IV 1.
Какое первое действие мы совершаем по пробуждении? Кто-то скажет: заправляем постель, чистим зубы или выпиваем стакан воды, но все будут неправы. Первым делом мы тянемся к чертовому телефону.
Еще чуть-чуть, и Минхо был готов признать, что это зависимость: просыпаться и тут же просматривать уведомления. Впрочем, это не только его проблема, мы все в этом виноваты.
Он зашел на свою страницу, лента была заполнена новостями шоу-бизнеса, подробностями спасательной операции и всевозможными фанатскими публикациями. Иногда в этот поток прорывались другие интересные темы, например, дискуссии о новой пенсионной реформе, экологические акции протестов и скандал в бьюти-индустрии, о котором он ничего не знал.
На глаза попался быстро разрастающийся пост, лайки сыпались, как из рога изобилия.
Это был пост о нем.
— Да ладно, опять?! — Минхо аж сел в постели, уставившись в экран. Он успел только пробежаться взглядом и пока еще не был уверен, но похоже, его вновь поймали в объектив.
Среди фотографий была одна совершенно потрясающая, где он... чистит картошку.
На другой вообще сложно что-либо разглядеть, похоже, ее сделали, когда он с другими ждал выхода водолазов и первой информации о ситуации.
А на третьей... вот тут-то явно охотились именно за ним. На фото была машина Эзры, знаменитая в фанатских кругах. Было видно его и размытый, нечеткий образ Хан Джисона.
Фотографии сопровождались небольшим постом:
«Наш корреспондент на горе убедилась, что Ли Минхо действительно работает волонтером. Чтобы не беспокоить артиста, она не подходила близко, но сделала парочку снимков. Оказывается, знаменитый сценарист и богатый наследник винного бизнеса совсем не белоручка, посмотрите, как аккуратно он чистит картошку.
И, по всей видимости, помочь остался не только он, но и вся команда Хористов. Узнаете машину? Это кадиллак Эзры Кафки, менеджера компании и близкой подруги Ли Минхо, вот только кто это с ним внутри?»
Как всегда, было немного тревожно заглядывать в раздел комментариев, но в целом всех порадовал снимок с картошкой. Однако некоторые, конечно же, попались на удочку поста, начав строить теории:
«Кто этот второй человек? Мы знаем, что Эзра — его подруга и менеджер, но этот мужчина с ним не знаком по публичным фотографиям. Может, это новый человек в команде? Или какой-то скрытый помощник, который работает за кадром?»
«Да чего вы разорались, мало ли кто это. Просто знакомый, друг, военный подошел автограф попросить...»
«Если это не просто один из волонтеров, может, это кто-то более значимый для Ли Минхо, и они пытаются скрыть отношения? Почему он так прячется на фотографии?»
«Никто не прячется, фотография просто кривая и темная, ничего не видно. Я ставлю на то, что это случайность.»
«А там разве не собака еще? Может, это хозяин Пом-Пома? Не спроста песеля так часто упоминают.»
«А может, все это часть какого-то нового проекта или рекламы, и этот мужчина — актер, с которым они вместе снимают что-то?»
«Это вообще все очень неуместно! Вы новостей не читали?! Они там вчера обнаружили, что есть погибшие. Как-то я думаю, волонтерам на горе не до пиара и не до своих проектов.»
Под обычными новостными постами, которые рассказывали о вчерашних неутешительных известиях, собралось множество людей. Участие знаменитостей делало ситуацию лишь острей. Его фанаты тоже там обнаружились, высказывая слова поддержки:
«Пожалуйста, держитесь все, я горжусь теми, кто там работает, горжусь Ли Минхо. Это невероятно трудная ситуация. Будьте в безопасности.»
«Мне все время тревожно за тех, кто остался. Это такая страшная ситуация, и я переживаю за Минхо, хотя он и говорил, что все будет в порядке. Он должен вернуться живым и здоровым!»
Было много горестных постов, особенно потому что не было точно известно, кто оказался под завалами. Это могли быть просто работники площадки, гиды или статисты, а могли быть кто-то из съемочной группы или актеров, всенародных любимцев.
Может и хорошо, что вчерашняя ситуация со снимками Феликса произошла именно вчера. Не нужно ничего писать, ведь все разъяснения уже были даны.
Отложив злополучный телефон, Минхо, поднявшись с постели с наслаждением потянулся и пошел на первый этаж. В доме уже никто не спал. Феликс, как всегда, погрузился в работу, Эзра неспешно потягивала утренний кофе, а Хан Джисон расхаживал по гостиной, увлеченный телефонным разговором.
— Да, конечно, не простужусь. Не волнуйтесь, это не первая моя командировка. Передай ему, чтобы не переживал — у него и без того слабое сердце. Да, обедаю вовремя.
Завершив беседу теплым «Люблю вас, до связи», Джисон оставил телефон и занял место за старым дубовым столом. Минхо, только что спустившийся, пересекся с ним взглядом улыбнувшись.
— Доброе утро, ребята, — произнес он, оглядывая собравшихся.
— Доброе, — донеслось в ответ усталое бормотание.
Какое утро подряд они завтракают вместе. Если так посмотреть Хан Джисон и правда уже стал частью их команды.
— Родители? — спросил Минхо, наливая себе холодной воды.
Джисон коротко кивнул.
— Они самые.
— И как они относятся к тому, чем ты занимаешься?
— Ты спрашиваешь так, будто я преступник, — усмехнулся дайвер, потирая лицо.
— Напротив, ты постоянно рискуешь жизнью, спасая незнакомцев по всему миру.
Джисон задумался на мгновение.
— Они гордятся мной, хоть и не знают всех тонкостей работы, ну, или делают вид, что не знают. Больше их занимает финансовая сторона вопроса. Они беспокоятся, что мне недостаточно платят за эту работу, хотя доходы у меня нормальные, но вряд ли больше, чем у вас, конечно.
Минхо и Кафка обменялись насмешливыми взглядами. Мало кто мог похвастаться доходами их уровня.
— Ребята! — внезапно ворвался в разговор Феликс, не отрывая глаз от экрана ноутбука. — Невероятные новости! Жан-Мари Ле Пен умер!
— Надо же, давно пора, — отозвался Минхо без особого энтузиазма, скорее из вежливости, чем из интереса.
Жан-Мари Ле Пен был весьма одиозным правым политиком. Он сделал все, чтобы его возненавидело как можно больше людей. Его высказывания оказывались порой настолько радикальны, что его выгнали из собственной право-консервативной партии. Персонаж неоднозначный. Да и к тому же ему было девяносто шесть. Не странно, что он умер.
— Как думаете, стоит написать «гори в аду» или «чтоб тебя черти драли»? — Феликс поднял голову, в его глазах мелькнул озорной блеск.
— Феликс! — воскликнула Эзра с укором, в ее голосе послышались материнские нотки. — Ты и так уже достаточно натворил! Не лезь, куда не просят!
Хан Джисон не сдержал смешок, явно позабавленный этой неожиданной заботой.
— Ну чего ты как мамка себя ведешь, — покачал фотограф головой.
— Потому что ты ведешь себя, как ребенок, — огрызнулась Кафка.
— Не буду я ничего писать, не кипятись.
Завтрак продолжился.
Тишину нарушал только звон посуды да редкие вздохи Пом-Пома, устроившегося под столом в надежде на случайный кусочек. Минхо ковырял омлет, мысли все еще крутились вокруг утренних постов, но тут зазвонил телефон Джисона, отвлекая от мыслей. Тот глянул на экран, нахмурился и поднес трубку к уху.
— Да, я слушаю, — голос его был ровным, но в глазах мелькнула искра интереса.
Все невольно замерли, даже Феликс оторвался от ноутбука. Джисон молчал, только кивал, а потом коротко бросил:
— Понял. Скоро буду.
Он положил телефон на стол, и взгляды всех тут же впились в него.
— Что там? — не выдержала Кафка, отставив кружку.
Джисон потер шею, словно собираясь с мыслями, и выдохнул:
— Звонили из штаба. Говорят, есть шанс, что кто-то жив. Они засекли стуки — слабые, но ритмичные. Похоже, кто-то пытается подать сигнал.
У Минхо внутри все сжалось, а затем резко отпустило, будто кто-то дернул за невидимую струну. Он отложил вилку, боясь, что руки выдадут дрожь.
— Серьезно? — вырвалось у Феликса, и его глаза загорелись. — То есть... кто-то правда выжил?
— Это не точно, — Джисон поднял ладонь, остужая его пыл. — Может быть, просто камни оседают или вода играет с акустикой. Но они хотят, чтобы мы спустились и все проверили. Сегодня же.
Эзра хлопнула по столу, чуть не расплескав кофе.
— Ну наконец-то что-то хорошее! Надо ехать. Джисон, собирайся, я за руль.
— Погоди, — Минхо встал, сам не зная, зачем. — Я могу помочь? Там, на горе. Хоть что-то сделать.
Джисон посмотрел на него, и уголок его губ дрогнул в легкой улыбке.
— Ты всегда помогаешь, это немало, поехали.
Феликс тут же вскочил, чуть не опрокинув стул.
— Я тоже! Возьму камеру, вдруг пригодится. Это же... это же история!
Эзра закатила глаза, но спорить не стала.
— Ладно, все поторопитесь, не будем терять время, — командовала Кафка не хуже Пак Сонхвы.
Через десять минут они уже выезжали из поместья. Джисон сидел впереди, проверяя что-то в телефоне — похоже, карту пещеры. Минхо, устроившись сзади рядом с Феликсом, смотрел в окно. Серые облака висели низко, ветер гнал по земле обрывки листвы, но внутри него впервые за эти дни засияла тонким солнечным лучиком надежда. Пом-Пом ткнулся носом ему в колено, словно почувствовал перемену в настроении.
— Как думаешь, это правда могут быть они? — тихо спросил Минхо.
Джисон обернулся, и в его глазах мелькнула тень вчерашней усталости, но тут же сменилась решимостью.
— Не знаю. Но если есть хоть малейший шанс, я полезу туда и вытащу их. Даже если это просто камни стучат, я должен убедиться.
Минхо кивнул. Слова застряли где-то в горле, он тоже хотел их отыскать. Вся эта ситуация и так принесла всем много боли. Он глянул на Джисона, залюбовавшись его спокойной уверенностью. Исцарапанные руки сжимали телефон, крепкая грудь медленно вздымалась при вдохах, темные глаза уверенно смотрели вперед.
Сила и красота.
Фанаты называли Минхо героем, но вот кто настоящий герой.