В экстремальных условиях

На горе выл ветер, и высокие деревья равномерно покачивали верхушками в такт подходящим порывам. Это хорошо, отлично даже, при сильном ветре не будет дождя. Хан Джисон стоял у открытой двери кадиллака, вдыхая прохладу, пропитанную запахом влажной земли и смолистой хвои. После духоты машины гора казалась живой, почти дышащей. Она звала его, манила в свои недра, и он, как всегда, не мог отказать.

— Пойдешь со мной? — обернулся он к Минхо, который только выбрался из машины, потягиваясь после долгой поездки. — Надо собрать оборудование перед погружением.

Ли Минхо кивнул, и уголки его губ дрогнули в легкой усмешке. Джисон поймал себя на мысли, что ему нравится эта улыбка — сдержанная, но теплая, таинственная немного. Бывать с ним наедине, даже ненадолго... приятно.

Они направились к складу — небольшой палатке, где хранилось снаряжение. Пом-Пом трусил рядом, но, заметив волонтера с бутербродами, его маршрут оказался мгновенно перестроен. Джисон только хмыкнул — этот пес всегда знал, как устроиться.

На складе стояла затхлость и духота. Вещи нельзя было оставить сохнуть на улице, а под полотном палатки всегда собирался конденсат.

Все оборудование было отмечено, каждый следил за своей экипировкой. Уровень воздуха в баллоне, работа клапанов, воздушных подушек жилета, набор утяжелителей.

— Вот, держи, — Джисон протянул Минхо сумку с маской и ластами, — протри все, пожалуйста, и побрызгай спреем против запотевания, — а сам принялся разбирать баллоны и регуляторы. — Я потом покажу, как собирать.

Минхо кивнул. Джисон чувствовал на себе чужой взгляд — не навязчивый, но цепкий, как будто тот пытался все понять, все разглядеть, не упустить.

Чтобы не сидеть в смущающей тишине, Джисон решил завести беседу. В любом случае, он хотел научить Минхо чему-нибудь новенькому, а тот хотел научиться, раз пришел помогать.

— Может, ты слышал, дайверы используют свой язык под водой.

— Типа большой палец вверх — все хорошо? Видел как-то в фильме.

— Это, кстати, заблуждение, — усмехнулся Джисон, будто ждал вопроса, чтобы блеснуть знаниями. — Большой палец вверх — всплываем, вниз — ныряем.

— О, прикольно!

— Ага. А вот так, — Джисон соединил большой и указательный палец в кольцо, — это вопрос и ответ сразу. Все ли хорошо? Да, все хорошо.

Минхо угукнул. Он смотрел с таким любопытством, может, и правда однажды пригодится в жизни. Если не нырять, исправить косяк сценария.

— А вот так, — дайвер раскрыл ладонь и качнул ею из стороны в сторону, — значит проблема. Без уточнений. Есть еще жесты, чтобы показать, что случилось: воздух кончается, уши заложило, холодно. Это нужно знать, чтобы понять других или объясниться самому.

— Ты бывал уже в экстремальных условиях?

Джисон задумался.

— Знаешь, мне кажется, я постоянно в экстремальных условиях, — философски заметил он, — но я понимаю, о чем ты. Внештатные ситуации — нет, к счастью, во время погружений еще не бывал. Пару раз сталкивался с проблемами на поверхности.

— Это как?

— Однажды я был на спортивной яхте в восьмибалльный шторм. Опыт, должен сказать... интересный. К счастью, это были не открытые воды, а лагуна, в море наверняка все еще страшнее.

— Никто не пострадал?

— Нет, все прошло отлично, но некоторые другие спортсмены порвали паруса, а у кого-то даже упала мачта. Однако все отделались лишь испугом и парой синяков.

— Звучит не как круиз.

— Да, совсем не круиз, — рассмеялся дайвер.

Они продолжили. Джисон рассказывал еще об оборудовании, технике безопасности, стараясь не делать пауз в этом общении, потому что, когда он умолкал, слышался тревожный вой ветра и гудение расположенных неподалеку электрогенераторов.

Вдруг, когда он потянулся за октопусом, пальцы случайно скользнули по руке Минхо. Легкое, почти невесомое касание — но достаточно, чтобы он замер на долю секунды. Кожа Минхо была теплой, несмотря на прохладу утра, и Джисон поймал себя на том, что ему захотелось задержать это ощущение.

— Ой, прости, — Минхо отдернул руку, будто обжегся, и неловко усмехнулся, глядя куда-то в сторону.

— Да ничего, — Джисон пожал плечами, стараясь скрыть волнение. — Это я неуклюжий.

Он поднял глаза, и их взгляды встретились. Темные, глубокие глаза Минхо смотрели прямо на него, и в них было что-то... любопытное? Джисон не успел понять, потому что в этот момент послышался знакомый голос.

— Джисон, ты где застрял? — зашел Пак Сонхва. Его взгляд скользнул с одного на другого, и брови чуть приподнялись. Он скрестил руки на груди. Интересно, о чем подумал. — В штаб пора. Оборудование потом дособерете.

— Уже идем, — Джисон кивнул, посмотрев на Минхо. Тот молча подхватил сумку и пошел следом, будто ничего и не было. Но Джисон знал: этот момент, этот неловкий, случайный контакт еще долго будет крутиться у него в голове.

В штабе было тесно и шумно. Железный контейнер гудел от голосов: военные, инженеры, спасатели — все собрались вокруг стола. Тара Дюмонтье стояла в углу, нервно постукивая пальцами по бедру, Ян Чонин проверял свой гидрокостюм, а Пак Сонхва, как обычно, дирижировал хаосом.

— Тише, сейчас послушаем, — Сонхва поднял руку, и гомон стих. Он кивнул человеку из технического персонала, и тот, поклацал по клавиатуре ноутбука и включил запись, динамик затрещал, звук был едва различим, тихий, похожий на шорох осыпающихся камней. Но потом раздался отчетливый, ритмичный стук. Тук-тук. Пауза. Тук-тук-тук. И снова тишина.

Джисон напрягся, вслушиваясь. Сердце забилось быстрее, и он бросил взгляд на Чонина — тот тоже нахмурился, явно пытаясь понять, что это.

— Это не камни, — тихо сказал Лафевре, потирая подбородок. — Слишком равномерно. Природа так не стучит.

— Может, оборудование? — предположил кто-то из военных. — Вода могла сдвинуть что-то металлическое.

— Нет, — покачал головой Чонин. — Не похоже.

Штаб загудел снова, но теперь с ноткой надежды. Джисон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Если это правда люди, если кто-то жив... Он посмотрел на Минхо, стоявшего чуть в стороне. Тот сжимал кулаки, и в его глазах читалась та же смесь тревоги и веры, что сейчас бурлила во всех.

— Джисон, Чонин, — Сонхва повернулся к ним, голос стал жестким, как сталь. — Вы ныряете вместе. Нужно проверить этот участок. Если это люди, у них мало времени. Идите готовьтесь, прямо сейчас.

— Есть, — ответили они хором.

***

Хан Джисон поправил маску, проверяя герметичность, и бросил взгляд на Пак Сонхву, стоявшего у края скважины. Тот не ушел в штаб, как большинство, а остался здесь, у темной дыры в земле, ведущей в пещеру. Джисон поймал его взгляд и коротко кивнул.

— Удачи, — тихо сказал Сонхва, и голос его почти утонул в вое ветра.

— Спасибо, — Джисон улыбнулся и шагнул к лестнице. Ян Чонин уже ждал внизу, у понтонного пирса, проверяя канатные тропы. Пора.

Когда ноги коснулись воды, Джисон ощутил, как тело невольно напряглось. Он дал знак Чонину, и они одновременно погрузились, скользнув в черную толщу. Вода встретила их ледяным объятием. Свет фонарей выхватывал из мрака неровные стены, покрытые слизью и острыми выступами, сталактиты, свисающие, как клыки неведомого зверя. Тишина пещеры была оглушительной — только бульканье пузырьков да глухой шум собственного дыхания в регуляторе. Джисон любил эту тишину, но сегодня она казалась тяжелой, словно на грудь опустилась сама гора.

Они двинулись вниз по «канатной дороге», держась за веревку, чтобы не потерять ориентир. Каждое движение поднимало муть, взвесь ила, видимость падала до полуметра.

Сначала все было спокойно, а потом он почувствовал холод и давление. Течение. Сначала слабое, едва заметное, затем все возрастающее, оно было как невидимая рука, пытающаяся сорвать их с маршрута. Джисон вцепился в канат сильнее, чувствуя, как напрягаются мышцы и как веревка уходит в сторону под его весом.

Баллон за спиной дернулся, зацепившись за что-то, и он резко выдохнул, стараясь не паниковать.

Чонин, плывший чуть впереди, мелькал желтыми краями ласт. Он обернулся, сложив пальцы в пресловутое «окей». Джисон ответил тем же, хотя несколько испугался, что оборвет ориентиры, но, кажется, все крепко зафиксировано.

Течение усиливалось, вода забурлила, словно живая, толкая назад. Джисон прикусил регулятор от напряжения, работая против напора. Пещера жила своей жизнью, и она не хотела их здесь видеть. Они продвигались медленно, метр за метром, пока канат не вывел их к узкому разлому. Чонин указал вперед — это был тот самый участок, откуда, предположительно, доносились стуки.

Они вынырнули почти одновременно, всплывая в небольшой галерее. Вода плескалась, ударяясь о стены, но было тихо — слишком тихо. Джисон снял регулятор, вдыхая сырой, тяжелый воздух, было сразу понятно — мало кислорода. Темнота вокруг, густая и почти осязаемая, не поддавалась даже мощным фонарям, не желала отступать. Свет вырывался узкими полосами, как лазеры, разрезая мрак, но не развеивал его. Стены, потолок, поверхность воды — все тонуло в черноте, а тонкие лучи выхватывали только осколки пространства: мокрый камень, капли, свисающие со сталактитов, рябь.

Джисон напряг слух, но ничего не услышал — только их собственное дыхание и слабый плеск, гулким эхом разносящийся по пещере. Он посмотрел на Чонина, чье лицо в тусклом свете выглядело напряженным, почти чужим.

— Ничего, — шепотом сказал Чонин, его голос дрогнул, растворившись в пустоте.

Джисон кивнул, чувствуя, как тревога сжимает сердце. Тишина была хуже любого звука. Она кричала о том, что они могли опоздать, что стуки, которые слышали наверху, были лишь эхом надежды. Он повёл фонарём по стенам, но луч только скользил по камням, не давая ответов.

Гора, словно монстр, проглотила их, и теперь они в брюхе чудовища, питающегося жизнями. Наелся ли Мюррей?

Джисон впервые за долгое время почувствовал себя не в своей стихии. Вода, его старая подруга, молчала, и это молчание было невыносимо.

Вдруг в темноте что-то шевельнулось. Едва уловимый шорох, словно камешек скатился по склону, заставил всех замереть. Люди повернули головы, лучи метнулись в сторону, выхватывая лишь пустоту.

— Ты слышал? — прошептал Джисон, но Чонин не успел ответить.

— Кто здесь? — раздался голос. Хриплый, слабый, но живой, он вырвался из мрака, как удар грома среди ясного небо.

Сердце подпрыгнуло. Он махнул Чонину и остальным, и все двинулись на звук, лучи зашарили по стенам, выискивая источник. Течение тянуло назад, но теперь это было неважно. Голос. Живой голос.

— Это спасатели! — крикнул он, стараясь звучать ровно, несмотря на нервную дрожь, да и дрожь усталости тоже. — Где вы?!

Стало как-то шумнее, словно что-то зашевелилось и ожило. Голосов стало больше.

— Здесь... здесь, — звук приближался, и наконец луч света уперся в край небольшого незатопленного выступа. Джисон подтянулся, хватаясь за скользкие камни, и выбрался из воды, все последовали за ним. Лучи фонарей скользнули дальше, и перед ними открылась картина: на узкой каменной площадке, прижавшись к стене, сидели люди. Мокрые, грязные, с усталыми лицами, но живые.

Джисон шагнул вперед, считая силуэты. Один, два, три... Он остановился, переводя дыхание.

— Сколько вас? — спросил он.

— Десять человек, — ответил тот же хриплый голос. Джисон разглядел говорившего — женщину с короткими темными волосами, в порванной куртке. Ее глаза блестели в свете, но в них была не только усталость, но и облегчение.

— Десять? — переспросил Чонин, вытирая воду с лица. — То есть все живы?

— Да, все живы, никто не пострадал, — подтвердила она, в ее голосе слышалась слабая улыбка. — Мы думали, нас не найдут.

Джисон выдохнул, чувствуя, как напряжение, сковывающее его с момента погружения, медленно отпускает. Он опустился на колени, чтобы лучше разглядеть людей. Десять. Все, кто был в пещере. Они выжили. Темнота и тишина не забрали их.

После короткого момента всеобщей радости пришло некоторое осознание. Он бросил взгляд на Чонина, и тот кивнул, сжимая губы, чтобы скрыть эмоции. Они разговаривали с изможденным людьми, двое врачей из их команды проверяли состояние пострадавших, которые нашли в себе силы немного развеселиться, но сложно было игнорировать вопрос: что же делать дальше, когда они смогут вытащить людей и смогут ли вообще?

Шесть профессионалов с трудом добрались сюда, борясь с течением и опасностями узких коридоров. Шесть водолазов, возможно, лучших во всем мире... А люди? На что они могут рассчитывать? Многие ли из них умеют хотя бы плавать? Впрочем, умение плавать не поможет.

Они их нашли, но не смогут ничего больше сделать, только наблюдать, как все погибнут.

Эта мысль ужасала сама по себе.

Джисон опустил взгляд, чувствуя, как холод камня под коленями пробирается сквозь гидрокостюм. Он смотрел на бледные лица, на дрожащие руки, сжимающие друг друга в поисках тепла и поддержки, — и внутри него что-то сжалось. Они живы, да, но это лишь половина победы. Пещера никого не отпустит так легко.

Чонин присел рядом с женщиной, которая говорила первой, и тихо спросил:

— Вы знаете, как давно здесь находитесь?

— Дня два, наверное, — ответила она, кашлянув. Немного ошиблась, но это нормально — потерять счет времени в такой обстановке. — Вода поднималась стремительно. Оборудование вышло из строя, кое-какое утонуло. Мы остались без света, без календаря, без связи. Еда кончилась вчера, вроде.

Джисон кивнул, мысленно отмечая, что их фонари и протеиновые батончики, которые приказал отдать Чонин, сейчас будут как нельзя кстати. Он жестом подозвал одного из врачей, который уже раздавал людям воду.

— Слушайте, — начал Джисон, стараясь говорить спокойно, чтобы не спугнуть ту хрупкую надежду, что теплилась у всех в глазах. — Мы нашли вас, и это главное. Теперь нам нужно понять, как вас отсюда вытащить. Это не будет быстро, но мы сделаем все, что в наших силах.

Женщина посмотрела на него, и в ее взгляде мелькнула тень сомнения. Она не спросила ничего вслух, но Джисон и без того знал, о чем она думает: а если не получится? Он сам задавал себе этот вопрос, и ответа пока не находил.

Чонин поднялся, отряхивая костюм от песка, и подошел к Джисону.

— Надо связаться с поверхностью, — тихо сказал он, чтобы не услышали пострадавшие. — Пусть инженеры думают, как расширить проход или хотя бы стабилизировать течение. Мы не выведем их по канату в таком состоянии.

Джисон кивнул, соглашаясь. Он понимал, что Чонин прав, но в глубине души его грызла тревога. Он бросил взгляд на людей: кто-то уже жевал протеиновые батончики, кто-то просто сидел, прислонившись к стене, закрыв глаза. Они держались из последних сил.

— Я останусь здесь, а ты поднимайся наверх, — его решение всех встревожило. — Доложите обо всем.

— Ты уверен? — спросил Кервран, парень из французского подразделения.

Чонин посмотрел на него внимательно, похоже он и сам не был уверен, но лишь кивнул в подтверждении слов.

— Поторопите их.

Все закивали.

— Потерплю, — пообещал Кервран, хлопнув Чонина по плечу. Затем повернулся к людям. — Скоро придет помощь. Ян Чонин из бригады корейских военных пловцов останется с вами, а мы вернемся с подкреплением.

Женщина, назвавшаяся Лейлой, кивнула ему с благодарностью. Джисон припомнил ее, кажется она была из команды Минхо. Одной из Хористов.

Джисон еще раз оглядел всех, проверяя. Убедившись, что фонари и еда распределены, надел маску и шагнул в воду. Они направлялись в обратный путь.

***

Когда он наконец выбрался, ноги дрожали от усталости, легкие горели, а тело казалось свинцовым после борьбы с течением. Джисон сбросил оборудование, да так и оставил на понтоне, как и все прочие. Эйфория, дававшая сил, длилась недолго. С каждым шагом радость таяла, уступая место чему-то тяжелому, вязкому, даже мерзкому, что оседало в груди.

Он поднялся на поверхность, и тут же его ослепили вспышки фотокамер. Репортеры, волонтеры, спасатели — гудящий рой, от которого хотелось отмахнуться и закрыться руками. Джисон не выдержал: ноги подкосились, и он опустился прямо на землю, мокрый гидрокостюм прилип к коже, грунт, покрытый хвоинками, принял его точно перина. Они потратили около шести часов на все. Был уже вечер.

Подбежал Пом-Пом, звучно гавкнув, ткнулся холодным носом в щеку, завилял хвостом. Джисон слабо потянулся к нему, чтобы погладить и обнять, но даже это движение далось с трудом. Рядом раздались шаги, и он увидел Минхо — тот опустился рядом, не говоря ни слова. Его оранжевая жилетка казалась неуместно яркой на фоне серого хаоса лагеря. Минхо выглядел взволнованным, но в его глазах было что-то еще — осторожность, словно он боялся спугнуть вопросами. Удивительно тактичный, этот звездный парень.

— Как тебя пустили за ограждение? — хрипло спросил Джисон, пытаясь отвлечься от тяжести, что давила на грудь.

Минхо усмехнулся, уголки губ дрогнули в привычной сдержанной улыбке.

— У меня свои способы, — тихо ответил, пожав плечами, но в голосе не слышалось привычной легкости.

Шум пронесся по лагерю, взобрался на холм — гул голосов, обрывки фраз. Джисон уловил слова: «нашли», «живы», «десять человек». Хорошие новости распространялись быстро, как лесной пожар, и на мгновение Минхо просиял. Он повернулся к Джисону, глаза заблестели.

— Я думал... — начал он, но замялся. — По твоему виду я подумал, что все закончилось плохо.

Джисон медленно сел, опираясь на локти. Он хотел улыбнуться, сказать что-то ободряющее, но горло вдруг пересохло. Вместо этого он выдохнул:

— Мы нашли выживших. Всех десятерых.

Минхо кивнул, его улыбка стала нерешительной, он хорошо считывал интонации. Джисон продолжил, голос стал тяжелее:

— Но в том и дело, ничего не закончилось. Мы их нашли, а вытащить не можем. Никто не знает, как это сделать... и когда. И получится ли вообще.

Слова повисли в воздухе, неподъемные, как камни пещеры. Улыбка Минхо медленно угасла, в его глазах мелькнуло осознание. Он смотрел на Джисона, и тот видел, как радость в его взгляде сменяется той же тяжестью, что уже сковала его самого. Минхо сжал кулаки, опустил голову, и на мгновение между ними повисла тишина, но он словно бы справился с оцепенением и потянулся, обнимая его мокрого и холодного, обнимая крепко и не боясь запачкаться.

Показалось, что звуков щелчков фотокамер стало больше, но плевать, на все плевать. Он подумает об этом позже, сейчас он хотел только этих объятий.