12
Чонгук еще немного пьян и чертовски решителен. Хосоковый предлог 'за солью сходи - посыпать на раны' воспринят положительно и его одобрил даже Чимин, который, вы помните, почти трезвый.
Медитировать под дверью Тэхёна тремя минутами позже глупо, грязно и неэффективно, но Гук пытается. Стучаться в дверь вдруг становится страшно, а придающий уверенность алкоголь из головы внезапно выветрился. Такого предательства от ядерного коктейля 'Надежда Чона' он не ожидал. Мысленный мат Хосока и его сомнительного пойла прекращается с ударом в спину дверью.
- Э, - начинает в привычно-хамоватой форме Чонгук. За спину и двор и всё такое.
Юнги молча смотрит на Гука, сидящего на полу и потирающего спину, и в принципе объяснений не ждет. Расстраивается только - видимо, не видать ему больше секса без обязательств. Именно тогда, когда он в голове эта мысль оформилась, из квартиры злобно:
- Я люблю Чон Чонгука.
Мин с полсекунды подумывает вернуться и как-то помочь, поддержать лучшего друга своего брата, но потом с претензией на а-ля грозного отца, прищурясь, осматривает Гука и видимо его всё устраивает, раз он, пожимая плечами, решает, что сами разберутся, и сваливает.
Чонгук чувствует себя как никогда противоречиво. С одной стороны, ему только что признались в любви, хоть и сомнительно как-то. А с другой, Юнги-хён вышел из квартиры Тэхёна, и вот под большим вопросом, чем они там занимались. Возникает желание сейчас же свалить и продолжить терроризировать Кима уже на любовной почве, но здравый смысл и желание скорейшего хэппи энда для автора подстегивают его и он входит.
Тэхён, лежащий на полу, не ожидает, что Юнги вернётся, и на секунду даже удивляется и еще раз соглашается сам с собой, что совершенно не знает хёна. Впрочем, удивляется он не долго.
- Я тоже, - с придыханием говорит голос Чонгука.
Ким желает под диван. Потому что Чон Чонгук слышал. У Тэхена даже попытки ползти, но путь преграждает Гук со своим 'тоже'.
- Что тоже? - интересуется Тэ, как бы между прочим, как бы отвлекающий манёвр, как бы мечты о под диване еще свежи.
- Тоже люблю тебя, - мягко улыбается Чонгук, запихивая мыслишки о Юнги в дальние отделы своего мозга.
Вроде бы тут должен был быть конец. Но. Но только не у этих тормозов.
Неловко - это когда ты только что признался парню в любви, когда думал 19 лет, что гетеросексуал. Неловко - это когда секунду спустя вваливаются друзья, а из них один очень напоминает хомячка, злого и кричащего:
- Мне позвонил Юнги-хен и сказал, что ты убиваешь Тэтэ!
Неловко - это когда все четверо сидят за столом на кухне и переглядываются. В общем, Чонгуку сейчас достаточно неловко, чтобы это всё дело закурить.
Молчание гнетущее длится не долго, потому что кто-то не справедливо еще пьян и любитель лезть авторитетно, но не в своё дело:
- Ну, так у вас всё хорошо и вы встречаетесь?
- Мы еще ничего не обсуждали, хён, - рычит сквозь зубы Гук, явно намекая на телепортацию половины здесь присутствующих в квартиру ниже.
- О! - восклицает Хосок, опирает локти в стол, кулачками придерживая голову, в ожидании хлеба и зрелищ.
Чимин, который более понятливый и сожалеющий о своем порыве ворваться к лучшему другу на выручку, пихает мягко в бок Хоупа.
- Может мы оставим их, чтоб они наедине обсудили всё? - шепчет он.
- Да не, - отмахивается Хосок и сияет зубами во все стороны, - Послушаем. Думаю это будет интересно.
- Я тебе хён или когда? - кричит на закрытую дверь Хоуп, бесцеремонно вытолканный в подъезд Чонгуком.
- Проветрись, - глухо и по ту сторону.
Чимин тянет вниз и Хосок смиряется, что увидеть воочию трепетное воссоединение двух сердец не суждено.
Когда Гук возвращается на кухню, Тэхёна нет. Чон даже под столом проверяет на всякий случай. Обнаруживается хозяин квартиры в спальне, на постели, под одеялом. Так, значит прятки.
- Где же наш Тэхённи? - делает вид, что ищет Чонгук.
Он осматривает все места, где уместился бы Тэ.
- Здесь нет, - расстраивается, заглядывая под кровать, - И здесь нет, - осматривает шкаф, бесцеремонно.
Ким не подает признаков жизни и, кажется, вообще уснул.
- Ты не один боишься, - вдруг серьезно говорит Гук одеяльному изваянию и тяжело вздыхает, - Даже признавать чувства к тебе - полный песец (по желанию вставьте своё слово). Мне хочется, как обычно, унизить тебя и сбежать подальше, и больше никогда тебя не видеть. Ну, или в альтернативу, превратить твою жизнь в еще больший ад. И я дофига эгоист и понимаю, что мучать тебя будет приятнее, если ты будешь рядом. Твоя принадлежность мне, не верю, что говорю это, но чертовски нравится. Я понимаю, что у нас всё сложно и странно. Да и моё неудержимое желание причинить тебе боль выходит за рамки нормального. Я действительно чувствовал удовлетворение от того, как тебя корежит и ломает. А ты каждый долбанный раз возрождался, как идиотский феникс, со своей идиотской улыбочкой. Это бесило настолько, что хотелось унизить сильнее, врезать жёстче, растоптать тебя, сравнять с асфальтом. И чтоб не было никакого Ким Тэхёна в моей жизни, и уж тем более в чьей-либо еще. Тогда, в туалете, когда я увидел Юнги, - Чонгук непроизвольно сжал кулаки, - а следом тебя... - Гук руками вцепляется в волосы, ему до сих пор неловко и стыдно признаваться во всём, ну, раз уж начал, - Мне совсем крышу снесло. Отдать приказ избить тебя легко, но самому прикасаться к тебе было выше моих сил.
То, что произошло в кино окончательно сломало меня. Ни одна баба не превзошла минетчика Ким Тэхёна. Я каждую секунду думал только о тебе. Каждую. Долбанную. Секунду. Пока мне отсасывала охриненная девка с навыками 80 уровня. Что ты сделал со мной? И это снова удар по мне и моему самолюбию! - Чон переходит на крик, потому что средняя громкость для слабаков, - Надеюсь тебе легче от того, как ты сидишь теперь, прячась под одеялом, делая вид, что тебя это всё пугает. Но вряд ли тебе страшнее, чем мне. Я сейчас стою и признаюсь в любви парню. И мне неимоверно сложно признавать такого же педика в себе, как ты. И только попробуй бегать от меня, Ким-педаристически-фееричный-Тэхён. В противном случае, я тебя найду и ИЗ-НИЧ-ТО-ЖУ!
Тэхён высовывает голову из-под одеяла и выдает:
- Ты мне сейчас в любви признавался или угрожал?
И Чонгук вновь ненавидит этого одеяльного идиота куска.
Тэхёну еще в середине надоело слушать тираду потерянного мальчика, но врожденная вежливость не позволяла перебить, и раз уж тут маленькая заминка, то грех не воспользоваться. Ким тянется к рядом стоящему у постели Гуку, обхватывает обеими руками за шею и тащит на себя. Чон теряет равновесие и оказывается сверху. Ким целует эмоционально так, будто наказывает, будто награждает. Не то, чтобы у Чона во рту никогда не было чужого языка, но мужского точно не было. Конечно, языки по половым признакам не отличаются, и при желании можно представить жгучую брюнетку или знойную блондинку. Но проблема в том, что Чонгук не хочет. И как бы всё его гетеросексуальное 'Я' не кричало и не выдиралось из плена кимовских рук. Гук хотел целовать Тэхёна. Хотел сильно. И хочет еще. И не только целовать. И не только он. В чоновское бедро упирается по боевому настроенная выпуклость, и вот к этому он не готов. Пугается, отстраняется уже не в своих фантазиях.
- Давай без резких, - пытается отдышаться он, - Я еще не полностью осознал.
Тэхён настраивает на лице идиотскую улыбку:
- Я тебе в кино отсасывал, а ты испугался какого-то поцелуя?
- Если ты не сотрешь с лица лыбу, я тебя выдеру так, что неделю с постели не встанешь, - угрожает Чонгук, и одновременно поправляет свой член в штанах.
- Ну, дак, я только этого и жду, - пошло тянет Ким и раздвигает ноги. Вообще, он это не серьезно, и сам опять стесняется своих действий, но играть с бесящимся Чонгуком одно удовольствие.
У Чона желание отпинать Тэ капсом на лбу. Но он ограничивается тем, что задает маршрут, куда следует пройти Тэхёну прямо сейчас.
- Я тебе тоже самое предлагаю, - настаивает на своем, видимо, всё же, бессмертный Ким.
Чонгук окончательно психует и спешит покинуть комнату, встречаться с искалеченным парнем не круто, да еще и Юнги окажется прав о том, что Тэ убивают. Тэхён хватает за руку в последний момент, как во всех глупых и романтичных дорамах, и неожиданно совершенно серьезен.
- Мне тоже тяжело. Мне тоже нужно привыкнуть.
Чонгук оборачивается, заглядывает в глаза Тэхёна, а в них столько всего намешано. И Чон готов выслушать всё, что бы там не мучало Тэ. Ким набирает побольше воздуха в легкие, сглатывает тяжело, и готов выразить свои мысли орально:
- Так, начнём сначала, сладкий?
Тэхён ржет по-ишачески и басовито, а Гук понимает, что теперь так будет всегда. И он бы и рад дать заднюю. Но. Бежать некуда, Чон Чонгук. Вопросы натуральности - больше не ваши вопросы.