Глава 26
Минхо вышагивал по аптечным рядам с видом человека, готовящегося к штурму крепости. Он чувствовал себя идиотом. Вчера он был тем, кто крушил всё на своём пути, а сегодня стоял перед витриной с обезболивающими и растерянно водил пальцем по упаковкам. «От похмелья»... «От головной боли»... «От мышечной боли»... Чёрт, а что именно у Хёнджина болит? Всё сразу?
— Молодой человек, вам помочь? — продавщица, женщина в возрасте, смотрела на него с лёгким подозрением.
— Дайте самое сильное, — буркнул Минхо, краснея. — От... всего.
Он вышел из аптеки с пакетом, в котором болтались таблетки, бутылка воды и, на всякий случай, мазь «от ушибов». По пути зашёл в кофейню, взял два капучино с тройной порцией сахара — сам любил горький, но решил, что Хёнджину сейчас нужно сладкое. Идиотская забота давалась ему тяжело, но он изо всех сил старался.
---
Сынмин и Чонин устроили штаб в заднем ряду пустого школьного кабинета. На парте был разложен блокнот Сынмина с замысловатыми схемами и таблицами.
—Итак, обновляем карту отношений, — Сынмин вывел новую стрелочку. — Факт: Минхо посещает аптеку. Вероятность 97%, что приобретённые медикаменты предназначены для Хёнджина после вчерашней «битвы».
—Подтверждаю, — Чонин показал ему экран телефона с немного смазанным, но узнаваемым кадром: Минхо у аптеки с пакетом. — Направление движения — обратно к месту событий. Вывод: проявление примитивной, но искренней заботы.
— Добавляем в досье, — торжественно произнёс Сынмин, делая пометку. — Уровень угрозы для Хёнджина снижается с «красного» до «оранжевого с тенденцией к стабильности».
---
В квартире Чанбина царил послеобеденный хаос. Гордая кастрюля была пуста, а на столе возвышалась гора грязной посуды.
—Ладно, трудяги, — объявил Джисон, закатывая рукава. — Раз сожрали всё до последней ложки, теперь отрабатываем. Феликс, ты моешь, я вытираю. А ты, — он ткнул пальцем в Чанбина, — полежи, восстанавливайся после кулинарного подвига.
Чанбин что-то проворчал, но с радостью повалился на диван. Феликс с Джисоном принялись за работу. Мылиё посуды быстро превратилось в водное сражение. Джисон брызгался тряпкой, Феликс отбивался губкой. В разгар битвы Феликс, отступая, задел локтем включённый кран с гибким шлангом. Струя ледяной воды ударила Чанбину прямо в лицо.
Тот вскочил с дивана с диким рыком.
—Аааа! Блядь! Вы совсем ебнулись?
Он был мокрый и злой, как кошка, попавшая под ливень. Феликс застыл в ужасе с губкой в руке.
—Ой! Чанбин, прости!
Джисон фыркнул и отошёл в сторону, наблюдая за разворачивающейся драмой. Чанбин, вытирая лицо, шагнул к Феликсу. Тот приготовился к крику, но вместо этого Чанбин схватил его за щёки и притянул к себе. Его лицо было мокрым и холодным, а поцелуй — горячим и стремительным.
— Наказание, — пробурчал он, отрываясь. — Чтобы в следующий раз был аккуратнее.
Феликс, красный как рак, только кивчал, не в силах вымолвить ни слова. Джисон покачал головой, делая вид, что его тошнит.
—Боже, какая сцена. Прямо как в тех дешёвых дорамах, которые ты обожаешь. Цитата прямо напрашивается: «Любовь — это когда тебя окатывают ледяной водой, а ты в ответ целуешь, вместо того чтобы прибить».
---
Минхо вернулся в квартиру, затаив дыхание. Хёнджин сидел на том же месте на кровати, но уже одетый, и смотрел в окно. Он обернулся на звук открывающейся двери. В его глазах была неловкость, но уже не паника.
— Держи, — Минхо протянул ему пакет и кофе. — Пей и заедай. Должно помочь.
Хёнджин молча взял стакан. Его пальцы слегка дрожали. Он отхлебнул сладкий кофе и закрыл глаза на секунду.
—Спасибо.
— Не за что, — Минхо сел рядом, оставив между ними расстояние. Они сидели так, пили кофе и слушали, как за стеной ругаются соседи. Пространство между ними было наполнено невысказанным, но уже не было невыносимым. Это было просто новое правило их игры.
---
Хёну и Банчан, нагулявшись, вернулись к дому Хёнджина. Они остановились у подъезда.
—Заходи? — предложил Хёну. — Посмеёмся с братца.
— Не стоит, — покачал головой Банчан. — Пусть разбираются сами. Нам-то хорошо.
Он посмотрел на Хёну, и в его глазах читалась твёрдая уверенность. Хёну ответил ему таким же взглядом. Потом Банчан шагнул вперёд и обнял его. Это был не страстный порыв, а крепкий, мужской, уверенный жест. Объятие, в котором было больше силы и поддержки, чем нежности. Они постояли так секунду, две, а потом разошлись без лишних слов. Всё было и так понятно. Каждый пошёл своей дорогой, но эти дороги теперь шли параллельно.