Противоестественно

Музей был тихим и прохладным, пахло деревом, лаком и вековой пылью. Банчан шёл по паркетным залам, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Он и правда интересовался искусством, но больше архитектурой, а не живописью. Однако предложение Хёну было настолько абсурдным, что он не смог отказаться — как будто отказ означал бы окончательное поражение.

Хёну, напротив, чувствовал себя спокойно. Он шёл рядом, руки в карманах, внимательно разглядывая полотна. —Смотри, — ткнул он пальцем в большую картину, изображавшую бурное море. Лодку швыряло по волнам, небо было затянуто свинцовыми тучами. — «Девятый вал», или что-то вроде. Чётовски похоже на нашу жизнь. Один хуй постоянно качает, и неясно, выплывешь или нет.

Банчан удивлённо посмотрел на него. Он ожидал чего угодно, но не такого прямолинейного анализа. —Да… есть такое, — согласился он, вглядываясь в мазки. — Только тут хоть солнце из-за туч проглядывает. Намёк на надежду.

— Надежда — она всегда сбоку, — хмыкнул Хёну. — Главное — не обосраться от страха до её появления.

Они перешли к следующему полотну — портрету знатной дамы в строгом тёмном платье. Её лицо было спокойным, но в глазах читалась глубокая печаль. —А эта… — Хёну прищурился. — Похожа на ту, что ждёт кого-то, кто не вернётся. Знаешь, такое вечное ожидание. Как ты.

Банчан вздрогнул, будто его ошпарили. Он посмотрел на Хёну, но тот не издевался. Он просто констатировал факт, глядя на картину. —Я не жду, — пробормотал Банчан. —Врёшь как сивый мерин, — спокойно парировал Хёну. — Ждёшь. Даже если знаешь, что не дождёшься. Это по-своему благородно. И по-идиотски.

Они дошли до картины с пасторальным сюжетом — пастух и пастушка в идиллическом пейзаже. —Ну а это просто сказка, — фыркнул Хёну. — Такого не бывает. Любовь всегда с костылями, с кровью и с гребаными тучами, как на той первой картине. Но зато настоящая.

Банчан слушал его и понимал, что этот грубый, прямолинейный близнец видит мир куда яснее, чем многие. В его устах даже поход в музей превращался в сеанс жёсткой, но честной психотерапии. И это странным образом помогало. Боль от отказа Хёнджина не ушла, но она перестала быть всепоглощающей. Она стала просто фактом, как эта картина с бурным морем. Да, хуево. Но ты всё ещё на лодке, а не на дне.

---

Тем временем Джисон и Феликс бродили по парку. Джисон язвил по поводу всего на свете, а Феликс просто наслаждался обществом друга. Их прогулку прервал звонок Феликсу. Это был Чанбин. Голос его звучал необычно напряжённо. —Феликс. Ты где? —В парке, с Джисоном. А что? —Выходи на главную аллею. Сейчас. Я жду.

Феликс, удивлённый, попрощался с Джисоном и побежал к указанному месту. Чанбин стоял рядом со своим автомобилем, нервно переминаясь с ноги на ногу. —Садись, — бросил он, открывая пассажирскую дверь. —Куда? — не понял Феликс. —На свидание. Ну или как там это называется. Поехали есть мороженое.

Феликс застыл с открытым ртом. Джисон, наблюдавший за этим из-за дерева, чуть не подавился от смеха. Чанбин и мороженое — это была комбинация, которую никто не мог предсказать.

---

А по набережной ночного города гуляли Хёнджин и Минхо. Они шли не держась за руки, но их плечи иногда соприкасались. Огни города отражались в тёмной воде, и было тихо. —Я до сих пор не понимаю, как это вышло, — тихо сказал Хёнджин. — Что мы вот так… вместе. —А я понимаю, — Минхо посмотрел на него. Его лицо в свете фонарей казалось менее резким. — Ты был как вызов. Что-то, чего я не мог понять, а значит — должен был либо сломать, либо… ну. Присвоить. —Романтик хренов, — усмехнулся Хёнджин. —Зато честно, — Минхо остановился. — Я и сейчас не знаю, как это делается. Не умею я в эти нежности, как Банчан. —Мне и не надо, — Хёнджин посмотрел на него. — Мне надо, чтобы ты был собой. Даже если этот «себя» — мудак. Минхо ухмыльнулся. —Это я могу. — Он помолчал. — А с братом своим ты как? Не тяжело? —Наоборот. Как будто потерянную часть нашёл. Он… напоминает мне, кто я такой. Без всей этой шелухи из боли и страха.

Они дошли до того самого моста. Теперь он не казался Хёнджину краем света. Он был просто частью города. —Спасибо, — вдруг сказал Хёнджин. —За что? — удивился Минхо. —За то, что тогда не прошёл мимо.

Минхо ничего не ответил. Он просто обнял его за плечи, крепко и по-мужски, и они так и стояли, глядя на огни, два одиноких корабля, нашедшие друг друга в самом центре шторма.