Пепел
Пикап слегка трясся на неровной поверхности, мотор урчал приглушённо — ровно настолько, чтобы не привлечь заражённых, но всё же тянуть машину вперёд.Дорога юга была знакома лишь частично: где-то асфальт, где-то гравий, местами — остатки бетонных плит.Дамиан сидел за рулём, напряжённый.Он смотрел вперёд, даже не моргая лишний раз.Руки на руле крепкие, уверенные.Он был полностью погружён в дорогу.
Ади сидела рядом, локоть облокочен на дверь, а взгляд — в окно.Она словно наблюдала за каждым домом, каждым перекрёстком.Каждый кусок Хартвелла мог быть и угрозой, и воспоминанием.
Сзади полулежал Джастин, вытянув ноги как мог.Пару минут в машине стояла та самая хартвелльская тишина — некомфортная, но привычная, и нарушила её, конечно же, Ади:
— Джастин... а ты всегда такой шумный? — спросила она, не оборачиваясь, но голос был явно с усмешкой.
— Это я ещё сдерживаюсь, — обиделся он. — Да и вообще, я же лучшая часть нашей команды.
Дамиан тихо хмыкнул, но вслух ничего не сказал.Ади повернулась к нему через плечо:
— То есть ты официально клоун?
— О, я гораздо больше, — он ударил ладонью по груди. — Я — многофункциональный клоун. Стреляю, шучу, спасаю, раздражаю старшего брата. Полный набор.
Ади усмехнулась:
— Ну, раздражать у тебя выходит идеально.
— Спасибо, богиня! — радостно выдал он.
Дамиан покачал головой:
— Перестань называть её богиней.
— А что? — обидчиво протянул Джастин. — Она убила троих жнецов, спасла девушку, ещё и выглядит хорошо. Это что, по-вашему, не богиня?
Ади фыркнула:
— Хоть кто-то это заметил.
И оба — Ади и Джастин — одновременно рассмеялись.Дамиан взглянул на них краем глаза.Он не дал себе улыбнуться, но в лице появилось что-то мягкое — будто ему было легче от того, что между этими двумя нашёлся общий язык.
Разговор продолжился — легко, естественно:
Про еду, которая им уже десять раз надоела.
Про то, как Джастин однажды заснул на посту и хотя бы не умер.Про то, что Ади терпеть не может капусту.Про то, что Джастин любил когда-то танцевать.Про то, что Дамиан по мнению Джастина улыбался последний раз в 1998 году.
— Чушь, — бросил Дамиан.
— О, значит, всё-таки позже? — прицепился Джастин.
Ади подперла голову рукой — и слушала их без раздражения, хоть и делала вид, что ей всё равно.
По дороге попадались:разбитые автобусы,
перевёрнутые машины,огромные дорожные ямы,дом с вырванной крышей,местами даже следы костров — чьи-то старые стоянки.Ни заражённых, ни людей.Только их трое и дорога, уходящая прямо к югу.
— Знаешь, — сказала Ади после паузы, глядя в окно, — Я думала, будет напряжённее.
Джастин засмеялся:
— Это потому что я сдерживаюсь. Могу быть в два раза хуже.
Она:
— Пожалуйста, не надо.
Он театрально схватился за сердце:
— Вы раните меня, мисс.
Ади покачала головой и улыбнулась.Даже Дамиану пришлось признать — хотя бы мысленно — что ехать с ними двоими легче, чем одному с братом, который болтает без остановки.
Спустя два часа дорога изменилось почти незаметно —асфальт стал более разбитым, дома реже попадались целыми, а в воздухе чувствовался другой запах: сырость, плесень, старая гарь.Южная территория Хартвелла всегда была тяжелее, чем север.Пикап подпрыгнул на яме, и Джастин, который минут десять назад уверял, что никогда не спит в машине,мягко сполз плечом к окну, уткнулся лбом в стеклом и вырубился.Со вздохом.С тихим храпом.
Ади посмотрела на него, приподняв бровь:
— Он уснул, — сказала она, словно объявляя факт, который сам по себе нелогичен.
Дамиан мельком глянул в зеркало:
— Бывает. Всю дорогу болтал — теперь вот результат.
Ади фыркнула и откинулась на сиденье, смотря перед собой, на серую дорогу, уводящую куда-то между руин.Она некоторое время молчала.Потом вдруг сказала — не громко, просто... вслух:
— Знаешь... вы вообще не похожи.
Дамиан не повернул головы, но отреагировал сразу:
— В плане?
Ади пожала плечами, но в голосе чувствовалась искренность, не колкость:
— Вы братья, а ведёте себя так, будто вы с разных планет.
Она повернулась к нему боковым взглядом:
— Он шумный, светлый, открытый..
Пауза.
— А ты... другой.
Она подбирала слово, щурясь:
— Ты весь... собранный, молчаливый, напряжённый. Как будто всё время готовишься к худшему.
Дамиан не ответил сразу.Пикап гремел, но он держал руль так, будто мог держать сам мир — лишь бы он не развалился окончательно.Он выдохнул:
— Я старший.
— Так вот оно что... — протянула она, будто получив ключ к загадке. — Ты из тех старших братьев, которые считают, что если расслабятся — всё развалится?
Он коротко хмыкнул:
— Что-то вроде того.
Ади снова посмотрела на спящего Джастина в зеркале:
— А он... такой, будто мир еще не смог его сломать.
— Он многое видел, — тихо сказал Дамиан. — Просто не показывает.
Ади кивнула — и в её взгляде мелькнуло нечто похожее на уважение.
Она сказала:
— Ладно... теперь вы хоть немного похожи.
И снова уставилась в окно — будто это был самый обычный разговор, а не первая трещина в её стенах, поднятых вокруг всех людей на свете.
Они ехали ещё минут двадцать — дорога становилась уже, вокруг появлялось больше поваленных столбов, сухих деревьев и брошенных машин, покрытых толстым слоем пыли.Ади сидела вперёд поданно, напрягшись так, будто всё её тело вспоминало эту часть города:
— Притормози здесь, — сказала она. — Потом направо...
Пауза.
— Да, вот эта развилка... я помню.
Она выдавала указания чётко, уверенно, будто каждый метр этой территории был впечатан в её голову.И вскоре, пройдя между двумя частично обрушенными торговыми павильонами, они выехали на широкую, заросшую травой дорогу.
В конце её стояло здание.
Когда-то это было огромное медицинское учреждение — прямо как маленький город:
два длинных корпуса, соединённых стеклянной галереей, пятиэтажные блоки по бокам, парковка на сотни машин.Теперь...
стеклянная галерея была наполовину выбита,окна на верхних этажах зияли пустыми глазницами,ржавые капли потекли по стенам от старых кондиционеров,возле главного входа валялись обгоревшие ограждения.
Но здание стояло.Целее, чем можно было ожидать.Коридоры за тёмными окнами были неподвижны, без каких-либо дрожаний теней.
И главное — тишина.
Ледяная, глухая.
Ни одного стона, ни одного шороха.
Но это здесь не значило ничего.
Ади сказала тихо:
— Мы на месте.
Дамиан остановил машину у старого подъезда, заглушил двигатель — звук умер резко, оставив в воздухе звонкую пустоту.
Они оба повернулись к Джастину.Тот спал так крепко, будто дома, на мягкой постели.Голова откинута назад, рот приоткрыт, лёгкое посапывание.Дамиан протянул руку и слегка потряс его за плечо:
— Джас, просыпайся.
Ноль реакции.
Ади закатила глаза:
— Бестолочь.
Она наклонилась, протянула руку...
...и щипанула его за сосок.
С силой.
— ААА!! — Джастин взвыл, подпрыгнул, ударился затылком о стекло. — ЧТО ЭТО БЫЛО?!
Он схватился за грудь, моргая как сова, выдернутая из гнезда.Ади откинулась на спинку сиденья, довольная, как кошка:
— Проснулась твоя мужская гордость.
Дамиан медленно повернул голову к ней...
и нахмурил брови так, будто видел перед собой не девушку, а воплощение демона:
— Обязательно было так? — сухо спросил он.
— Работает же, — невинно пожала плечами Ади.
Джастин всё ещё держался за грудь:
— Ты могла остановить мое сердце!!
Пауза.
— Или травмировать будущее поколение!
Ади фыркнула:
— Тебе ещё рано размножаться.
У Дамиана уголок губ дёрнулся — то ли от желания улыбнуться, то ли от нервного срыва.
Они вышли из пикапа медленно — без резких движений, без разговоров.Воздух вокруг был спертым, как будто сама земля помнила запах больницы: хлорка, железо, сырость.Дамиан поднял руку — условный жест «тишина».Все трое замерли, слушая.Ничего. Только далёкий треск металла где-то внутри здания, как будто ветер шевелил что-то ржавое.
— Начнём с главного входа, — шёпотом сказал Дамиан.
Он снял предохранитель, винтовка прижата к плечу.Ади пошла рядом, прикрывая слева. Джастин чуть позади — следил за тылом.
Главный холл встретил их гулкой пустотой.
Плитка треснутая, по полу потянулась полоса высохшей крови.Регистратура завалена бумагами, желтыми, склеенными влагой.На стойке валялась старая карточка пациента: «Кардиология, 2019».Откуда-то сверху капала вода — ритмично, словно счётчик времени.
— Тихо, — прошептала Ади.
Она подняла руку: из-за угла торчала нога.
Они подошли. А там лежал давний труп. Кожа превратилась в серый пергамент, одежда больничная.Никакого движения.
Дамиан двинулся дальше, шагал мягко, словно кошка.Прошли коридор — двери выбиты, кое-где на стенах следы ладоней, тёмные, будто кто-то бился в панике.На полу — каталка, перевёрнутая, рядом пустая капельница.В воздухе тяжело, сыро.
— Тут жить нельзя, — пробормотал Джастин, глядя на потолок с плесенью.
— Ещё не везде смотрели, — ответил Дамиан.
Они поднялись на второй этаж по лестнице, где перила были облуплены, а ступени липли от грязи.В одном из кабинетов нашли ящики с медицинским хламом — бинты, аптечные бутылки, пустые упаковки.Ади собрала всё, что ещё можно было использовать.
— Это потом Алану передадим, — тихо сказала она.
Прошли дальше. В одной из палат окно было заколочено изнутри, стены чистые, пол сухой.В углу — старые кровати, сложенные в штабель.Комната большая, метра двадцать в длину, с отдельной дверью в маленький подсобный блок.Ади посмотрела вокруг, под свет фонаря.
— Вот это уже кое-что, — сказала она.
роверила двери — замки рабочие, закрываются тихо.— Просторно, сухо, без запаха. Если залатать окна, то можно жить.
Джастин сел на край старой кровати, провёл рукой по холодному металлу:
— Вполне уютно. Если не вспоминать, где мы.
Дамиан стоял у двери, оценивая помещение взглядом:
— Да, это подойдёт. На первое время.
Он повернулся к Ади:
— Если здание не кишит тварями, остальным здесь хватит места.
Ади кивнула, убрала винтовку на плечо и тихо добавила:
— Значит, проверим всё до конца.
Дамиан и Джастин переглянулись, проверили оружие и кивнули Ади:
— Мы осмотрим западное крыло и подвалы, — сказал Дамиан, двигая затвор. — Если что, сообщай по рации.
— Принято, — коротко ответила Ади.
Джастин усмехнулся:
— Только не геройствуй, богиня. Если что — кричи
— Если что, — парировала она, — Я буду стрелять.
Он показал ей большой палец, и мужчины ушли в коридор, их шаги постепенно затихли за углом.
Ади осталась одна.Тишина стала ощутимее — вязкая, давящая.Она пошла медленно, осматривая каждую дверь, пока не остановилась у той, что стояла чуть в стороне от остальных.На табличке едва читались буквы:
«Главный врач. Д-р С. Роуэн.»
Она коснулась холодного металла ручки и толкнула дверь.
Внутри пахло пылью и старыми бумагами, но воздух был... другой.Теплее, чем в остальных комнатах.Как будто место всё ещё хранило следы жизни, которую здесь вели.Кабинет почти не тронут временем:стол с выцветшей зелёной подставкой под руки, шкаф с медицинскими журналами, аккуратно сложенные папки.
На стене — плакат анатомии, по углам облупившийся, и старые детские рисунки, прибитые кнопками.Её рисунки.Маленькие, неровные, цветные — дом, солнце, папа и двое детей.
На столе, посреди всего, стояла фоторамка.
Запылённая, но целая.Ади подошла ближе и смахнула пыль рукавом, и изображение проявилось, как из прошлого:высокий мужчина с добрыми глазами и усталой улыбкой держит на руках двух малышей —
мальчика и девочку лет пяти.Она сама — с кудрями, в слишком большом халате, а Тео хмурится, будто не хочет фотографироваться.А отец смеётся.
Ади замерла.Пальцы чуть дрожали, когда она касалась стекла:
— Мне так тебя не хватает, пап... — прошептала она.
Голос прозвучал очень тихо, почти чужой.Слёзы не текли — просто где-то глубоко внутри что-то сжалось и не отпускало.Она опустилась на край стола, продолжая смотреть на фотографию.
Сколько лет прошло? Пять? Больше?
Иногда ей казалось, что память о его голосе стирается, и это пугало больше, чем монстры в ночи.
Она была папиной девочкой.Всегда.Он говорил, что она — его свет.Ади росла в любви, в доме, где смех звучал чаще, чем крики, где мама пела на кухне, а отец приходил поздно, но всегда находил время поиграть с детьми.
Она вспомнила, как он поднимал её на руки и крутил, смеясь, как вёл за собой в парк, как учил её завязывать шнурки и говорил:
«Ты — сильная, но не потому, что умеешь драться. А потому, что не боишься любить».
Она помнила...
Как защищал их.
Как стоял перед дверью дома, когда первые заражённые ломились внутрь.
Как держал дверь, прикрывая собой детей.Как кричал им бежать.Как оставался на пороге, не отступая.Как бился до последнего удара сердца, до последнего вдоха.
Последний его взгляд — тёплый, спокойный.
Взгляд человека, который умирает, защищая своих детей.
Ади провела пальцем по его лицу на стекле.
Улыбнулась — грустно, но тепло.
И сказала шёпотом:
— Я стараюсь, пап. Честно.
Слова растворились в тишине, будто он мог их услышать.Она глубоко вдохнула, аккуратно спрятала фотографию во внутренний карман куртки и встала.Пора идти дальше.Пока призраки прошлого не затянули её окончательно
Ади вышла из кабинета, закрыв за собой дверь так тихо, будто боялась нарушить покой прошлого.Коридор встретил её холодом и тишиной, но внутри она уже была собрана — как всегда.Призраки улеглись.Работа ждала.
Она спустилась по лестнице, прислушиваясь — шаги? голоса?Ничего угрожающего.
Только знакомые звуки: глухой голос Джастина, низкий — Дамиана.
Она свернула за угол и увидела их у старой стойки медпункта: Дамиан что-то отмечал на найденной карте здания, Джастин ел найденный сухарь, словно это был обед в ресторане.Ади подошла ближе.Джастин первым заметил её:
— О, богиня вернулась. Ну что? Нашла тайник с конфетами или секретную комнату с оружием?
Ади подняла бровь:
— Нашла трупы и пыль. Хочешь — могу показать?
— Пожалуй, воздержусь, — сразу передумал Джастин.
Дамиан сложил карту и посмотрел на неё спокойно, делово, как будто всё прочёл по её лицу.
— Мы проверили западное крыло и подземные помещения, — сказал он.— Чисто. Следов банд нет и заражённых тоже.
Джастин добавил:
— Ну... есть один очень злой голубь, но он вроде не в счёт.
— Замолчи, — пробормотал Дамиан.
Он повернулся к Ади:
— Судя по всему, место можно использовать. На первом этаже много мусора и сломанных дверей, но это поправимо.Верхние этажи пустые.Один корпус частично обвален, но второй стоит крепко.
Ади кивнула:
— Значит, можно перевозить всех.
Дамиан кратко подтвердил:
— Да. Жнецы скоро будут там.
Воздух между ними на секунду стал тяжёлым — решение, от которого теперь зависели жизни людей, окончательно оформилось.
Джастин отряхнул руки:
— И чего дальше, командир?
Дамиан посмотрел на них обоих — долгий, внимательный взгляд.Он будто что-то примерял: кому какую роль доверить.И сказал:
— Я поеду за остальными.
Джастин даже рот открыл:
— Что? Один?
— Да. Так будет быстрее. Меньше шума, — спокойно сказал Дамиан.— И... — он посмотрел на Джастина. — Ты остаёшься здесь, вместе с Ади. Приведёте всё в порядок, расчистите комнату, укрепите входы.
Джастин моргнул.
— То есть мы с богиней остаёмся вдвоём?
Пауза.— Ну... ладно. Но она же меня убьёт, если я снова начну болтать.
Ади ухмыльнулась:
— Не убью, пока ты мне полезен.
— Это худший комплимент в моей жизни, — вздохнул Джастин.
Дамиан продолжил:
— Запрессуете входы. Найдите воду, проверьте комнаты для ночлега.
Он посмотрел на Ади более серьёзно, чем раньше:
— Если что-то пойдёт не так — сразу по рации.
Ади ответила коротко:
— Не волнуйся. Мы справимся.
Джастин вскинул руки:
— Два гения тактической подготовки. Чего уж.
— Я через пару часов буду обратно, — сказал Дамиан, направляясь к выходу.— Готовьтесь. Нам всем придётся переехать быстрее, чем мы думали.
Дверь за ним закрылась.
***
На базе царила напряжённая, ломающая воздух тишина.Все знали: Дамиан уже едет обратно, но до его приезда оставалось время... а время — самое опасное, что может быть в Хартвелле.Кэтрин укладывала одежду в мешки.Эшли бережно складывала продукты. Дженни помогала Одри перевязывать Тео заново, чтобы рана не открылась в дороге.Лия бегала между ними, подавая то бинты, то бутылки с водой.Колин и Брюс таскали ящики к выходу, проверяли оружие, поджимали болты на ограждении. Алан складывал медикаменты.Ноа тихо сидел на ступеньках, обнимая рюкзачок со своими сокровищами.
Работа кипела, но в воздухе висело что-то тяжёлое — ощущение приближающейся беды.Спустя какое-то время Брюс уже сидел на крыше, на своём обычном месте дозорного, когда заметил это первым.
Вдалеке.
На старой трассе.
Сначала едва заметные блики...
Потом пыльный след...
Потом тёмные, медленно движущиеся силуэты.
Машины.
И не одна.
Брюс резко наклонился вперёд, вглядываясь.
Чёрные кузова.
Перекрученные трубы.
Грязные флаги на антеннах.
Характерная кучность.
Жнецы.
Он не стал кричать.Он лишь спустился вниз так быстро, как позволяли его суставы:
— Они здесь, — сказал он ровно.
В голосе не было паники — только суровая констатация:
— Километра четыре.
Комната замерла.Но ненадолго.Колин сразу стал командиром.Даже Кэтрин в этот момент слушала его, как капитана на тонущем корабле.
— Мы не успеем уйти к больнице, — сказал он. — Не с ранеными и детьми.
— Что делать? — спросила Дженни, побледнев.
Колин уже раскладывал план:
— Есть подземный бункер, — сказал он. — Маленький и старый. В километре отсюда, ближе к лесу. О нём почти никто не знает.
Он посмотрел на Брюса:
— Успеем добраться, если пойдём сейчас.
Кэтрин спросила тихо:
— А дом?..
Колин посмотрел на неё прямо:
— Поджечь. Полностью.Пусть думают, что мы погибли или что дом пуст...
Тео попытался подняться:
— Я... помогу...
Одри мягко, но твёрдо остановила его рукой:
— Ты сейчас поможешь, если не будешь вставать и перенагружать себя.
Тео стиснул зубы, но кивнул.
Действовали быстро:Кэтрин схватила коробку старых тряпок.Эшли обливала их остатками топлива из канистры, а Алан ей помогал.Лия собирала последние вещи.Колин с Брюсом открывали двери, убирали часть ловушек — чтобы уйти бесшумно.Одри подняла Ноа, крепко прижимая к себе.Дженни взяла рюкзаки Тео, Лии,Эшли.
Ждать было некогда.
Колин кивнул:
— Поджигайте.
Брюс зажёг старую зажигалку.Она кашлянула искрами, но вспыхнула.Он бросил пылающую тряпку в угол.Пламя взорвалось мгновенно.Дерево было сухим.В другой комнате вспыхнула вторая тряпка, потом третья.Огонь побежал по стенам, по полу, по занавескам.Дом, который столько месяцев был их убежищем, начал медленно превращаться в костёр.
Кэтрин зажала рот рукой — слёзы блестели, но она не издала ни звука.Эшли смотрела на пламя, будто прощалась.Лия отвернулась.
Одри закрыла глаза.Брюс просто стоял, как будто оплакивал старого друга.Колин сказал спокойно, твёрдо:
— Пора.
Они вышли быстрым, но бесшумным шагом.
Сдвинули ворота.Закрыли за собой.И двинулись по старой тропе в сторону леса.
Тео шёл между Аланом и Брайном, опираясь на них, стиснув зубы, чтобы не кричать от боли.Ноа тихо прижался к шее Одри. Дженни шла с Лией, и Эшли держа их за руки.Кэтрин несла сумку с медикаментами.
Колин впереди — проверял путь.Брюс сзади — смотрел, чтобы никто не отстал.
За их спинами вспыхнуло яркое оранжевое зарево.
И дом — их дом —поднял в небо столб дыма
и начал рушиться под собственной кровлей.
Они не остановились ни на секунду.
Тропа вела через заросшие кусты, между деревьями, мимо сгнившей беседки и перекошенного забора.Через пятнадцать минут появился овраг.Колин махнул:
— Сюда.
Они спустились вниз по скользкой тропке, осторожно, чтобы не шуметь.В конце оврага — металлическая дверь под слоем земли.
Старая.
Ржавая.
Незаметная.
Колин снял камень, потянул за скрытую ручку.Дверь со скрипом, но тихим, открылась.Внутри — узкое помещение:
бетонные стены, пара матрасов, старый стол, канистры с водой, фонарь, ящик инструментов.Не роскошь, но лучше, чем сдохнуть от рук Жнецов.
— Заходим, — сказал Колин.
И все вошли внутрь —женщины, ребёнок, раненый,их старые воины,вся оставшаяся семья.Дверь закрылась.И мир сверху — с огнём, машинами, криками, Жнецами — остался снаружи.
***
Пикап заносило на дороге, но Дамиан этого почти не чувствовал.Он держал руль так сильно, что побелели костяшки пальцев.
Мотор урчал, колёса выбивали ритм, воздух дрожал от жары...но внутри него было только одно: тревога, которая не отпускала от самой больницы.Сначала он думал, что это просто усталость.Потом — что это напряжение после разведки.Но чем ближе он подъезжал к знакомому району, тем сильнее становилось чувство, будто его грудную клетку кто-то сжимал изнутри.Он даже поймал себя на том, что нажал на газ сильнее, чем следовало.Пикап рывками несся по пустой улице.Когда первые очертания их поселка появились вдали — у Дамиана пересохло во рту.
А потом... ОН УВИДЕЛ ДЫМ
Сначала лёгкий, почти незаметный.Будто утренний туман.Но чем ближе — тем больше.
Толстый, серый, вьющийся столб,
поднявшийся над деревьями.Дамиан резко сбросил скорость.Сердце билось так, будто пыталось вырваться из груди.
— Нет... — выдохнул он. — Нет, чёрт, нет...
Он ещё сворачивал на нужную улицу, а дым уже резал глаза.И когда машина выехала из-за последнего поворота...
ДОМА НЕ БЫЛО
Точнее — он был.Но уничтоженный.
Сгоревший напрочь, выжженный, с обвалившейся крышей, чёрными бревнами вместо стен.На месте спальни — груда пепла.
На месте кухни — обугленные доски.Ограда оплавилась.Крыша, где всегда стоял дозорный, была провалена.Он нажал на тормоз так резко, что машину занесло в сторону.
Сидел.
Молчал.
Не дышал.
«Нет...»
«Я опоздал...»
«Господи, я опоздал...»
Грудь сжалась так, что стало трудно дышать.
Он выдохнул резко — но вдохнуть не смог.
Плечи дрожали, глаза жгло, хотя дыма в кабине не было.Мысли лупили по голове, как пули:
«Дженни...»
«Отец...»
«Ноа...»
«Алан...»
«Кэтрин...»
«Одри...»
«Брайан...»
«Колин...»
«Эшли...»
«Тео...»
И последняя, самая болезненная:
«Я должен был быть здесь. Я должен был защитить их. Я снова подвел близких мне людей. Это все моя вина.»
«Моя вина.Моя вина.Моя вина.Моя вина.
Моя вина.Моя вина.Моя вина.Моя вина.
Моя вина.Моя вина.Моя вина.Моя вина.
Моя вина.Моя вина.Моя вина.Моя вина.
Моя вина.Моя вина.Моя вина.Моя вина.
Моя вина.Моя вина.Моя вина.Моя вина.»
Он вылез из машины, шагнул к дому так резко, что почти упал.Ноги подкашивались от того, что он сейчас увидит.Он вошёл на территорию, где ещё поднимался слабый дымок.Огонь уже погас, остался только запах гари, горелой древесины...и того, чего он надеялся не почувствовать больше всего — запаха мёртвого мяса.Он шел к дому, почти не чувствуя земли под ногами.Каждый шаг отдавался эхом в висках.Пепел хрустел под ботинками.Руки дрожали.Он боялся заглянуть внутрь.Потому что там могут быть их тела: обугленные, разорванные, брошенные, как мусор.Он стоял перед входом несколько секунд.Просто стоял и не мог.А потом заставил себя сделать шаг.
Тишина.
Разрушенная мебель.
Сгоревшие балки.
Пепел, покрывающий всё слоем серого снега.
Но...трупов не было.
Ни одного.
Не было ни крови, ни следов борьбы, ни тел взрослых, ни маленького тела Ноа, ни раненого Тео.
Никого.
Он быстро пересёк кухню и осмотрел спальню.Коридоры, точнее всё, что от них осталось.
Пусто.
Полностью.
Он выдохнул так резко, как будто только что нырнул под воду и выскочил обратно.В груди появилось что-то другое.Сначала едва заметное.Потом сильнее.Потом — огонь.
Надежда.
— Они живы... — выдохнул он. — Они ушли.
Он поднял голову, осматривая обугленный потолок.Говорил почти шёпотом, но голос дрогнул:
— Они живы... чёрт возьми... они живы.
Он прижался ладонью к стене, чтобы удержать равновесие.В глазах блестело что-то мокрое —но он быстро моргнул это прочь.Сейчас не время для слабости.Он вышел из сгоревшего дома и начал искать следы.
Дамиан бродил по посёлку почти механически — будто его тело само двигалось, а мысли оставались где-то позади, застрявшие между страхом и надеждой.Он заглядывал в каждый двор, в каждую развалившуюся теплицу, в не бытовые сараи, где мог быть тайник.На тропы, ведущие к огородам.Следил за землёй — искал отпечатки ботинок, волочащиеся следы, примятый кустарник, остатки ткани...
Ничего.
Тишина стояла мёртвая, как сам Хартвелл.
Он проверил соседние дома — пустые.
Осматривал дорогу, ведущую к старой церкви — чисто.Зашёл даже за магазин, где когда-то продавали инструменты — тишина.
Чем больше он искал, тем сильнее сжималось внутри.
— Ну же... ну... где вы?.. — пробормотал он, почти шепча.
Он уже собирался снова вернуться к руинам их дома и начать осмотр заново, когда в голове всплыло одно короткое воспоминание.
Пару месяцев назад, когда они сидели у костра, Колин рассказывал о старом мини-бункере в лесу.Говорил, что его строили выжившие ещё в первые годы мора, но потом забросили.Место небольшое, на пару человек.Там когда-то даже были сухие пайки.И тогда Колин бросил фразу, между прочим:
«Если когда-нибудь придётся уходить из дома внезапно — это самое тихое и неприметное место поблизости».
Дамиан выдохнул резко, как будто его ударили.
— Бункер... — прошептал он. — Чёрт, конечно.
Он почти бежал.Сжимал винтовку, плечи были напряжены, дыхание калёным воздухом обжигало горло.Тропинка была узкая, местами заросшая, но ноги сами находили нужный путь.Он знал это направление.Знал лес.Знал Колина — тот бы увёл всех туда.Сердце билось быстрее, чем шаги.Он шёл так быстро, что перескакивал через корни, ветки хлестали по плечам, но он даже не чувствовал.Только одно повторялось в голове:
«Живы. Они должны быть живы.»
Лес становился гуще.Ветки скрипели от ветра.Запах дыма постепенно исчезал.И наконец впереди показался еле заметный спуск на землю — небольшая тропа, уходящая в овраг.
Дамиан буквально скатился по склону оврага, не заботясь о том, что земля под сапогами сыпалась вниз, а ветки царапали руки.Он уже видел цель — тёмный прямоугольник металлического люка, наполовину скрытый под землёй и старой листвой.
Но главное — он был чистым.
Не затянут ржавчиной.
Не припорошен годами пыли.
Не завален мусором.
Его трогали недавно.
Открывали.
Закрывали.
У Дамиана подкосились колени от облегчения.Грудь сдавило — но теперь уже от надежды, слишком резкой, слишком острой.Он почти прыгнул к люку, схватился за ручку, постучал три раза — так, как они делали, когда возвращались на базу.
Тихо.
Внутри послышалось какое-то движение.
Шорох.
Скрип металла.
И через секунду люк со скрипом приоткрылся — буквально на ладонь.Из темноты вылетело дуло винтовки, направленное прямо в его лицо.Голос — низкий, ровный, но напряжённый:
— Ещё шаг — и я стреляю.
Дамиан выдохнул только одно слово:
— Колин.
Пауза.
Люк распахнулся шире, и изнутри показался знакомый силуэт — крепкий, широкоплечий, пыльный, но живой.Колин смотрел на него так, будто не верил собственным глазам.
— Дамиан?.. Чёрт... — Он моргнул,— Мы думали... что ты...
Но он не договорил — слишком много было сказано в одном только взгляде.И Дамиан впервые за пару часов смог нормально вдохнуть.
Колин наконец опустил винтовку, но рука у него дрожала — не от страха, а от напряжения, накопленного за последние часы.Дамиан успел лишь выдохнуть, а Колин уже хватал его за плечо и резко втягивал внутрь бункера.Люк захлопнулся за ними тяжёлым глухим звуком.Внутри пахло землёй, пылью и копотью старой керосиновой лампы, которая стояла в углу.Помещение было крошечным — бетонные стены, две лавки, пара старых ящиков и узкий коридорчик, ведущий дальше.
Но самое главное — они были там.
Дженни.
Эшли.
Ноа.
Одри.
Кэтрин.
Брайан.
Брюс
Лия
Алан
Даже Тео, бледный, но живой, лежал на разложенном одеяле.
Все подняли головы, когда Дамиан вошёл.
Секунда — мёртвая тишина.
Секунда — будто весь мир замер.
И потом...
— Дам... — едва слышно сказала Дженни. — Ты жив...
Она вскочила первой.Подбежала и обняла его так крепко, словно пыталась убедиться, что он не мираж.За ней — Эшли, глаза блестят от слёз, но она держит себя.Одри выдохнула дрожащим голосом:
— Господи... слава Богу...
Ноа бросился к нему, уткнулся в ногу, как всегда делал маленький ребёнок, боящийся остаться один.Брайан стоял у стены, скрестив руки, но взгляд был мягче обычного.Кэтрин прикрыла рот рукой — облегчение буквально смыло с её лица неделю страха.Даже Лия улыбнулась — тихо, будто боялась потревожить хрупкий момент.Колин только поднял брови и произнёс:
— Ты задержался.
Дамиан сглотнул, голос сорвался.
— Чёрт... — выдохнул он. — Я думал... я правда думал, что я вас потерял.
У него потемнело в глазах — не от слабости, а от переполняющего облегчения.
Брюс поднялся с лавки, хромая немного — видимо, успел где-то удариться.Он подошёл, медленно, как человек, который видел слишком многое.
— Ты вовремя, — сказал он просто, без лишних эмоций.
И тогда он коротко и чётко рассказал, что произошло:
— Я заметил машины на горизонте, и их направление... было в наш посёлок.Мы быстро собрали всех. Подожгли дом и двинулись сюда. Так быстро, как могли.
Дамиан слушал молча.
Холод.
Жар.
Вина.
Облегчение.
Все смешалось в грудной клетке.
— Правильно сделали, — сказал он наконец. — Иначе... — он не договорил.
И тут Тео слегка повернулся, морщась от боли, но заговорил:
— Рад видеть...тебя..живым
Дамиан коротко усмехнулся — впервые за сутки.
Колин нахмурился:
— А где Джастин и Ади ?
Дамиан поднял взгляд:
— Они остались в больнице.Там безопаснее, на данный момент.
Кэтрин прикрыла грудь рукой:
— То есть... нам есть куда идти?
— Да, — уверенно сказал Дамиан. — И идти нужно прямо сейчас.
Он оглядел всех — своих людей, свою семью, свою группу:
— Жнецы скорее всего будут искать. Нужно уходить. Я отвезу вас в больницу. А ребята уже готовят все необходимое для жизни.
Тео фыркнул:
— Конечно она готовит...не может же сидеть на месте спокойно.
Дженни тихо усмехнулась:
— Неудивительно, что вы похожи.
Лия подняла глаза:
— Мы правда... правда будем в безопасности?
Дамиан кивнул.
— Настолько, насколько это возможно в Хартвелле.
Он расправил плечи:
— Собираемся. Через пять минут выходим.
И впервые за долгое время в груди у него было не только беспокойство.Но и чёткое, твёрдое ощущение: он вывезет всех, он успеет, он справится.Потому что если в этом мире и остались люди, за которых стоит драться до последнего — они стояли перед ним.