она улыбнулась. — Даже мечтаю о возвращении на съемочную площадку.
Минхо кивнул. Он хотел спросить еще о многом — о том, как они выживали в пещере, о Мии и остальных, но не решился. Для таких разговоров еще будет время, он не хотел давить на больное несвоевременным любопытством.
— Мне пора, — Лейла махнула рукой кому-то за кадром. — Врач пришел. Удачи вам там, берегите себя!
Связь прервалась, и Минхо убрал телефон. Джисон смотрел на него с легкой улыбкой.
— Она сильная, — заметил он. — После всего, что пережила, уже шутит о заголовках газет.
— Такая уж она есть, — кивнул Минхо.
Внедорожник наконец выехал на плато, где располагался спасательный лагерь. Несмотря на ранний час, здесь кипела деятельность — военные разворачивали дополнительные палатки, техники устанавливали новое оборудование связи, волонтеры раздавали горячий чай и еду.
— Мне нужно идти, — сказал Джисон, открывая дверцу машины. — Скоро начнется новая фаза операции.
Минхо кивнул, скрывая тревогу. Он знал, что это его работа, но все равно каждый раз, когда тот уходил к пещере, сердце сжималось от страха.
— Будь осторожен, — только и сказал он.
Джисон улыбнулся, быстро сжал его руку и побежал к группе водолазов. Пом-Пом зевнул и выскочил следом.
Минхо с Эзрой и Феликсом направились по своим постам. На несколько часов они становились частью этого живого места.
Когда смена была завершена, все вернулись под центральный навес и прилипли к экранам с трансляциями, которые повторяли одно и то же.
Время тянулось мучительно медленно. Эзра перебирала сообщения от руководства компании, Феликс шепотом договаривался с каким-то местным журналистом об обмене фотографиями. Минхо, начистивший неизвестно сколько килограммов морковки, пытался отмыть пальцы, к которым пристал ее оранжевый цвет, но ничего не выходило. Натирая их губкой, он смотрел очередной стрим.
Вдруг в дальнем углу шатра послышалось какое-то движение. Сначала оно было почти незаметным — несколько человек сгрудились вокруг рации, затем к ним присоединились еще люди. Затем кто-то вскрикнул, и по шатру пронесся странный шум — смесь тревожного шепота и восклицаний.
— Что там происходит? — Минхо повернулся к Феликсу.
— Не знаю, но выглядит нехорошо, — пробормотал тот, поднимаясь на носки, чтобы лучше видеть.
Внезапно сквозь толпу начал протискиваться Тони, который тоже закрыл свою смену на полевой кухне.
— Что случилось? — спросил Минхо, как только Тони оказался рядом.
Тот выглядел встревоженным:
— Говорят, непонятная ситуация с командой в пещере. Связь работает с перебоями из-за грозы, но, похоже, есть какие-то проблемы с доступом к основной галерее.
— Проблемы? Какие проблемы? — напряженно переспросил Минхо.
— Неясно. То ли новое течение, то ли часть прохода обвалилась. Пока команду не пропускают дальше, проверяют безопасность.
Шепот в шатре становился громче. Люди передавали друг другу отрывки информации, и каждый новый пересказ только усугублял ситуацию.
Минхо посмотрел на экран — трансляция так и шла, показывали только общие планы лагеря и хронику вчерашних спасений. Явно не хотели давать информацию раньше времени.
В этот момент в шатер вошла пожилая азиатская пара, сопровождаемая переводчиком и представителем местной администрации. Женщина выглядела изможденной, с покрасневшими от слез глазами. Мужчина рядом с ней держался прямо, но его сжатые в тонкую линию губы выдавали крайнее напряжение.
— Родители Мии Фу, — тихо сказала Эзра. — Они здесь уже третий день.
Минхо наблюдал, как они тихо разговаривают с представителем штаба. Что-то щемящее было в их сдержанности, в том, как мать судорожно сжимала в руках маленькую игрушку — потрепанного плюшевого кролика, видимо, принадлежавшего ее дочери. Он слышал, что они состоятельные люди и Миа их единственный, очень поздний ребенок. Он боялся себе представить, что они чувствуют. Ты так хотел этого малыша, так старался, и когда он наконец родился, а потом подрос, ты сделал для него все, и теперь неизвестно, что с ним. Теперь ты не можешь его защитить и не от кого-то, с кем можно договориться, а от природы, не ищущей компромиссов.
— Она совсем ребенок, — произнес Минхо. — Сколько ей было? Девять?
— Восемь, — поправил Феликс. — Самая молодая актриса в проекте.
Его слова прервал внезапный шум. В шатер ворвался молодой военный, что-то возбужденно говоря на французском, но с таким акцентом, что и не разобрать. Все вокруг замолчали, пытаясь расслышать.
— Что он говорит? — зашепталась пара иностранцев рядом на английском. Кажется, они тоже приходились родственниками кому-то из группы.
— Новый оползень, — перевел Минхо, чувствуя, как холодеет внутри. — Северный склон стал нестабильным. Геологи предупреждают о возможности обрушения пород над входом в пещеру.
По шатру прокатилась волна тревожных восклицаний. Родители Мии Фу замерли, а мать крепче прижала к груди плюшевого кролика.
В стрим вывели карту горы, и комментатор вернулся с новой информацией, подтверждая сказанное военным. Красным были отмечены опасные зоны. Огромный участок над входом в пещеру был заштрихован ярко-алым цветом.
Репортер Le Monde передавал:
— После последних ливней вся эта область насыщена водой. Порода стала рыхлой и может сойти в любой момент. Если это произойдет, вход в пещеру будет полностью заблокирован. Власти говорят, что надеются успеть завершить операцию до того, как произойдет обрушение.
Это была неприкрытая правда: они не знали. Никто не знал, сколько времени у них осталось.
Минхо посмотрел на часы. Джисон и остальные находились под землей уже достаточно долго. В прошлый раз все заняло около четырех часов. Сейчас тех, кого нужно вывести, больше четырех.
Он перевел взгляд на родителей Мии Фу. Они держались за руки, безмолвно глядя на экранчик стрима на чужом планшете. В их глазах читалось то же тревожное ожидание, которое сжимало его собственное сердце