V 2.
Холодная вода обожгла кожу даже сквозь неопрен, как всегда бывает в первые секунды. Джисон не сразу привык к этому ощущению, хотя нырял уже сотни раз. Каждый спуск был как первый — резкий выдох, дрожь и адаптация. Мощный и яркий фонарь на шлеме разрезал темноту, но его луч терялся метрах в трех впереди, расплываясь в мутной воде.
Канатная дорога — тонкая нить, связывающая их с миром наверху, — уходила в глубину затопленного коридора. Джисон проверил крепления и тросы, убедился, что карабин надежно зафиксирован, и дал знак напарнику. Кервран, которого все почему-то называли по его кельтской фамилии, а не по имени Джоэль-Батист, кивнул.
«Вперед», — указал он рукой, и они начали движение, осторожно продвигаясь.
Компьютер для погружений, выглядевший как инопланетные технологии, какая-то супер секретная французская разработка, слабо засветился на руке, показывая повышение давления и усиление течения.
Джисон вздохнул, пузырьки вырвались из регулятора.
Первые двести метров прошли спокойно — этот участок они преодолевали уже не раз. Свод пещеры местами нависал так низко, что сдавливал физически и морально. Стены, начищенные до блеска напором воды, отражали свет фонарей, рассыпаясь мириадами бликов, как странный подводный калейдоскоп.
Но дальше начались проблемы. Течение усилилось — Джисон почувствовал это раньше, чем увидел и раньше, чем сообразил ручной компьютер. Давящая до этого вода теперь толкала в грудь, заставляя напрягать все мышцы. Крепление каната дрожало под рукой. За последние сутки дождь наполнил подземные реки, и теперь поток, прорываясь сквозь узкие проходы, превращался в настоящий водоворот.
«Осторожно», — предупредил он Керврана, показав на канат, который вибрировал все сильнее.
Они замедлились, двигаясь теперь почти на ощупь. В тусклом свете Джисон видел, как Кервран вцепился в трос, словно от этого зависела его жизнь. Хотя... Так оно и было.
На пятистах метрах от входа канат внезапно провис. Джисон почувствовал, как напряжение ушло из веревки, и сердце пропустило удар. Он знал, что это значит — одно из креплений не выдержало напора, но прежде, чем он успел сгруппироваться, мощная волна подхватила его, как щепку. Джисон инстинктивно схватился крепче, но скользкая от ила веревка выскользнула из пальцев. Карабин, единственное надежное звено, с лязгом проскользнул по тросу и сорвался.
Мир превратился в хаос. Вода затянула его в темноту, крутя и переворачивая. Фонарь метался лучом, вырывая из тьмы то каменный свод, то дно, то клубы поднятого ила. Джисон работал ластами, пытаясь выровняться, но течение было слишком сильным, оно тащило его куда-то в сторону.
Луч света метнулся справа — Джоэль. Он, не отстегиваясь от канатной дороги, отчаянно тянулся к нему, протягивая руку. Но расстояние между ними увеличивалось.
Джисон боролся с течением, но каждый гребок отнимал драгоценные силы, а каждый вдох расходовал драгоценный кислород. Он видел, как Кервран отчаянно жестикулирует, указывая куда-то вперед. Джисон попытался сфокусировать взгляд и заметил впереди естественный выступ — огромный валун, застрявший между стенами пещеры.
Напрягая все мышцы, он направил себя к этому каменному острову. Вода ревела вокруг, баламутя ил и превращая и без того скудную видимость в нулевую. На мгновение Джисон потерял ориентацию, закрутившись в водовороте, но тут же нашел фонарь Керврана и выровнялся.
Выступ приближался. Джисон выбросил руку, готовясь ухватиться. Первая попытка — пальцы лишь скользнули по камню. Вторая — больно ударился предплечьем. Третья — пальцы наконец нашли неровность, за которую можно было схватиться.
Медленно, используя малейшие выступы, Джисон подтянулся и укрылся за валуном, где течение немного ослабевало.
Сердце колотилось в груди, и он сосредоточился на выравнивании дыхания, после этих приключений смотреть на количество оставшегося в баллоне воздуха как-то не хотелось. Впрочем, они все продумали заранее. Запасных баллонов должно хватить.
Компьютер снова засветился, сообщая глубину и направление. Это самое важное, порой, под водой сложно разобрать, где верх, а где низ.
Кервран и другие задержались, подсвечивая ему путь, части канатной дороги не стало.
Собравшись с силами, он оттолкнулся и, рассекая течение, выбрался к основной группе.
Мощным гребком Джисон преодолел последние метры и ухватился за протянутую руку Керврана. Тот крепко сжал его ладонь и подтянул ближе к канату, помогая закрепиться. Они обменялись короткими взглядами, и в глазах француза Джисон прочитал облегчение.
Им удалось соединить разорванную канатную дорогу временным креплением. Это отняло драгоценное время, но иначе нельзя — без троса следующее погружение превратится в лотерею.
Они продолжили движение, с удвоенной осторожностью проверяя каждый метр пути. Сквозь толщу воды стали доноситься звуки — низкочастотный гул, вибрация. Подземная река набирала мощь.
В восьмистах метрах от входа, когда до воздушного кармана оставалось всего ничего, Джисон заметил странное поведение Керврана. Тот выдернул консоль, а затем, видимо разглядев цифры, резко крутанулся, вскидывая ладонь к горлу, словно перерезал шею.
Джисон похолодел от его жеста, это то, чего боятся больше всего: Не могу дышать.
Из его регулятора вырывались обильные облачка пузырьков, похоже, он неисправен и теряет воздух в никуда.
Октопус, сидящий на баллоне, имеет четыре щупальца, одно соединено с жилетом, другое заканчивается консолью давления, два прочих для основного и запасного регулятора.
Второй регулятор передал ему Боннет, теперь они дышали из одного баллона, держась рядом.
Они продвигались медленно, экономя каждый вдох. Сто метров до воздушного кармана превратились в вечность. Наконец впереди забрезжил свет и темные силуэты. Воздушная камера, промежуточная станция между входом и основной галереей, где ждали спасения люди. Здесь работала группа поддержки, готовившая снаряжение.
Когда они показались над поверхностью воды, встречавшие их спасатели тут же поняли ситуацию. Пока они помогали выбраться на узкий каменный выступ, техники уже готовили новый баллон для Керврана.
— Что случилось? — встретил их Дюпре, руководитель промежуточной станции, пожилой военный водолаз с тяжелым взглядом.
— Регулятор накрылся, — выдохнул Кервран, сбрасывая маску. — И канат на пятисотметровке почти оборвало. Джисон сорвался.
— Нужно укрепить его дополнительными фиксаторами, — сказал Джисон, вытирая лицо. — Течение усиливается каждый час.
Техник в промокшей форме уже подключал новый баллон к системе Керврана. Второй специалист, мельком оценив показатели Джисона, протянул ему запасной баллон:
— Меняй полностью, у тебя меньше четверти осталось.
— Как там, в основной галерее? — спросил Джисон, игнорируя боль в мышцах.
— Связались по проводной системе десять минут назад, — Дюпре сверился с картой. — Вода поднимается. Воздуха хватает, но температура падает. Четверо с признаками переохлаждения.
Джисон переглянулся с Кервраном. Счет шел на часы.
— Медикаменты готовы? — спросил Джисон.
Дюпре кивнул, указав на специальные водонепроницаемые контейнеры:
— Седативы, обезболивающие, все по протоколу. Основная задача — не допустить паники при погружении.
— Транспортировочное оборудование? — проверил Кервран.
— Шесть полных комплектов и один детский. Для маленькой актрисы, — уточнил Дюпре и как-то сам себе улыбнулся.
— Тогда не теряем времени, — Джисон защелкнул крепления нового баллона.
Через семь минут они снова погрузились. Эти двести метров до основной галереи казались бесконечно длинными. Несмотря на свежее снаряжение, Джисон чувствовал, как усталость накапливается в мышцах с каждым гребком. Но впереди уже виднелся слабый, дрожащий свет — не от их фонарей, а от аварийных ламп выживших.
***
Ливень не прекращался уже несколько часов. Капли барабанили по брезентовой крыше, создавая монотонный шум, от которого звенело в ушах. Минхо сидел за деревянным столом, сжимая в руках стаканчик остывшего кофе. Взгляд его был прикован к экрану ноутбука, на котором шла трансляция местных новостей.
От горячего бульона в пластиковых мисках поднимался пар, но никто не притрагивался к еде. Эзра, сидевшая рядом, нервно постукивала пальцами по столу. Напротив расположился Феликс, переключающийся между несколькими каналами на своем планшете, и двое волонтеров, с которыми они сработались за эти дни.
— Сколько уже прошло? — спросил Минхо, не отрывая взгляда от экрана.
— Ты спрашиваешь каждые пять минут, — фыркнула она. — Три часа двадцать минут с момента погружения.
Минхо кивнул. Время тянулось бесконечно.
Тело ныло от усталости после многочасовой работы, но напряжение разума изматывало сильней. Там, под землей, в холодной воде, Джисон и другие дайверы рисковали жизнями, чтобы спасти людей, их друзей и коллег.
На экране молодая журналистка в дождевике, пытаясь перекричать шум ливня, рассказывала о ситуации. За ее спиной виднелись палатки штаба и снующие люди в ярких жилетках.
«...группа профессиональных дайверов продолжает работу в затопленных пещерах. По предварительной информации, они достигли промежуточной станции. Следует напомнить, что это уже четвертый день с момента трагедии. Выжившие находятся в крайне тяжелых условиях...»
Молния осветила небо, и через секунду грянул оглушительный гром. Изображение на стриме моргнуло, затем восстановилось.
«...власти предупреждают о возможности нового оползня. Метеослужба сообщает, что такого интенсивного ливня не наблюдалось в регионе последние пятнадцать лет...»
— Переключи на другой канал, — попросил Минхо, раздраженно отодвигая миску с бульоном. — Они повторяют одно и то же уже час.
Феликс открыл французский новостной канал. Там репортер, стоя под зонтом, взволнованно говорил:
«...les équipes de secours sont actuellement en train d'évaluer les risques d'un nouveau glissement de terrain. Les travaux de déblaiement, qui étaient presque terminés, ont été suspendus...»
— Извините, — отвлек их мужчина, двое в военной форме подошли к их столику. Он заговорил с Феликсом на корейском, который уставился на него чуть ли не в страхе. — Вы же французы, не могли бы вы перевести что они говорят?
— Я вам переведу, — ответил Минхо, собственно он тут один говорил и на корейском и на французском: — Спасательные команды оценивают риск нового оползня, — начал он, нахмурившись. — Работы по расчистке приостановлены, хотя они были почти завершены. И... — он прислушался внимательнее, — они опасаются, что склон может обрушиться вновь, поскольку дождь не прекращается.
Военные переглянулись. Наверняка их посетило такое же тревожное ощущение, как и его самого. В пещере сейчас несколько десятков специалистов со всего мира, в том числе и друг Джисона — Ян Чонин.
— Спасибо, — кивнул военный, поджав губы, он словно бы хотел сказать еще что-то, но не стал, просто удалившись.
— Они не могут просто приостановить спасательную операцию, — произнес Феликс тихо. — Особенно сейчас, когда, возможно, они уже близко.
— Никто не приостанавливает операцию, — сказала Эзра, хотя в ее голосе не было уверенности. — Они просто перенаправляют ресурсы.
В дальнем углу навеса группа волонтеров сгрудилась вокруг рации, напряженно вслушиваясь в треск и фрагменты переговоров. Минхо оставил свое место и подошел ближе.
— ...запрос на дополнительное укрепление южного склона... — доносилось из рации сквозь помехи. — ...повторяю, все транспортные средства перенаправить на западный сектор...
Один из волонтеров заметил Минхо и кивнул ему:
— Похоже, они меняют маршрут эвакуации, — тихо сказал он. — Нижний лагерь в опасной зоне, поэтому его сворачивают.
Минхо почувствовал, как его сердце сжимается. Изменение планов в последний момент означало только одно — ситуация критическая.
Снаружи навеса, несмотря на проливной дождь, стоял молодой волонтер с рацией, прижимая наушник к уху и щурясь в сторону горы. Вдруг его лицо изменилось, он что-то быстро сказал в микрофон и побежал к навесу.
— Они закрывают доступы ко всем областям, кроме нашей! — крикнул он, врываясь под навес и стряхивая воду с дождевика. — Геологи сообщают о нестабильности склона. Новый оползень может сойти в любой момент!
Под навесом воцарилась гнетущая тишина. Только шум дождя и далекие раскаты грома нарушали ее. Минхо поймал взгляд Эзры — в ее глазах читался тот же страх, что мучил его самого.
— У них все еще есть шанс, — сказала она, подходя ближе и сжимая его руку. — Джисон знает, что делает. Он справится.
Минхо хотел верить в это, но тревога уже прочно обосновалась в его сердце. Он вернулся к столу и снова уставился на экран ноутбука, где журналисты продолжали репортажи, перекрикивая ливень.
На французском канале появились новые кадры — съемка с дрона, показывающая гору и склон, где работы по расчистке были свернуты. Даже сквозь пелену дождя было видно, как техника спешно покидает опасную зону.
«...если сойдет новый оползень, вход в пещеру может быть полностью заблокирован...»
Минхо закрыл глаза. Четыре дня назад его коллеги просто отправились снимать сцену. Обычный рабочий день. И вот теперь они зависли между жизнью и смертью, а природа, кажется, делает все, чтобы помешать их спасению.
Его ленты в соцсетях пестрили все тем же, фотографиями с горы, ссылками на трансляции, скриншотами из репортажей, которые они только что смотрели.
Было ощущение, что все их фанаты сейчас, как и они, затаили дыхание. Даже навязчивые хейтеры пропали. Сплошным потоком в комментариях было: «Мы молимся за вас!» на десятках, а то и сотнях разных языков. Чувствами обожгло глаза. Он всегда знал о силе комьюнити и поддержки, но сейчас это ощущалось совершенно иначе и по-новому. То единственное, на что можно положиться, на чужую безусловную любовь.
Внезапно в лагере что-то изменилось, и Минхо отбросил телефон. Сквозь шум дождя доносились шум движения, гул моторов. Он поднялся, выглянув из-под навеса. Над головой пролетел белый вертолет с красным крестом на боку.
— Что-то происходит, — сказал он.
Затрещали волонтерские рации, СМИ, что были неподалеку, умолкли, и все как один, точно агенты 007, коснулись своих наушников.
Первыми после паузы заговорили французы:
— Штаб сообщает о выходе на поверхность! Первая группа вернулась со спасенными!
Под навесом воцарился хаос.
Минхо застыл на месте, не в силах поверить. Эзра схватила его за руку:
— Ты слышал? Они нашли их! Они выводят людей!
Он кивнул, чувствуя, как что-то сжимается в горле. Это еще не конец, но это начало конца. Этот кошмар скоро закончится. Они добрались. Джисон добрался.
— Включите прямой эфир Le Monde! — крикнул кто-то, и Феликс моментально переключил трансляцию.
На экране появилось размытое из-за дождя изображение — мощные прожекторы освещали участок, где в земле зияло отверстие, окруженное спасателями и медиками. Камера дрожала, журналист за кадром нервно комментировал, сбиваясь от волнения.
«...мы ждем... сейчас должны появиться... первые спасенные... после четырех дней под землей...»
Минхо не мог отвести глаз от экрана. Вокруг него люди затаили дыхание, и даже шум дождя, казалось, стал тише.
Внезапно из отверстия показалась голова в шлеме, затем плечи. Спасатели бросились помогать, вытягивая человека наверх. За первым последовал второй — дайвер в гидрокостюме, вытаскивающий кого-то, закутанного в блестящее теплоизолирующее одеяло.
«Первый спасенный! — закричал журналист за кадром. — Мы видим первого человека, спасенного из пещеры Мюррей! Это... это женщина, ее немедленно передают медикам!»
Навес взорвался аплодисментами и возгласами радости. Люди обнимались, плакали, некоторые опустились на колени.
Камера метнулась обратно к отверстию, и Минхо увидел еще одного спасателя, выбирающегося наружу. Даже сквозь дождь и размытое изображение он узнал Джисона.
Его лицо было изможденным, но движения — уверенными. Он помогал вытащить еще одного спасенного — молодого человека, которого тут же окружили медики.
Из рации на столе раздался усиленный голос Пак Сонхвы:
«Внимание всем подразделениям! Первые двое спасенных успешно доставлены на поверхность! Медицинская помощь оказывается! Операция продолжается! Повторяю, операция продолжается!»
Минхо нашел глазами Эзру — она плакала, не скрывая слез. Всегда сдержанная, теперь ревела как девчонка, вытирая рукавом крупные слезинки. Феликс снимал все происходящее, не обращая внимания на стекающие по лицу капли дождя.
Снаружи, несмотря на ливень, люди высыпали из палаток и навесов, глядя в сторону западного сектора, где мигали синие и красные огни машин скорой помощи.
«Джисон, — подумал он, чувствуя, как внутри разливается тепло, несмотря на холод и сырость. — Ты сделал это».
Небо снова прорезала молния, осветив лагерь, где под проливным дождем, люди плакали, обнимались и аплодировали.
Это был лишь первый шаг. Оставались еще шестеро в пещере. И впереди была долгая ночь. Но лед тревоги, сковывавший сердце Минхо все эти дни, начал таять.