Противоестественно

Феликс чувствовал себя выжатым, как лимон. Слёзы в раздевалке, постоянное напряжение вокруг Хёнджина, эта дурацкая драка — всё это накопилось тяжёлым грузом. Он всегда был тем, кто всех поддерживает, кто всех заряжает энергией. Но сейчас его собственный источник иссяк. Он вышел из дома без цели, просто шёл по вечерним улицам, пытаясь заглушить внутренний гул.

Он переходил дорогу на зелёный свет, погружённый в свои мысли, когда резкий визг тормозов вырвал его из оцепенения. Феликс отпрыгнул назад, споткнулся и упал на асфальт. Белая фара ослепила его, остановившись в сантиметре от его ноги.

— Эй, слепой, дорогу смотреть не научился?! — раздался грубый голос из машины.

Дверь распахнулась, и из-за руля вывалился Чанбин. Он был один. Увидев на асфальте Феликса, его злое выражение лица сменилось на удивление, а потом на что-то похожее на испуг.

— Блять, Феликс? Ты чего, под колёса кидаешься?

Феликс не мог вымолвить ни слова. Вся накопленная усталость, страх, переживания — всё это нахлынуло разом. Он сидел на холодном асфальте, и по его лицу текли тихие, беззвучные слёзы. Он не рыдал, просто плакал, беспомощно и горько.

Чанбин замер в нерешительности. Он привык к Феликсу-солнышку, к тому, кто всегда улыбается. А этот плачущий, размазанный по асфальту парень был чем-то чужим и пугающим.

— Э… не реви, — неуклюже пробормотал он, наклонившись. — Встань давай.

Он протянул руку. Феликс, не глядя, ухватился за неё и позволил поднять себя. Но на ногах он не устоял, его колени подкосились, и он просто уткнулся лицом в плечо Чанбина, продолжая тихо плакать.

Чанбин окаменел. Его руки повисли в воздухе. Он ненавидел сопливые сцены. Но что-то в этой беззвучной истерике тронуло какую-то глупую, запрятанную струнку. Он не стал отталкивать Феликса. Просто стоял, неподвижный, пока тот дрожал и всхлипывал у него на плече, пачкая куртку слезами.

---

Тем временем Джисон, не найдя Феликса дома и не дозвонившись ему, начал нервничать. Он обзванивал всех, ходил по их обычным местам. Тихий ужас закрадывался в душу — Хёнджин на мосту, а теперь пропал Феликс. Мир сходил с ума.

---

Хёнджин сидел у себя в комнате. Перед ним лежал чистый лист, а в руке он держал карандаш. Механически, почти не глядя, он начал выводить линии. Стебель, изгибы, острые шипы. Роза. Потом ещё одна. И ещё. Целый букет колючих, прекрасных цветов. Рисование всегда было его спасением. Сегодня оно было попыткой вернуть хоть какой-то контроль.

Он смотрел на свои розы и тихо, почти шёпотом, процитировал строчку, которую когда-то читал: «Красота — это обещание счастья, которое никогда не сбывается». Шёпот звучал хрипло в абсолютной тишине комнаты.

---

Минхо вломился в свою квартиру, хлопнув дверью так, что задрожали стены. Он прошёлся по комнате, сгрёб со стола учебники и швырнул их в стену. Драка с Банчаном, его слова — всё это клокотало внутри. Он ненавидел эту ситуацию. Ненавидел себя за свою слабость, за эти дурацкие чувства. Ненавидел Банчана за то, что тот посмел. И больше всего он ненавидел то, что не мог просто забыть Хёнджина, как требовал того его разум. Он пнул ногой ножку кровати, посылая в пространство очередное проклятие.

---

Банчан не мог усидеть дома. Образ плачущего Феликса и яростного Минхо преследовал его. Он чувствовал, что теряет почву под ногами. Его тихая, уверенная забота разбивалась о каменную стену горя Хёнджина и агрессию Минхо. Ему нужен был шаг. Решительный.

Он зашёл в спортивный магазин и купил первую приглянувшуюся вещь — дорогие, белоснежные кроссовки известного бренда. Не думая, подошёл к дому Хёнджина и набрал код подъезда.

Дверь открылась. Хёнджин стоял на пороге в простой футболке и штанах. Он выглядел уставшим, но присутствующим.

— Привет, — сказал Банчан, чувствуя, как глупо это звучит. Хёнджин молча отступил,позволяя войти.

В пустой квартире было тихо. Банчан протянул ему коробку. —Держи. Это… чтобы ты шёл вперёд. В новом. Без прошлого.

Хёнджин взял коробку, но не открыл. Он смотрел на Банчана вопросительно.

— Я знаю, что сейчас не время, — Банчан сделал глубокий вдох, глядя ему прямо в глаза. Его собственный голос дрогнул. — Но я не могу молчать. Минхо там со своими истериками… а я… я по-другому не умею.

Он замолчал, собираясь с духом. —Я в тебя влюбился, Хёнджин. С самого начала, наверное. Когда увидел, какой ты сильный, несмотря на всё. Моя забота — это не жалость. Это… я так проявляю чувства. Дай мне шанс. Я буду рядом. Тихим. Надёжным. В отличие от него.

Он умолк, ожидая. Его лицо было серьёзным и открытым. Он выложил всё начистоту, без игр, без агрессии. Просто предложил своё сердце на ладони.

Хёнджин смотрел то на него, то на коробку с кроссовками. В его груди что-то едва заметно шевельнулось. Два признания. Два разных мира. Огонь и тихий свет. И ему, наконец, пришлось проснуться, чтобы сделать выбор.