Противоестественно

Благое намерение дойти до библиотеки и пересидеть там до конца занятий разбилось о реальность. Стоило Феликсу и Джисону скрыться за углом, как по спине Хёнджина снова поползли мурашки. Давление. Он снова чувствовал его — тяжёлые взгляды из каждого класса, шепотки за спиной. Ему показалось, что все только и говорят о том, что видели, как он ушёл со странной парочкой — светящимся психом и саркастичным вейпером. Отличное начало, блять. Сразу примкнул к изгоям.

Он ускорил шаг, свернул в более пустой коридор, надеясь найти уборную, чтобы умыться и прийти в себя. В горле стоял ком, сердце отчаянно колотилось, как птица в клетке. В ушах снова зазвучал тот самый гул — нарастающий, как перед грозой. Это начиналось. Он узнавал эти признаки.

Только не сейчас. Только не здесь.

Он прислонился лбом к прохладной кафельной стене в туалете, пытаясь отдышаться. Руки тряслись. Он потянулся к крану, но вдруг почувствовал знакомое тёплое течение под носом. Капля упала в раковину, размазавшись алым пятном по белой эмали. Ещё одна. Носовое кровотечение. Старый спутник паники.

— Чёрт, — прошептал он, зажимая нос пальцами и закидывая голову. Глупо. Он знал, что так делать нельзя, но паника отключала разум.

Кровь потекла по пальцам, капала на рубашку. В глазах поплыли тёмные пятна. Дыхание сбилось, стало коротким и прерывистым. Он почувствовал, как земля уходит из-под ног.

Дверь туалета со скрипом открылась.

— Эй, парень, с тобой всё в порядке?

Голос был спокойным, но твёрдым. Хёнджин промычал что-то невнятное, пытаясь удержаться на ногах. Он видел расплывчатый силуэт в спортивной форме.

— Блядь, — услышал он уже ближе. Сильные руки подхватили его, не давая рухнуть на пол. — Ты весь в крови. Дыши глубже.

Но дышать не получалось. Воздух не шёл в лёгкие. Его грудь сжал ледяной обруч. Он хватал ртом пустоту, звук собственного хрипа пугал его ещё сильнее. Последнее, что он увидел перед тем, как сознание поплыло в чёрную муть, было озабоченное лицо Банчана.

---

Очнулся он на кушетке в медпункте. Резкий запах антисептика щекотал ноздри. Над ним склонилась женщина в белом халате с усталым лицом. Рядом стоял Банчан.

— Ну вот, пришёл в себя, — сказала медсестра без особой теплоты. — Носовое я остановила. А вот это… — она сделала многозначительную паузу, — это не по моей части. Вызовите родителей, пусть к психологу ведут. Паническая атака. Серьёзная.

Хёнджин попытался сесть, но мир закачался. Он чувствовал себя разбитым и униженным до глубины души. Опять. На второй день он уже валяется в медпункте как последний слабак.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвались Феликс и Джисон. У Феликса глаза были круглые от ужаса.

— Хёнджин! Боже, что случилось? Мы услышали…

Их взгляды упали на его залитую кровью рубашку.

— Я зашёл в туалет, а он уже падает, кровь из носа, задыхается, — спокойно, как доклад, объяснил Банчан. — Еле дотащил.

— Паническая атака, — сквозь зубы выдавил Хёнджин, отводя взгляд. Стыд жёг его изнутри сильнее любой крови.

В дверях появились ещё две фигуры, заслонив свет. Минхо и Чанбин. Вероятно, шли мимо из спортзала. Минхо скрестил руки на груди, его взгляд скользнул по бледному лицу Хёнджина, по окровавленной рубашке, и на его губах появилась та самая, ядовитая усмешка.

— Ну и что тут у нас? «Артист» не выдержал напряжённого графика? — его голос прозвучал как удар хлыстом.

— Минхо, заткнись, — резко сказал Банчан. — Парню реально плохо было.

— Выглядит как обычный припадок для привлечения внимания, — флегматично заметил Чанбин, жуя жвачку.

— Да пошли вы оба! — неожиданно взорвался Джисон, поворачиваясь к ним. Его сарказм куда-то испарился, осталась голая злость. — Вы вообще не в курсе, что с ним было в прошлой школе! Ему не до ваших тупых шуточек!

Минхо поднял бровь, его интерес, похоже, был наконец-то по-настоящему задет.

— А что с ним было? Устроил драму посложнее? — он сделал шаг вперёд, его глаза пристально впились в Хёнджина. — Ну, давай, расскажи. Почему тебя выгнали? Может, и правда заслужил?

Хёнджин сжал края кушетки до белизны в костяшках. Он ненавидел этот взгляд. Ненавидел себя за эту слабость. Ненавидел всех. В горле снова встал ком. Он чувствовал, как подступает новая волна страха.

— Он гей, понял? — тихо, но чётко сказал Феликс. В комнате на секунду повисла мёртвая тишина. — Его затравили до полусмерти за это. Выгнали. И теперь, когда у него паника из-за всего этого дерьма, вы тут стоите и умничаете. Герои, блять.

Минхо замер. Его насмешливый вид исчез, сменившись на нечто нечитаемое. Шок? Отвращение? Он смотрел на Хёнджина, но теперь видел не просто «артиста», а что-то другое. Что-то, что явно не укладывалось в его простую картину мира.

— Гей? — наконец выдавил Чанбин, перестав жевать.

— Всё, — поднялась медсестра. — Все вон из моего кабинета. Кроме пациента. Ему нужен покой, а не ваши выяснения отношений.

Банчан первым развернулся и вышел, бросив на Минхо тяжёлый взгляд. Чанбин неуверенно последовал за ним.

Минхо ещё секунду постоял на пороге, его взгляд был прикован к Хёнджину. В его глазах мелькнуло что-то сложное — недоумение, может быть, даже искра какого-то непонятного ему самому интереса. Но он ничего не сказал. Просто развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.

Феликс подошёл к кушетке.

— Всё будет нормально, — сказал он, кладя руку на плечо Хёнджина. Та была тёплой и твердой.

Хёнджин не ответил. Он смотрел в потолок, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза. Он был обнажён перед всеми. Перед теми, кто стал ему почти друзьями, и перед теми, кто был его врагами. Тайное стало явным. И теперь он не знал, что будет дальше. Ад только начинался.