Искупление

Когда она открыла дверь в кафе «У Бабули», первое, что предстало её глазам, была переноска для ребенка, и лишь немногим позже до неё дошло, что человеком, который удерживал Нила на колене, была не Мэри-Маргарет, а Реджина.
Она легонько укачивала его на руках, а на лице было столько нежности, сколько появлялось обычно только по отношению к Генри. Эмма даже подумала ретироваться, но тут Реджина подняла голову, и лицо её будто окаменело.
– Хэй, – неловко сказала Эмма, переминаясь с ноги на ногу.
– Чтобы ты себе ничего не напридумывала – твоя мать в уборной, попросила меня присмотреть за твоим братом.

–Я ничего такого и не думала, – тихо сказала Эмма. Она поколебалась, потом скользнула на сиденье напротив.
– Я смотрю, у тебя прекрасно получается оставить меня в покое, – произнесла Реджина, но губы её слегка дёрнулись, и Эмма поняла, что та на самом деле не так уж и раздражена.
Малыш Нил попытался ухватить кулачком волосы Реджины, но та решила вмешаться и подставила палец. Она улыбнулась ему, широкой, искренней улыбкой, которая озарила всё лицо, и она вся будто источала нежность.
Ладони Эммы внезапно вспотели, и она поёрзала на сиденье. В голову начали лезть воспоминания из сна, и она обрадовалась, что к ним уже направляется Мэри-Маргарет.
Реджина заметила её взгляд и встала, чтобы передать Нила матери.
Мэри-Маргарет осторожно перевела взгляд с одной на другую и неуверенно улыбнулась Реджине.
– Может, присоединишься к нам?
Та покачала головой.
– Нет, спасибо. Мне нужно идти.
Мэри-Маргарет повернулась к Эмме:
– Реджина собирается провести очистку в фермерском доме. Мало ли, вдруг какие-то вещи Зелины опасны. Чтобы не случилось ещё эксцессов, как с порталом.
Эмма кивнула и взглянула на Реджину, которая упорно смотрела куда-то, но не на неё.
– Тебе помочь?
Реджина покачала головой и наконец посмотрела ей в глаза.
– Я справлюсь, спасибо.
Она нежно погладила Нила по щёчке, потом кивнула им с Мэри-Маргарет и вышла из кафе.
Мэри-Маргарет присела.
– Я за неё переживаю, – сказала она, глядя на дверь. – Она кажется такой разбитой.
Эмма вздохнула.
– Я просто не знаю, что делать. Я не могу вернуть всё как было, и даже если бы могла, вряд ли стала бы. Но я хочу ей помочь.
– Ох, Эмма, я не хотела, чтобы ты расстраивалась. Ты всё правильно сделала, ты и сама это знаешь!
Эмма задумалась, почему же делать правильные вещи казалось таким отстоем.
– Как думаешь, мы хоть что-то можем сделать?
Мэри-Маргарет слегка улыбнулась.
– Думаю, нам просто нужно ей показать, что мы всегда готовы её поддержать. Когда мы вернулись в Зачарованный Лес, я увидела, насколько всё-таки Реджина одинока. Мы ей нужны, даже когда она говорит, что нет.
Эмма посмотрела на неё удивлённо:
– Мне до сих пор так странно, что вы помирились. Даже после всего, что было в Неверлэнде, никогда бы не подумала, что зайду сюда и увижу, как она держит твоего ребёнка.
Мэри-Маргарет снисходительно улыбнулась.
– Твой отец тоже не свыкся с этой мыслью, хоть к нам и вернулась память, и он знает, что Реджина для нас сделала. Думаю, иногда проще простить кого-то за то, что сделали тебе, чем дорогим тебе людям, – она помедлила, подбирая слова. – Я единственная помню, какой Реджина была раньше. Она была именно такой, какой я мечтала быть. Я готова была следовать за ней повсюду как щеночек. Она была самой красивой женщиной, которую я видела, – она печально покачала головой. – Не знаю, как она меня вообще терпела все те годы после того, что она ставила мне в вину.
Эмма поёрзала на сиденье, когда мать погрузилась в воспоминания.
– Её модные предпочтения точно стали более адекватными, – произнесла Эмма, пытаясь разрядить обстановку.
Мэри-Маргарет рассмеялась.
– Я всё забываю, что ты видела, какой она была. Когда мой отец был жив, она бы ни за что так не оделась, – улыбка её слегка померкла. – Она не показывала нам себя настоящую. Поверить не могу, что прожила с ней десять лет и закрывала глаза на то, какой же она была несчастной.
Эмма протянула к ней руку.
– Эй, послушай. Не вини себя за это, ты была ребёнком. Кора ответственна за то, что случилось с Реджиной, и это Реджина приняла решение посвятить свою жизнь мести.
Но глаза Мэри-Маргарет влажно блестели, и она покачала головой, печально улыбаясь.
– Я была маленькой, а не глупой. Я не обращала внимания на знаки, что Реджина была несчастна, потому что не хотела их видеть, – она мягко сжала ладонь Эммы. – Но всё же были мелочи, которые я замечала. Например, после того, как отец сделал ей предложение, мы остановились у её семьи. И за ужином слуги не подходили к ней с блюдами, чтобы она могла выбрать себе то, что хочет, как все остальные. Реджина получала маленькую тарелку еды. Её мать контролировала её питание, чтобы она, не дай бог, не поправилась. Ей каждый день измеряли талию. А потом она вышла за отца и...
Мэри-Маргарет замолчала, в глазах стояли слёзы.
– Я никогда всерьёз не задумывалась, что это значит – что я выбрала её, и мой отец женился на ней. Пока дух Коры не показал мне те воспоминания. Реджину просто отдали моему отцу. Я так его любила, Эмма, но тяжело уместить в голове отца, которого я знала, с мужчиной, который женился на девушке, которая была его на сорок лет младше, против её воли.
Эмме вдруг стало тошно. По правде, она и сама не задумывалась, что это в полной мере значило, когда люди говорили, что Реджина не хотела выходить за короля. «Брак по договорённости» всегда казался какой-то деловой сделкой, когда она думала о Кэтрин и её отце; два человека решили быть вместе ради блага их королевств. Но это, когда старый могущественный мужчина взял восемнадцатилетнюю девушку против воли, – это казалось чем-то тёмным и угрожающим, и Эмма задумалась, неужели и её ожидала бы такая судьба, если бы она выросла в Зачарованном Лесу?
Она отчётливо вспомнила, как спросила Реджину однажды, что же с ней случилось, что она стала такой, и теперь, годами позже, у неё внутри жгло от раскаяния. Невыносимо было думать, что, наверное, приходилось десять лет терпеть Реджине, будучи замужем за королём, которого не любила, запертая в замке с девчонкой, которую винила в смерти любимого мужчины, вынужденная жить в тени мёртвой королевы.
Она пыталась не показывать матери, насколько её всё это встревожило; Мэри-Маргарет явно винила себя за многое, в чём не было её вины, и Эмма не хотела делать её виноватой за вещи, на которые та никак не могла повлиять.
– Реджина сильная. Она справилась. И простила тебя. Пора уже вам всем попытаться отпустить прошлое.
– Она – самый сильный человек, которого я знаю, – согласилась Мэри-Маргарет. – В Зачарованном Лесу, после того, как она отправила вас с Генри в Нью-Йорк, были моменты, когда я думала, что она возьмёт и сдастся. Она была такой сломленной, Эмма. Никогда её такой не видела, даже после Дэниела. Будто, знаешь, ей было незачем больше жить. Но она была нам нужна, и она помогла нам, хоть ей и было очень больно.
Тот год, который Реджина провела без Генри, до сих пор вызывал в Эмме невыносимое чувство вины, хотя умом она и понимала, что была ни в чём не виновата. Если она что и запомнит до самой смерти – так это лицо Реджины, когда та увидела их тем утром у «Бабули».
– Надеюсь, она меня простит, – вздохнула Эмма.
– Простит, – произнесла Мэри-Маргарет, оптимистично улыбаясь. – Хотя бы ради Генри.
Эмма не была так уверена, но надеялась, что мать права.

                            ***

Два дня спустя Эмма, оставив Генри у Реджины после школы, ехала обратно в участок, когда увидела Робина Гуда, который стоял, спрятав руки в карманы, в тени огромного дуба на углу Черри Лейн и Миффлин Стрит.
Эмма припарковала патрульную машину неподалёку и вышла.
– Хэй, – неловко сказала она. Они раньше никогда не общались один на один, и, честно говоря, она даже не знала, о чём можно поболтать с человеком, который – ну в самом деле – жил в лесу со своими славными товарищами.

Робин, который всматривался в большой белый дом, спрятанный за забором и изгородями, повернулся к ней и улыбнулся.
– Эмма. Как дела?
– Нормально, – она улыбнулась в ответ. – А у тебя как? Как Мэриан?
– Хорошо. Роланд вне себя от счастья, что она вернулась. Я тоже, конечно, – он снова посмотрел на дом номер 108, и улыбка его стала какой-то тоскливой. – Я полюбил Мэриан как только встретил, и так рад, что она вернулась, но это всё случилось очень сумбурно.
У Эммы скрутило живот. Она столько времени винила себя за Реджину, что даже не подумала, как, должно быть, тяжело Робину, который оказался в ловушке – с одной стороны любовь к женщине, которую он считал мёртвой, с другой – чувства к Реджине.
– Я не догадывался, что это Реджина приговорила Мэриан к смерти, – сказал Робин. – То есть, я подозревал, что это было как-то связано с поисками Белоснежки, но не спрашивал у неё. А теперь я знаю, что влюблялся в женщину, которая убила мою жену. И даже зная это, меня всё равно к ней тянет.
– Прости, что всё так тебе усложнила. Честно, когда мы её с собой забирали, я понятия не имела, кто она, – произнесла Эмма.
Робин покачал головой.
– К Роланду вернулась мать. Это самое главное. Мы с Мэриан как-нибудь найдём пути друг к другу.
Он так это сказал, что Эмма задумалась, как же всё-таки Мэриан отреагировала на новости о том, что Робин, по-видимому, был Истинной Любовью женщины, которая пыталась её убить. И всё же, Эмма прекрасно понимала, что нельзя взять и выключить чувства просто потому, что они доставляют неудобства.
– Реджина тебя уже простила? – спросил Робин с улыбкой.
Эмма покачала головой.
– Простит, – твёрдо сказал он. – Ты ей нравишься, и она знает, что ты это сделала не со зла.
Эмма не была так уверена, но раз уж он соулмейт Реджины и всё такое, то, пожалуй, знал, о чём говорит.
– Поеду-ка я в участок, – сообщила Эмма и чуть не рассмеялась – таким откровенно подозрительным взглядом Робин окинул её патрульную машину. Никто из славных товарищей ещё не отваживался прокатиться на автомобиле.
– До свидания, Эмма, – попрощался Робин, и, кинув напоследок долгий тоскливый взгляд на Миффлин Стрит, развернулся и направился в сторону леса.

                               ***

Прошло ещё четыре дня, и Эмма посвятила своё время поиску жилья в Сторибруке. Выбор был очень ограничен, поскольку проклятие не предусмотрело наличие свободных помещений (в конце концов, они ведь и не пытались привлечь новых жильцов в Сторибрук). Не помогало и то, что, по-видимому, все свободные квартиры были собственностью мистера Голда, а ей очень не хотелось, чтобы он был её домовладельцем.
Последние несколько дней Эмма к тому же старалась избегать Крюка. Каждый раз, когда он наведывался, она притворялась, что ей нужно срочно уходить, и хотя чувствовала себя виноватой, даже не знала, как разрулить всю эту ситуацию. Было утомительно состоять в отношениях с человеком, который дорожил ею больше, чем она им. А ещё каждый раз, когда она целовалась с Крюком, она слышала в голове неодобрительный голос Тинкербелл, читающий нотацию об Истинной Любви и прочей дуристике, и это совсем не помогало.
Она попивала кофе, устав разбирать вещи, которые наконец пришли из Нью-Йорка, когда позвонил телефон. Реджина.
– Алло? – неуверенно ответила она.
– Твоё предложение помочь с вещами Зелины ещё в силе? – поинтересовалась Реджина без приветствия.
– А, ну да, конечно! – быстро ответила Эмма и мысленно закатила глаза. Со стороны можно подумать, что ты в отчаянии, Свон.
– Я заеду за тобой через полчаса.
– Окей, – Эмма покосилась на свою драную футболку с логотипом группы, на джинсы с дырой на колене, и решила, что лучше переодеться. Реджина всегда вызывала у Свон такое чувство, будто она вломилась на показ мод, и если она хотя бы потрудится нормально одеться, у Реджины будет на одну причину меньше её ненавидеть.
Реджина без предупреждения положила трубку, и Эмма усмехнулась. Почти как в старые добрые времена.
                                  ***

Эмма подготовила себя к неловкой и молчаливой поездке к фермерскому дому, но, как только она пристегнулась, Реджина заговорила:
– Я перебрала все вещи Зелины и сумела избавиться почти от всего, но для более тёмной магии мне может понадобиться помощь.
– Помогу чем смогу, – серьёзно сказала Эмма. – Но ты уверена, что у меня получится? Ну, в смысле моя магия в основном работает чисто инстинктивно. Может, тебе попросить кого-то вроде Блю или Румпельштильцхена?
– Я не доверяю ни Блю, ни Румпелю, – ответила Реджина, поворачивая Мерседес в лес.
Эмма затаила дыхание от невысказанного «но я доверяю тебе». Она вспомнила, как уверенно Робин говорил о том, что Реджина её простит.
– Сделаю всё, что потребуется, – твёрдо сказала Эмма, пытаясь донести до Реджины, что её доверие в этот раз не выйдет ей боком. Задумалась, может, стоит ещё раз извиниться, но если Реджина хотела себя вести так, будто между ними всё нормально, тогда Эмма уж точно не станет напоминать ей о том, как облажалась.
Реджина повела её к крыльцу фермы, где были сложены коробки, полные всяких вещей, и велела ей вынести их на лужайку.
– Начнём с относительно простого, – произнесла Реджина, и Эмма не была уверена, та говорила с ней или с самой собой.
Она наблюдала, как Реджина достала из одной коробки длинную бутылку, в которой плескалась голубоватая жидкость, поместила её примерно в трёх метрах от Эммы, после чего снова встала рядом.
– Хорошо, – сказала Реджина, поворачиваясь к ней. – Я собираюсь её уничтожить, а ты будешь прикрывать нас от любого обратного эффекта.
Эмма кивнула, нервно покусывая нижнюю губу. Взгляд Реджины смягчился.
– Не переживай. Ты ведь сама сказала, что твоя магия работает инстинктивно. Просто визуализируй, что хочешь защитить. Ты это уже делала раньше, – Реджина повернулась обратно к бутылке и подняла руки.
Эмма сделала глубокий вдох. Реджина ей доверилась. Она её не подведёт. Когда она увидела, как потоки ярко-фиолетовой энергии вырвались из ладоней, она закрыла глаза и визуализировала стену между ними и бутылкой. Через которую ничего не проникнет, за которой Реджина будет в безопасности, которая...
Ахнув, Эмма открыла глаза и почувствовала, что энергия, которую Реджина послала в бутылку, срикошетила. Стекло разлетелось на тысячи кусочков, которые отскакивали от защитного щита, который образовала Эмма, но магия Реджины, отражалась и проходила сквозь, наверное, она была для них безопасна. Ощущение, курсирующее сквозь неё, было знакомым; она чувствовала это тогда в шахте, но теперь, без надвигающейся на город беды, могла погрузиться в него.
Было чувство, как если бы резко подскочил сахар в крови. Кончики пальцев покалывали, волоски на шее встали дыбом, потому что её одновременно бросило и в жар, и в холод. Никогда ещё она не чувствовала себя такой живой. Она покосилась на Реджину, и увидела, что лёгкий румянец залил её щёки.
– Очень хорошо, – похвалила она чуть хриплым голосом. – Готова повторить?
Эмма кивнула. С некоторыми предметами пришлось сложнее, и, чем больше энергии на них уходило, тем больше Эмме приходилось концентрироваться на своём щите. Магия, витающая в воздухе, одурманивала. Это не поддавалось описанию, это было почти как опьянеть, но сохранять ясную голову. Ей казалось, что она способна на что угодно.

Ей никогда не случалось творить магию с кем-то без угрозы предстоящей борьбы, и впервые Эмма могла честно сказать, что наслаждается своей магией.
– Хочешь, теперь ты попробуй, – предложила Реджина, доставая странного вида карманные часы.
– Не знаю, – неуверенно ответила Свон.
– У тебя получится, – твёрдо сказала Реджина и улыбнулась ей – простой улыбкой, которая коснулась глаз, и Эмма кивнула без лишних раздумий.
Она подняла руки и сделала глубокий вдох. Реджина позади неё тихо начала давать инструкции.
– Дотянись до часов своей магией и почувствуй энергию внутри. И тогда сосредоточься и сконцентрируй свою магию на разрушение. Больше ни о чём не переживай, я помогу, если ты не справишься.
Эмма кивнула и закрыла глаза. Она представила, как дотягивается до часов своей магией, и начала прощупывать энергетику внутри часов. Она чувствовала сзади мощную магию Реджины, которая стеной энергии подталкивала её вперёд, и тогда нашла что искала. Оно ощущалось чем-то тёмным и опасным, и на мгновение она дрогнула, но вдруг рука Реджины легла ей на плечо, подталкивая к действию. Эмма выбросила сомнения из головы и послала вперёд столько энергии, сколько могла.
Это было не похоже ни на что. Это было лучше, чем лунное затмение, лучше, чем открывать портал. Её магия была повсюду, накрыла их с головой, когда часы разлетелись на куски, а темнота внутри них была уничтожена.
Она слышала, как ахнула позади Реджина, когда на неё обрушилась энергия Эммы, и когда та повернулась, увидела, что карие глаза ярко сияют, а грудь королевы быстро вздымается.
– Это было... – начала Эмма, но понятия не имела, как закончить. – Я даже не знала, что магия может вызывать такие ощущения.
– Редко случается найти кого-то, кто настолько сонастроен с тобой, – мягко ответила Реджина, не отрывая взгляда от лица Эммы. – У меня было нечто похожее только раз, с Малефисентой, но мы редко сражались бок о бок.
Эмма не знала, что ответить. Вместо этого она снова повернулась к коробкам и попыталась не думать об ощущении, когда тёплая магия Реджины будто обнимала её, и о том, как неприятно намокло в штанах.
Осталось всего несколько предметов, и они по очереди с ними разделались. К тому времени, как со всем было покончено, сумерки уже окутывали кроны деревьев.
– Мне жаль насчёт Зелины, – произнесла Эмма, когда они в полутьме возвращались к фермерскому дому.
– Я не догадывалась, что она думала о... – Реджина умолкла, подыскивая слова. – Я думала, что, может, со временем, если удастся уговорить её выслушать меня, она поймёт, насколько ей повезло, что избежала нашей матери. Думала, что без её магии я смогу до неё достучаться.
– Ты не была в этом виновата, – твёрдо сказала Эмма. – не надо было нам оставлять её одну, это была глупая ошибка.
– Ты тоже не виновата в этом, – мягко сказала Реджина.
Эмма пожалела, что начала этот разговор. Вибрации магии покидали её, и она боялась, что Реджина вспомнит в любую минуту, как сильно Эмма напортачила.
Но Реджина казалась вполне добродушной, когда они подходили к машине.
– Каково тебе жить с младенцем? – поинтересовалась она.
Эмма улыбнулась.
– Привыкаю понемногу. Я сейчас, вообще-то, подыскиваю квартиру. Но Нил – зайка.
Реджина скривилась, и Эмма послала ей улыбочку.
– Тебя коробит от этого имени, да?
– Не коробит, – ответила Реджина, – просто назвать принца Нил – это как назвать ребёнка из этого мира Яблоком или Одеялом.
Эмма хихикнула – и от сравнения,  и от факта, что Реджина наверняка читала журнал «Hello!». Было особенно смешно оттого, что журналы из местного салона «Крёстная фея» были родом из восьмидесятых, поэтому Реджина наверняка сама же его и купила.
– А ты что думаешь об имени? – спросила Реджина, когда Эмма перестала посмеиваться. Та вздохнула.
– Не знаю, – честно призналась она. – Я знаю, это звучит кошмарно, но теперь, когда Нил умер, проще думать о нём хорошо. Я на самом деле простила его только под конец, и странновато думать, что теперь буду называть своего младшего брата этим именем, понимаешь?
– Генри тоже считает, что это немного странно, – согласилась Реджина, мягко взглянув на Эмму. – Не сомневаюсь, однако, что твоя мать хотела как лучше. В Зачарованном Лесу имени придавалось огромное значение, гораздо большее, чем здесь.
Она помолчала, а Эмма задумалась о маленькой Реджине, принцессе, которая была последней в порядке наследования маленького королевства, чья мать отчаянно хотела сделать её королевой. Малышка с громким именем и огромной судьбой, которая давила ей на плечи.
– Блин! – Эмма сползла вниз по сидению, когда машина завернула на её улицу. Крюк сидел на ступеньках к её дому. – Можешь, пожалуйста, высадить меня за углом?
Реджина усмехнулась, но проехала мимо двери не замедляясь, и Крюк в зеркале заднего вида даже не заметил их.
– Могу поинтересоваться, почему ты прячешься от своего пирата? – Реджина припарковалась за синим Фордом.
У Эммы было искушение ответить, что это не её дело, что, по сути, правда, но Реджина сегодня была с ней вся такая нормальная, что не хотелось испортить это хрупкое перемирие между ними.
– Он не мой пират. И я просто сама не уверена, чего хочу, а он проходу не даёт. Мне не хватает личного пространства, – тихо объяснила она.
Какое-то время Реджина ничего не говорила, только молча наблюдала за Эммой, которая рассматривала свои руки на коленях.
– Если знаешь, что придётся разбить ему сердце, – произнесла она самым мягким голосом, каким ещё не разговаривала с Эммой, – то сделай это чем раньше, тем лучше. Будь честной, но твёрдой. Он должен понять, что ты не можешь ответить ему взаимностью, тогда сможет двигаться дальше.
Эмма подняла глаза на Реджину, и сердце забилось сильнее. Всего несколько дней назад она была уверена, что Крюк – именно то, что ей нужно, но сейчас совет Реджины казался логичным курсом действий. Ну в самом деле, с каких это пор Злая Королева раздаёт дельные советы по части отношений?
Уличные фонари вокруг автоматически загорелись, и салон машины залил мягкий оранжевый свет энергосберегающих лампочек, которые Тинкербелл установила по всему городу. От них кожа Реджины будто светилась теплом, как после дня под ласковым летним солнцем. Эмме вдруг захотелось протянуть руку и коснуться её. Ладони вспотели, и она попыталась незаметно их вытереть о джинсы.
Реджина смотрела на неё с любопытством, широко распахнув глаза.
Стук в окно заставил обеих подпрыгнуть на месте. Генри радостно махал, а Дэвид позади улыбался с извиняющимся видом.
Эмма попыталась унять своё беспокойное сердце, и открыла дверь.
– Хотите, чтобы меня удар хватил?
Генри её проигнорировал.
– А чего вы аж здесь припарковались?
Эмма растерялась, а Реджина подсказала:
– Ближе всё было занято.
Дэвид смерил их подозрительным взглядом, а Генри устроило это оправдание.
– Генри, ты иди с Дэвидом в лофт, а я вас догоню.
Тот улыбнулся, быстро попрощался с матерью, закрыл дверцу со стороны Эммы и ушёл с Дэвидом.
Эмма сделала глубокий вдох и снова повернулась к Реджине.
– Спасибо тебе за сегодня, – серьёзно произнесла она.
Реджина отвела взгляд, и можно было подумать, будто она смущается.

–Не глупи, ты же мне помогала.
Эмма покачала головой.
– Спасибо за доверие. И что помогла мне с магией. Ты права – думаю, я трачу впустую свой потенциал. Может, позанимаешься со мной, когда будешь готова меня простить?
– Эмма, – начала Реджина, – я знаю, что ты не хотела сделать мне больно. Я просто никогда не думала, что получу ещё один шанс в любви, а теперь я потеряла этот шанс.
– Мне очень, очень жаль, – голос Эммы дрогнул. Она никогда не видела Реджину такой открытой, такой уязвимой, и снова почувствовала себя самой большой сволочью в мире.
– Я знаю, – ответила Реджина, печально улыбаясь. – Знаю, что тебе жаль, – она откашлялась и выпрямилась, и Эмма поняла, что момент откровений окончен.
– До встречи, – быстро сказала Свон и открыла дверь.
– Хорошего вечера, – ответила Реджина.
Эмма чуть постояла на обочине, собираясь с мыслями, и отправилась в лофт. Теперь, когда солнце зашло, а магия больше не грела, стало довольно прохладно, и она принялась растирать руки. А когда увидела пустые ступеньки и поняла, что Крюк ушёл, Свон облегчённо вздохнула.