10
За неделю Чонгук впервые чувствует себя в своей тарелке, лишь когда стоит со спущенными джинсами, членом наружу и с Тэхёном между ног. Чего нельзя сказать о стоящем на коленях, у которого такое лицо будто его броколли есть заставляют.
- Чего рожу скривил? Разве тебе не понравилось в кино? Вид у тебя там был довольный донельзя, - наезжает Гук.
- Я не знаю, где побывал он, - морщит носик Тэ и пытается встать, но его пришпоривают к полу руками на плечах.
Чонгук не находит, что ответить. Хочется едкое. Ядовитое. Вот чтоб сразу обидно стало и все заткнулись разом (То есть, конечно, только Тэхён. Они в квартире вдвоем, если Хосок или Намджун где-нибудь не завалялись). В результате просто пинает в бедро и, грозно надувшись, уходит в комнату, по пути заправляясь.
Тэхён смотрит в след, потирая больное бедро. И вот в этом месте обидно. Хотя Гуку во много раз хуже сейчас. Тройное ха. Гетеросексуал Чон Чонгук запутался. И на этой оптимистичной ноте Ким сваливает в свою квартиру догоняться и тленить.
Чонгук ненавидит фиолетовый цвет. Первая сформулированная мысль. Пьем.
Нафига он вообще перекрасился? Итак, от него гейства приторный запашок тянул с расстояния. А тут уж совсем без вариантов.
А эти его рубашки, вечно расстегнутые верхние пуговицы. Смотрите мне засосы ставит великий и ужасный Мин Юнги.
Чонгук ненавидит рубашки. Вторая мысль. Пьем.
Чонгук ненавидит улыбку Тэ. Третья мысля. Пьем.
Она такая несуразная и корявая. Всё время появляется когда ни попадя. Бесит.
Чон начал с бутылочного пива, а закончил за упокой. То есть, вообще, к третьей бутылке подоспел Хосок, почему-то с Чимином, и принёс пакет, подозрительно позвякивающий.
- Что в пакете? - интересуется Гук, как маленький ребенок заглядывая внутрь на предмет вкуснятинки.
- Алкоголь, - пищит Чимин, прячась за Хосока, не уверенный в том, что ему можно было сюда заявиться.
Чонгук расстраивается и тяжко вздыхает. Кажется, надеялся на закуски. Там ставридки, кальмарчиков, янтарчиков.(я хз чем там закусывают, но сейчас это хочу)
- А что дружок кимовкий тут забыл? - спрашивает он о том, о чем должен был спросить сначала.
- Он мой парень, - твёрдо заявляет Хосок, по лицу Чимина растекается блаженная улыбка, а пухлые щечки заливает румянец смущения.
- Ясно, - принимает к сведению Чонгук, и хочет добавить: 'Намджуна вот только жалко'.
Когда на столе стоит кастрюля жижи, неизвестно из чего намешанной, но торжественно представленной барменом Хосоком, Чонгук вспоминает опять Намджуна, который на правах хёна поучал чего не стоит делать и с кем. Пить что-то из рук Хоупа было одним из. В Гуке уже три бутылки пива и Намджун со своими нотациями идет лесом.
- Я ненавижу кино, - говорит Чонгук.
- Почему? - с искренней заинтересованностью спрашивает Чимин.
- Пьем, - игнорирует его Гук, и подряд опустошает сразу две кружки, потому что они опять пьют из них.
- И всё таки, почему?
А Гук уже готов говорить, точнее в нём алкоголь не намерен ничего утаивать:
- Потому что всякие там Тэхёны и Кимы матросят и бросят.
Не то, чтобы эта реплика разъяснила ситуацию. Но уточнять ни у Хосока, ни у Чимина желания не возникло.
А Чонгук продолжает озвучивать свои мысли:
- Я ненавижу соседей. На кой черт они мне сдались? Жил бы себе дома. Нет, мне нужна была свобода, независимость.
- Пьем? - уточняет Чимин, с брезгливостью смотрящий на свою кружку и жидкость в ней, отпитой на глотка два.
- Точно! - приподнимает свою чашку Гук.
- Я ненавижу его пальцы, - заплетающимся языком лепечет Чонгук табуретке, на которой сидел минут пять назад Хосок. Хоуп вежливо встал с нее, ему казалось, что он мешает их диалогу.
- Намекни ему, что табурет понял о том, что Чонгуку не нравятся все части тела Тэтэ, - шепчет единственно относительно трезвый Чимин.
- Тс-с, - прикладывает палец к губам Хосок, - Не мешай им. Видишь там серьезный разговор.
Чимин закатывает глаза и выслушивает еще о том, какие кругом худые соседи, и их как веточку можно сломать, и о том, как они безобразно смеются, но не с ним, и о том, как Гук ненавидит туалеты университетские. Хотя на последнем слове у него, кажется, язык сводит судорогой и получается 'униврсытт'. И самое главное в конце каждого 'ненавижу' - Пьем!
Спустя час Хосок лежит на полу и сопит в обе дырки. А Чонгук прикорнул на столе. Конечно, в прошлый раз кастрюля фирменного коктейля Хоупа была на троих, а сегодня Чимин огурчиком, потому что спустя час его кружка наполовину полная, ну, или для пессимистов наполовину пуста, и обдумывает, каким образом ему их переместить на более удобную горизонталь. Он довольно таки сильный, но низкий. Если и поднимет, то ноги их будут безвольной лентой сзади волочиться. И вот, он только примерился к Чонгуку, за что брать и в каком направлении волочь, как тот вздрагивает, и навроде как совсем трезвый, заявляет:
- Я ненавижу техёновское всё, - выпучивает глаза и разводит руки в стороны для правдоподобности.
- Чува-ак, - тянет сочувственно Чимин, - Ты в Тэтэ влюбился...
- Ничего подобного, - вскакивает со своего табурета Гук, сразу заваливаясь назад, но оказывается уверенно подхваченым руками Хосока, - Я лишь смотрю на него! Ничего больше!
- Вообще-то, - Хоуп со своего полового положения включает своё авторитетное 'Я', - Чиминни прав.
Чонгук ненавидит Ким Тэхёна. Последняя мысль, от которой за километр несет самообманом и ложью. Пьем.
- Мне не позволительно сильно нравится Ким-чёртов-Тэхён, - признается сам себе и миру Гук, и вливает в себя остатки кастрюли.