13 p.s.
Намджун тащит Сокджина на очень подозрительную вечеринку. Главное повод её какой-то, мягко говоря, стрёмный. 'Воссоединение двух любящий сердец'. Сокджин сопротивляется, но аргументы такого умного и проницательного Намджуна бесспорные.
- Тебе нужно отвлечься.
- Ты вянешь на глазах.
- Скоро от тебя останется одна лишь тень, и та будет посеревшей и полупрозрачной.
- Работа не убежит, еще и в спину дышать будет.
- Если не сейчас, то когда?
И вот этот у Джина любимый:
- Надевай свой розовый свитшот и пошли.
Жизнь в последнее время и вправду стала скучной и не такой волнующей в сравнении со студенческой. И сокджиново сердце, сильно протараненное безответной любовью, жаждет хоть какого-то 'забыться'. Забыться на пьяной вечеринке друга друга, забыться в объятиях малознакомого левого чувака - идеальный выход. Поэтому и соглашается идти на очень подозрительную вечеринку со стрёмным поводом.
Юнги оказывается на районе Тэхёна совершенно случайно, по делам ходил или ещё зачем. Всё это не важно. Важно то, что Юнги видит препода из своего универа в сопровождении парня. И ничего страшного в этом, конечно, нет. Но парень этот на вид не очень и держит преподавателя за руку. Мина не то, чтобы хоть немного волнует этот препод, но Сокджин как-то однажды божился, что влюблён в него по самое набалуйся. Даже бедного Чимина терроризирует на этой почве. Видеть Джина с другим странно и капельку неприятно. И совершенно точно, Юнги не думает следить за ними, просто им по пути, Мин вдруг решает проверить, как дела у Тэхёна.
В квартире ниже тэхёновской этажом дверь открыта, Юнги слышит громкую музыку и просто решает заглянуть, проверить нет ли там Тэхёна. Всё логично.
Мин обходит квартиру или проталкивается, пропихивается, гребя локтями между толпой студентов. Происходящее в этой квартире длится видимо уже несколько часов: все бухие в какашку; всё что в голове, то на языке. И Тэхён всё-таки оказывается тут. И Чонгук тут. И Чимин тут. К слову о языках: языки на языках. Юнги кривится, видя как его брат, пихает свой язык какому-то парню в рот. Мин принимает стратегически неверное решение - отвернуться от Чимина, и прямёхенько сталкивается с Сокджином.
- Ты тут? - интересуется Джин и немало удивлён фактом, что Юнги тут.
- Да, я за братом слежу, чтоб не залетел, - оправдывается Мин, махая рукой назад.
Сокджин глядит за плечо Юнги и видит, как Чимин сидит сверху на Хосоке (оба его студенты между прочим), и усилено пытаются языки узлом завязать, а паковская задница еще и подвержена доскональному изучению чоновскими длинными пальцами.
- Да, - тянет Джин, - Нужное дело.
- А ты тут что делаешь? - спрашивает Юнги поддерживая разговор, потому что они тут единственные с кем можно поговорить, ибо трезвые.
- Да, я за другом слежу, чтоб не напился, - и махает рукой в сторону Намджуна.
Тем временем Джун черпает половником из кастрюли, той самой знакомой читателю, и пьет от туда. Ничему его жизнь не учит.
- У тебя выходит лучше, - хмыкает Мин, не зная еще, что в кастрюле 'Надежда Чона', и его контроль за рождаемостью в однополых парах - задача более осуществимая.
- Может найдём тихое местечко? - предлагает несмело Джин.
- Давай, - соглашается Юнги, потому что у него теперь личный интерес, потому что секс без обязательств похоронен там же, где расцвела любовь Вигуков.
Пунш в кастрюле, как думал Намджун, оказался не пунш. Музыка грохочет, кто-то поставил один трек на повтор, и уже не кому заметить это. Кроме Намджуна. В нём доза алкоголя, когда жизнь - ад, кругом дерьмо, и он дофига ранимая личность. Он устал от людей, от музыки, от влюбленных парочек, от того, что его никто не любит, депрессует, короче, поэтому решает уединиться на кухне. Но и там оказывается не один.
Намджун смотрит на неё. Он никогда ещё в жизни не видел ничего более совершенного и абсолютного. Она так и притягивает его взгляд. В полумраке комнаты её очертания кажутся утонченными, хотя сложно её формы назвать женственными или округлыми, скорее ей свойственна угловатость. Намджуна сразу к ней потянуло. Надо же, так странно, она стоит в темной комнате, а Намджуна всё равно к ней тянет. Кажется, это зовётся судьбой.
Когда шёл к Чонгуку сегодня, Джун и не думал встретить тут её. Такую удивительную, неповторимую, единственную в своём роде. Он и не думал, что такие существуют. Она как нечто мифическое в тусклом свете с улицы, падающем на неё, как языческое божество.
Градус алкоголя в крови достаточен, чтобы действовать. Намджун нежно проводит по ней пальцами, как бы спрашивая разрешения на большее, и не встречая сопротивления, к слову, совершенно никакого сопротивления, он смелеет. Она гладкая и приятная, её хочется трогать не переставая. Намджун смотрит во все глаза, ничего не упуская, чтоб не ускользнуло и момента их уединения. Быстрый, но чувственный вздох срывается с губ, и Джун не совсем уверен с чьих, его или её. Намджун уверен, что сейчас самое время для поцелуя. Он медленно тянет её на себя, складывает свои губы в трубочку...
Вспышка яркого света освещает кухню. Намджун щурится на вошедшего, ещё не совсем видя чётко на кого ругаться.
- Что это вы тут все делаете? - спрашивает Хосок, смотря не на Намджуна, и тот поворачивает голову в том же направлении.
На полу сидят Сокджин и Юнги и молчат, и их лица выражают непонятную смесь эмоций. Но, кажется, преобладает испуг.
Тогда Хосок решает подойти с другой стороны и спрашивает Намджуна:
- А ты что здесь делаешь с этой табуреткой?