11
Тэхён только переезжает на квартиру, любезно предоставленную тетушкой, как по неосторожности задевает своими длинными неуправляемыми конечностями соседа. Тогда свешиваясь через перила большей частью туловища, удерживаемый от падения лишь сильными руками всё того же соседа, под его 'еще раз хоть в мою сторону глянешь', Тэ надеется, что не влюбится.
Парень вроде младше, а выглядит не по годам качком, особенно рядом с дрищеподобным Кимом. Лицо до мурашек красивое, особенно, когда слишком близко что-то шепчет/угрожает вообще-то, даже искривленно в злой гримасе. А от шрама на щеке у Тэхёна в животе чуть ли не бабочки просыпаются. Имя парня он чуть позже у соседки узнает. Чон Чонгук. И нет, Тэхён не влюбляется. Он в основном боится, пытается игнорировать, немного избегать, но зато не влюбляется.
Следующий год проходит дофига болезненно. Не понятно, чем так приглянулся или наоборот не Тэхён Чонгуку, но больно уж больно. Ким сначала рыпается, не соглашается с ролью мальчика для битья, но постепенно узнает, что родители Чона известные, богатые, и бессовестные. Заявления волшебным образом исчезают из полиции. И на десятый раз Тэхён просто решает их больше не писать. Вообще, если абстрагироваться, то не так уж и больно. Ким представляет, что он дома в Тэгу. С родителями, с братом и сестрой чай пью.
Однажды Тэхён находится в каком-то недалеком сквере около универа, минут десять назад поколоченный Гуком и его развеселой компанией, и с ним без всяких прелюдий начинает разговор Юнги. Ким не уверен, но вроде сводный брат Чимина.
- Я могу присесть? - интересуется Мин, и вообще-то Тэ сидит прямо на асфальте, мокром после недавно прошедшего дождя.
- Конечно, - разрешает Ким и шипит от боли разбитой губы.
- Ты красивый.
Тэхён смотрит внимательно на Юнги и думает серьезен ли он. Эмоций на лице никаких, и тогда Ким решает просто неопределенно кивнуть.
Не понятно, как Юнги оказывается позже в квартире Тэхёна. А еще чуть-чуть позже зажимающим Тэ к стене. А потом и на диване. С этого момента начинаются их странные отношения. Вроде чувствами там и не пахнет, они не обсуждают этого ни разу. И даже не собираются.
Так Ким и живет со своими устоявшимися отношениями: Чимин - лучший друг, Чонгук - враг номер один, и Юнги, который фиг знает кто, но тоже очень нужный элемент системы.
Когда Тэхён соглашается на авантюру Чимина, вся система ломается. Это, мягко говоря, не удобно. А жестко - противно, обидно и оскорбительно было стоять на коленях перед Чонгуком. Одно дело, когда сам действуешь, по собственной воле, и совсем другое, если принуждают. И с такой интонацией будто 'ты, Тэхён, полное ничтожество и полностью в моей власти, я буду унижать тебя где захочу, когда захочу и как захочу'. Тэхёну кажется, что это даже больнее, чем, когда его просто избивали. Синяки заживут. А душевные раны будут еще долго кровоточить. Жаль, что красота наружная не гарантирует внутреннюю. Особенно в случае с Чон Чонгуком.
Тэхён обо всём этом рассуждает вслух, на собственной кухне, заваривая и наливая чай себе и Юнги. У них не такие отношения, но Мин слушает с вежливым интересом и не перебивает.
- Он же меня как-то спас! - восклицает Тэ, вспоминая вдруг случай с розеткой и ножницами Сокджина, которые до сих пор у него в первом ящике стола.
Ставит на стол рисовые булочки, делая паузу, давая Мину вставить реплику или еще чего. Например, поддакнуть какое Гук мудло. Но Тэхён на самом деле плохо знает Юнги и совершенно сейчас от него не ожидает фразы, типа этой:
- Так и давно тебе он нравится?
В голове у Кима война.
- Ты меня что, не слушал? Я говорю, он сегодня приказал своим друзьям избить меня. И, когда я проходил мимо его квартиры, втащил меня к себе и принуждал, ну, как-бы, к отсосать.
- Из твоего рассказала я понял, что ты уже делал это. Что помешало повторить? - из Юнги-хёна из рук вон плохо выходит психолог.
- Всё! - яростно кричит Тэхён, - Я его всем сердцем ненавижу. Учеба в универе не сказка о самостоятельности и отжигах, а о подростковой какой-то дискриминации. И всё из-за него!
Мин чешет подбородок, обдумывая что-то явно жуткое.
- Так тогда почему ты постоянно говоришь только о нём?
У Тэхёна сбой программы, его земля становится вдруг плоской, и на трёх китах, и черепахе. И, вообще, он пещерный человек, и из потребностей у него только еда. Потом его эволюция опускается чуть ниже, и он чувствует себя в конец простейшим.
- Чё-ёрт, - тянет он, закрывая лицо руками, и соскальзывая на пол.
- У тебя долбанный стокгольмский синдром, - комментирует Юнги.
У Тэхёна расширяются постепенно зрачки, но заполнив всю радужку, они продолжают увеличиваться и поглощать его в непроглядную темноту. Тэхёна кроет. Тэхёна колбасит. Осознание того, что городит Юнги накрывает психоделичесой волной, такой яркой и вырвиглазной, отчаяния и безнадежности. Мозг теряет свою способность мыслить. Тэ уверен, что, если сейчас вскрыть черепную коробку, на месте мозга будет жеванная жвачка. Понимание того, что Ким даже боится озвучить, даже про себя, отвратно дезориентирует. Всё плохо. Всё очень, очень, очень плохо. Тэхёну хочется накрыться одеялом и вот фиг чудовища (чудовище) его оттуда достанет. Считай, одеяло - крепость, бронежилет, бомбоубежище. Он этого не хотел. Ему этого не надо. Его затягивает в черную дыру, и он падет, но сопротивляется до конца, выбиваясь из сил. Когда в воображении приближается максимально близко к Земле, Тэхён пытается гусеницей уползти под диван в гостиной. Духовно он уже замотался в одеялко, физически еще на кухне. А, вообще, под диван он не влезет. Ни с одеялом. Ни без.
Видя, как Тэхён безоговорочно и крепко не тут, Мин цокает:
- Я так-то потрахаться пришел. Но похоже у тебя тут драма, - вглядываясь в отсутствующего Кима, встает, собираясь домой, - И окей, ухожу. Чимина позвать?
Ким кивает .
После звуков открытия двери, Тэхён переворачивается на живот и в пол рычит злобно, осуждающе, слова совершенно не подходят интонации:
- Я люблю Чон Чонгука.