Противоестественно

Ветер над рекой Хан был пронизывающим. Он рвал волосы, забирался под тонкую куртку, но Хёнджин почти не чувствовал холода. Холод был внутри, и он был куда глубже. Он смотрел на тёмную, тяжёлую воду, подсвеченную отражением огней города. Сеул сиял, жил, кипел — огромный, равнодушный организм. А он был крошечной песчинкой, которую вот-вот смоет.

Мысли о матери приходили обрывками. Её улыбка, когда он показывал ей новый рисунок. Усталые глаза после ночной смены. Запах её духов. Телефонный звонок, который перевернул всё. Слова «скончалась» звучали в голове на повторе, как заевшая пластинка. Он был совершенно один. Пустая квартира, пустая школа, пустое будущее. Желание исчезнуть, которое всё это время тихо шептало, теперь кричало в полный голос. Это был не крик отчаяния, а логичный, единственно верный вывод. Всё уже было кончено.

Он перегнулся через холодный парапет, смотря вниз, на чёрную гладь. Высота вызывала не страх, а странное спокойствие. Сейчас. Сейчас он шагнёт вперёд, и шум города, боль, пустота — всё это прекратится. Он зажмурился, готовясь оттолкнуться.

— Эй!

Голос прозвучал прямо за его спиной, резкий и испуганный. Сильные руки схватили его за плечи и оттащили от края, с такой силой, что он едва не упал на мостовую.

— Ты совсем охренел? Что ты делаешь, долбоёб?!

Хёнджин обернулся, и его сердце на секунду замерло. Перед ним, тяжело дыша, с глазами, полными чистого, животного ужаса, стоял Минхо. Он не отпускал его плечи, его пальцы впивались в ткань куртки.

— Отстань, Минхо, — бесстрастно сказал Хёнджин. Ему было всё равно. Абсолютно.

— Нет, блять, не отстану! Я шёл за тобой от самого дома! Ты шёл как зомби! Я… я почувствовал, что что-то не так! — Минхо тряхнул его. — Ты что, прыгнуть хотел? Серьёзно?

— А какая разница? — голос Хёнджина был плоским, безжизненным. — Оставь меня. Всё равно всем будет лучше.

— Лучше? — Минхо закричал так, что прохожие обернулись. — Ты знаешь, что со мной будет, если ты это сделаешь? Я с ума сойду!

Он говорил дико, не думая о словах. Все его барьеры, вся его ложная крутость рухнули в один миг перед лицом этой страшной картины.

— Ты мне не друг. Ты меня ненавидишь, — напомнил ему Хёнджин, пытаясь вырваться. Но Минхо держал его мёртвой хваткой.

— Я и сам думал, что ненавижу! — выдохнул Минхо, его голос сломался. — Блядь, Хёнджин, я не знаю, что со мной происходит! Я вижу тебя — и злюсь до трясушки. Вижу, как на тебя смотрят другие — и готов убить. Я хочу тебя ударить и в то же время… чёрт, я не знаю!

Он притянул Хёнджина ближе, заставляя того смотреть себе в глаза. В них не было ни насмешки, ни злобы. Только отчаяние и какая-то первобытная искренность.

— Я в тебя влюбился, понял? — выпалил Минхо, и слова повисли в холодном воздухе, громкие и нелепые. — Влюбился, как последний дебил! В парня! В тебя! И это пиздец как меня бесит, пугает и сводит с ума! Но я не могу позволить тебе уйти. Не могу!

Хёнджин смотрел на него, не веря своим ушам. Пустота внутри пошатнулась. Это была слишком сильная, слишком неожиданная эмоция, чтобы её игнорировать.

— Ты… врёшь.

— Я ни разу в жизни не был так серьёзен, — Минхо покачал головой, его дыхание вырывалось клубами пара. — Я буду бороться за тебя. Не знаю, как. Буду бороться с этой твоей апатией, с этой пустотой. Я буду каждый день рядом, даже если ты будешь меня ненавидеть и отталкивать. Я не уйду.

Он отпустил одно плечо и провёл рукой по его щеке. Жест был неумелым, почти неловким, но на удивление нежным.

— Я всё испортил с самого начала. Я был мудаком. Самый большой мудак на свете. Прости меня. Прошу тебя. Дай мне шанс всё исправить. Дай мне шанс доказать, что жить стоит. Хотя бы из-за меня. Из-за того, что я здесь, и мне на тебя не похуй.

Он умолк, смотря на него в ожидании, словно выложил все свои карты на стол. Его лицо было искажено мольбой.

— Прости меня, — снова прошептал он. — И… разреши мне. Один поцелуй. Не как в туалете. А как надо.

Хёнджин не находил слов. Всё, что он планировал несколько минут назад, рассыпалось в прах. Перед ним стоял не его мучитель, а запутавшийся, испуганный парень, который признавался ему в любви на краю пропасти. Это было безумием. Но это было чувством. Чувством, которое пробивало лёд внутри него.

Он медленно, почти незаметно кивнул.

Минхо наклонился. На этот раз его поцелуй был другим. Он был мягким, но уверенным. Губы Минхо были тёплыми, и в них была не жадность, а обещание. Обещание бороться. Обещание быть рядом. Это длилось всего несколько секунд, но когда он отошёл, мир для Хёнджина уже не был прежним. Он всё ещё был разбит, боль всё ещё была там. Но в чёрной пустоте зажглась крошечная, дрожащая искра.

Он смотрел на Минхо, а тот смотрел на него, и в его глазах больше не было ненависти. Была решимость.

— Пошли домой, — тихо сказал Минхо, беря его за руку. Его ладонь была тёплой и твёрдой. — Я провожу тебя. И завтра приду. И послезавтра. Договорились?

Хёнджин ничего не ответил. Но он позволил вести себя с моста. Прочь от тёмной воды. Обратно к жизни.