Противоестественно

Машина Чанбина была идеально чистой внутри, если не считать пары пустых банок от энергетика под сиденьем. Феликс сидел, сжимая в руках стаканчик с клубничным мороженым, и чувствовал себя так, будто попал в параллельную реальность. Чанбин, жующий шоколадное эскимо и смотрящий на него тяжёлым, немигающим взглядом, был полной противоположностью романтической обстановки.

— Ну что, вкусно? — хрипло спросил Чанбин, когда они заехали на смотровую площадку. Город огней лежал под ними, как рассыпанное ожерелье.

— Ага, — пробормотал Феликс, чувствуя, как краснеет. — Спасибо, что пригласил.

Наступила неловкая пауза. Было слышно, как Чанбин глотает последний кусок эскимо.

— Слушай, Феликс, — он резко повернулся к нему, его лицо было серьёзным до боли. — Я, блять, не знаю, как это говорят. Но ты... когда ревел тогда... у меня внутри всё перевернулось. Как будто моего щенка обидели. Я терпеть не могу этих соплей. Но твои... они меня бесят по-другому.

Феликс замер с ложкой мороженого на полпути ко рту. Его сердце застучало где-то в горле.

— Я, наверное, в тебя влюбился, — выпалил Чанбин, сжимая руль так, что костяшки побелели. — Как последний лох. Так что делай что хочешь. Можешь посмеяться.

Феликс не посмеялся. Он увидел в глазах Чанбина не привычную грубость, а уязвимость. Ту самую, которую он всегда скрывал под маской хама. И это было честнее любых красивых слов.

Он медленно поставил стаканчик с мороженым в подстаканник, наклонился через рычаг коробки передач и коснулся губами его губ. Поцелуй был неопытным, сладким от шоколада и клубники, и длился всего секунду.

— Я не смеюсь, — прошептал Феликс, отстраняясь и глядя ему в глаза.

Чанбин смотрел на него, словно видел впервые. Потом его лицо медленно расплылось в растерянной, почти детской улыбке. —Ну ладно, — выдохнул он. — Это... хорошо.

---

Банчан и Хёну сидели в маленьком кафе с затемнёнными окнами. Пахло кофе и свежей выпечкой. Банчан крутил в руках чашку с эспрессо, Хёну — латте с тройной порцией сиропа.

— Ну и как тебе одиночество? — спросил Хёну, разминая шею. — После того как мой брат предпочёл ураган в человеческом обличье.

Банчан усмехнулся. —Не сахар. Но жить можно. Ты, кстати, зачем меня тащил в музей? Жалеешь?

— Хуй там, — отмахнулся Хёну. — Жалость — это для слабаков. Ты не слабак. Просто подумал, что тебе нужен кто-то, кто будет с тобой на одной волне. Без этих любовных соплей. Два брошенных корабля, так сказать.

— Брошенных? — удивился Банчан.

— Ну да. Ты — братом. А я... — Хёну на секунду задумался. — Я ведь тоже вроде как остался за бортом их истории. Они там влюбляются, ссорятся, а я сбоку. Как декорация. Так что да, мы в одном дерьме, капитан.

Они разговорились. Говорили о футболе, о музыке, о том, каково это — жить с вечным ощущением, что ты не на своём месте. Банчан рассказывал о давлении быть капитаном, Хёну — о жизни в тени отца в Пусане. Оказалось, что у них много общего, помимо несчастной любви к одному и тому же лицу.

— Знаешь, странно, — сказал Банчан, допивая кофе. — С тобой легко. Не надо притворяться.

— Потому что я тоже не притворяюсь, — хмыкнул Хёну. — Я всегда такой — колючий и неудобный. Но зато настоящий.

Они вышли из кафе, и Банчан почувствовал, что тяжесть на сердце стала чуть меньше. Возможно, Хёну был прав. Возможно, им и правда нужен был просто кто-то, кто понимает.

---

Чонин и Сынмин, как два теневых оперативника, свели всю полученную информацию воедино, сидя на подоконнике на третьем этаже школы.

— Итак, сводка новостей, — начал Сынмин, потирая руки. — Феликс и Чанбин официально в статусе «это сложно». Первое свидание — мороженое и неумелый поцелуй в машине. Мило до тошноты.

— Кадры есть, — безразлично заметил Чонин, листая фото на камере. — Криповые, но есть.

— Банчан и Хёну провели вечер в кафе. По данным очевидцев, общались как старые приятели, без намёка на романтику. Но химия есть! — Сынмин поднял палец вверх. — Назовём это «шип платонической поддержки».

— Шиперим, — кивнул Чонин.

— А главная парочка нашего сериала, Хёнджин и Минхо, гуляли по ночному городу. Со слов анонимного источника, держались на почтительном расстоянии, но взгляды были красноречивы. Минхо пытается быть нежным. Получается как у слона в посудной лавке.

— Цитата дня, — произнёс Чонин, глядя в объектив. — «Любовь — это когда ты готов подарить человеку не то, что у тебя есть, а то, что у тебя осталось после того, как всё забрали». В нашем случае у одного осталась злость, у другого — пустота. Интересно, что они подарят друг другу.

— Блядь, глубже копнуть нельзя, — восхищённо прошептал Сынмин. — Ждём продолжения. Драма нарастает. Ставлю на то, что следующий скандал будет из-за Феликса. Чанбин не способен на тихие отношения.

Чонин щёлкнул камерой, ловя улыбку Сынмина. —Ставлю на то, что следующий скандал будет из-за нас, если кто-нибудь узнает, что мы за ними следим.