Маска
В больнице царила тишина — лишь изредка где-то вдалеке скрипел металл или падала капля воды, отдаваясь эхом по пустым коридорам.Солнечный свет пробивался через разбитые окна и полосами ложился на пыльный пол. В этом свете мелькали частицы пыли, как крошечные искры, — и от этого здание казалось живым.
Ади с Джастином уже несколько часов были на ногах.Сначала они обследовали еще раз все комнаты на втором этаже — искали хоть что-то, что можно использовать. Матрасы, подушки, одеяла.Теперь же тащили всё это в одну большую палату, ту самую, где планировали обустроить общий ночлег.
Матрасы были разными: один почти целый, другой с порванным краем, третий вообще без чехла, но Ади не обращала внимания.Она стянула с них пыль тряпкой, откинула старую простыню и оттолкнула ногой гнилые остатки бумаги.
— Если бы кто-то сказал мне, что я когда-нибудь буду заниматься интерьером больницы, я бы рассмеялась ему в лицо, — сказала она, волоча очередной матрас.
Джастин, который в это время крутил старую кровать, пытаясь снять с неё металлическое основание, хмыкнул:
— Да ладно тебе. Это же так уютно! Пыль, запах плесени, пятна крови...
Ади покачала головой, но уголки губ дрогнули:
— У тебя очень странное представление об уюте.
Он подмигнул, отряхивая руки:
— Просто я умею находить плюсы в любой заднице.
Они работали слаженно.Ади таскала тяжёлое — в основном сама, не дожидаясь помощи, а Джастин укреплял двери и окна. Он находил металлические пластины, остатки реек и проволоку, делал из этого что-то вроде запорных механизмов.Один из проёмов они закрыли шкафом, другой — куском фанеры, прибитой прямо к косяку.
Стоял густой запах пыли и старого дерева.От одежды и волос Ади пахло металлом и затхлостью, но ей было всё равно. Главное — занять руки, чтобы не думать, как близко смерть бывает в этом мире.
К середине дня они успели многое:в углу лежали аккуратно сложенные матрасы с подушками, у стены стояло несколько пластиковых канистр с водой, на подоконнике — найденная лампа, которую Джастин пытался починить.Пыль они выгребали ведром и щётками, используя всё, что нашлось под рукой. Даже швабру из бинтов на палке.
— Слушай, — сказал Джастин, когда наконец вытер пот со лба, — А ты вообще когда-нибудь отдыхаешь?
— Когда сплю, — коротко ответила Ади, поднимая очередной матрас.
— А я думал, ты вообще не спишь. Типа как суперсолдат из фильма.
Ади кинула в него старую тряпку, и тот увернулся, смеясь.
Она оглядела комнату: теперь это уже не выглядело как морг.Пыль ушла, стены стали светлее, пол — чище, а матрасы на полу действительно напоминали что-то вроде лагеря.В воздухе стоял запах старости, но не гнили — почти приятно, если забыть, где они.
— Вот так, — сказала Ади, выпрямляясь и вытирая руки о штаны. — Теперь это похоже на место, где можно остаться на ночь.
Джастин подошёл к окну, взглянул наружу. Солнце клонилось к закату, и тени вытягивались по двору больницы:
— Надеюсь, остальные уже в пути, — тихо сказал он.
Ади кивнула, глядя в ту же сторону.В глазах мелькнула тревога — короткая, но настоящая.
Сумерки в больнице наступали быстро — будто даже свету было страшно оставаться здесь надолго. Тени вытягивались по стенам, окна темнели, коридоры становились похожими на шахты.Ади стояла у подоконника, перебирая гильзы, найденные в ящике.Руки заняты, но мысли — нет.Она смотрела на дверь, на коридор, на окно...и с каждой минутой внутри становилось хуже.
Почему их так долго нет?
Жнецы могли вернуться.
Колин мог ошибиться.
Машина могла попасть в засаду...
Она резко выдохнула и прошла по комнате туда-сюда. Джастин пытался шутить, но видно было, что он тоже нервничал — теребил ремень винтовки, выглядывал в окно каждый раз, когда где-то хлопала дверь.
И вдруг — знакомый гул.
Сначала тихий, потом громче.
Потом отчетливый звук двигателя.
Не быстрый.
Не рваный.
Но ровный...их пикап.
Ади метнулась к окну.Пыльное стекло пропускало слабый свет, но она увидела всё сразу:
— Дамиан за рулём.Колин рядом.Сзади — силуэты: Дженни, Эшли, Лия, Ноа прижатый к Одри, А в кузове сидели Алан с Брюсом, Кэтрин и Брайан с винтовкой в руках.И там же... лежал Тео.Бледный, но живой.
Ади не ждала ни секунды.Она развернулась и с такой скоростью побежала по коридору, что Джастин только успел крикнуть:
— Эй, только не убей никого на повороте!
Она мчалась вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.Сердце билось как у зверя, загнанного страхом и надеждой.На первом этаже она почти поскользнулась на плитке, но лишь ускорилась и вылетела к главному входу.Дверь распахнулась — и холодный ночной воздух ударил в лицо.Пикап уже остановился во дворе.
Ади увидела Тео — тот пытался выбраться сам, но Колин придерживал его под руку.Она рванула к нему.Тео поднял голову, заметил её и попытался улыбнуться — так, как умел только он, мягко и немного криво.Она врезалась в него почти с силой, обняла так, что Колину пришлось отпустить.Прижала его голову к своему плечу, сжимая, будто боялась, что он растворится.
— Чёрт, Тео... — голос дрогнул. — Ты живой...
Он тихо хмыкнул:
— А ты что, сомневалась?
Ади не ответила.Она просто держала его, чувствуя, как уходит напряжение последних суток.
Джастин выбрался из больницы и, сложив руки на груди, сказал:
— Ну всё, семейная драма в прямом эфире. Кто-нибудь принесите попкорн.
Ади даже не обернулась — просто снова показала ему средний палец за спиной.И Джастин довольно кивнул:
— Вот она, настоящая любовь.
Но ни он, ни остальные не могли скрыть облегчения.
Все постепенно выбрались из пикапа — кто осторожно, кто держась за борт, кто помогая другим.Люди стояли перед огромным серым зданием больницы, которое медленно погружалось в сумерки.И в этот момент больница казалась не просто постройкой —
это была новая жизнь, новый шанс, новая глава.
Кэтрин смотрела на неё с тихой надеждой.
Брайан — настороженно, как на крепость, которую придётся удерживать.Эшли держалась за руку Дженни, Лия — за рукав Дженни, словно боялась исчезнуть.Одри прижимала Ноа.Брюс напряжённо оглядывал подходы и углы — проверял безопасность. Колин и Алан стояли чуть сбоку. Уставшие,но спокойные.Дамиан стоял чуть впереди всех, слегка запыхавшийся,
пыльный, но уверенный.Он вёл их сюда — и теперь это была его ответственность, его выбор, его дом, который он должен сделать безопасным.Тео стоял, опираясь на Ади.
Джастин жестом пригласил всех внутрь:
— Ну что, дамы и господа, — торжественно сказал он, вытягиваясь как экскурсовод. — Экскурсия по нашему пятизвёздочному отелю начинается! Кто потерял багаж — обращайтесь не ко мне.
Лия тихо усмехнулась.
Даже Брайан хмыкнул.
Ади фыркнула:
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — надменно ответил Джастин. — Эта экскурсия спасёт вашей психике жизнь...или сломает. Как повезёт.
Дамиан покачал головой, но уголок губ дрогнул — едва заметно.Он жестом указал всем заходить:
— Внутрь. Быстро. Нам нужно закрыть подходы.
Они переступили порог.Внутри было прохладно, но спокойно.Пыльные коридоры, старые тележки, облупленные стены — и всё равно это был рай по сравнению с дымящимися руинами их дома.Джастин шёл впереди и продолжал "экскурсию":
— Здесь у нас приёмное отделение! Не работают, не принимают, не жаловаться!
А это — коридор, где по ночам ходят тени... ну или мне так показалось.
Ади толкнула его локтем:
— Не пугай детей.
Дамиан шёл рядом с ними, внимательно осматривая стены, двери, потолок — всё по второму кругу оценивая, как ответственный лидер.
Они поднялись на второй этаж.И наконец дошли до большой палаты.Джастин распахнул дверь:
— Та-даааам! Наш люкс!
Внутри уже были разложены матрасы, подушки, одеяла.Пол вычищен, пыль сметена.У окна — канистры с водой.На подоконнике — починенная лампа, которую Джастин гордо поставил как трофей.
Кэтрин выдохнула:
— Господи... как же хорошо...
Одри аккуратно посадила Ноа на матрас; тот оглядел комнату и впервые за долгое время улыбнулся.
Эшли тихо сказала:
— Это... красиво.
Лия прошептала:
— Не верится... что у нас есть место...
Брюс опустил рюкзак:
— Сойдёт.
Колин кивнул:
— Жить можно.
Тео, держась за Ади, смотрел по сторонам с тихим удивлением:
— Неплохо. Реально неплохо.
Все начали рассаживаться, словно это был первый выдох после долгой задержки дыхания.Кто-то сразу опустился на ближайший матрас, кто-то стоял в нерешительности, оглядываясь.Шуршали вещи, тихо переговаривались голоса, послышались усталые вздохи.Кэтрин разложила на полу маленькое одеяло для Ноа — ближе к стене, где теплее.Одри села рядом, укутывая сына, поглаживая его волосы — будто её руки сами пытались убедиться, что он в безопасности.Эшли с Дженни спорили шёпотом, на какой стороне комнаты лечь — обе хотели ближе к центру, «где безопаснее», но в итоге рассмеялись и легли бок о бок.Лия переминалась на месте — пока не подошла к Дженни, и та мягко потянула её к себе:
— Давай рядом. Тут тепло.
Лия кивнула и тихо поблагодарила.Брюс вместе с Брайаном выбирали место «где спать и следить за входом одновременно».
Остановились у стены напротив двери — типично.Колин опустился рядом — проверив сначала, нет ли под матрасом мусора или гвоздей. А Алан разместился неподалеку.Тео опустился на свой матрас осторожно — нога всё ещё болела.Ади удержала его за плечо, помогла улечься.Он попытался шутить, что ему нужен «королевский угол», но его скрутило от боли — и Ади тут же стала серьёзной.
Дамиан стоял в стороне, смотрел на всех и мысленно распределял роли: кто слабее, кто сильнее, кто должен лежать ближе к двери, чтобы в случае опасности первым встать.Он постоянно был в режиме лидера, даже когда остальные пытались расслабиться.
Ади наконец спросила вслух то, что крутилось у неё в голове с момента их встречи:
— Кстати... а почему вы задержались?
Фраза прозвучала спокойно.
Но тишина упала мгновенно.
Дженни перестала поправлять одеяло.Кэтрин замерла с канистрой в руках.Даже Ноа поднял голову, будто почувствовал напряжение взрослых.
Ади удивлённо нахмурилась:
— Эй... я просто спросила...
Джастин, который сидел на краю матраса и возился с рюкзаком, резко поднял голову:
— Эй.
Он оглядел всех:
— Вы чего? Что случилось?
Его улыбка исчезла.Сменилось выражение — настороженное, почти испуганное.Он впервые за день выглядел так, будто почувствовал реальную угрозу.Он посмотрел на отца, на Колина, на Кэтрин, потом перевёл взгляд на Дамиана:
— Дам?..
Голос стал тише:
— Что вы скрываете?
Комната словно затаила дыхание, ожидая ответа.Колин не сразу заговорил — он слегка потер виски, будто собираясь с мыслями.В комнате по-прежнему стояла тишина, нарушаемая только редким покряхтыванием старых матрасов под людьми.Он посмотрел на всех, потом — на Ади и Джастина.
— Расскажу коротко, — сказал он ровно. — У нас было мало времени, чтобы думать.
Он сел на корточки, упёршись предплечьями в колени, и начал:
— Брюс заметил несколько машин.Похоже, Жнецы уже прочёсывали район. Их было много, и если бы они вошли в дом... — он качнул головой. — Никто бы оттуда больше не вышел.
Брюс тихо вставил:
— Даже трёх минут не выдержали бы.
Колин кивнул:
— Пришлось принимать решение сразу.Подожгли дом, замели следы и увели всех.Мы знали только одно место,где бы нас не нашли. Это был старый бункер. Про него помнили только я и старик, который его когда-то строил.
Дженни прошептала:
— Мы бежали так быстро, что у меня ноги до сих пор дрожат...
Кэтрин приобняла её за плечи.
Колин продолжил:
— Добрались впритык. Был слышен двигатель где-то в километре.Если бы мы медлили ещё минут десять — нас бы перехватили.
Он замолчал.
В комнате снова настала тишина — уже другая, тяжелее, осевшая в воздухе холодным свинцом.
Джастин сидел как громом поражённый.
— Чёрт... — он только выдохнул. — Я... я даже не представлял...
Глаза его расширились, в голосе прорезался страх, которого обычно за ним не было видно:
— Я думал, вы просто... задержались.
Ади смотрела на всех по очереди, будто проверяя — целы ли?Не ранены ли?Не дрожат ли руки?Она произнесла, медленно, серьёзно:
— Вы... не пострадали?
Она перевела взгляд на каждого;
— Никто?
Голос был резкий, но под ним чувствовалась тревога, спрятанная глубоко.
Кэтрин первой ответила, мягким голосом:
— Нет, милая. Все целы. Напуганы... очень. Но целы.
Эшли кивнула, стискивая руки:
— Мы успели вовремя.
Брюс хмыкнул:
— Ещё бы. Мы не из тех, кто сдаётся первыми.
Ади облегчённо выдохнула — коротко, почти незаметно, но Тео, лежащий рядом, сразу заметил и слегка сжал её руку.
Джастин посмотрел на семью, на выживших, на стены новой базы... и тихо произнёс:
— Хорошо, что все здесь.К чёрту этот дом. Главное — что вы все тут..
***
Ночь легла на больницу тихо.Внутри палаты уже почти все спали:Ноа свернулся клубочком рядом с Одри,Эшли обнимала одеяло,Дженни укрыла Лию,Брюс с Брайаном и Аланом дремали сидя, прислонившись к стенам,Колин сторожил у двери, выпрямившись как солдат, хотя глаза у него периодически закрывались.
Тео не спал, но дышал ровно — рана болела меньше.
Ади смотрела на него через пару секунд, убеждаясь, что он в порядке.Потом тихо поднялась.Так, чтобы никто не услышал, и никого не разбудить.
Колин бросил на неё вопросительный взгляд.
Ади прошептала:
— Я скоро вернусь.
Он кивнул — он ей доверял, пусть и с осторожностью.
Ади вышла в коридор.Холодные стены встречали эхо её шагов.Она поднималась всё выше по лестнице — туда, где воздух становился свежим, а больница уже не казалась таким давящим бетонным мешком.
На крыше было темно.Только луна, наполовину спрятанная за облаками, давала слабый серебристый свет.
Ади подошла к самому краю и присела, поджав ноги.Смотрела на лес, на ту самую массу чёрных стволов, которые колыхались в ветре, будто дышали.Тьма перед ней была живая, пугающая, но странно красивая.По дороге внизу двигались заражённые — то один, то другой.Пошатывающийся силуэт женщины.Низкий силуэт мужчины.И один маленький — детский.
Они просто шли.
Блуждали.
Без какой либо цели.
Они не помнили, что когда-то были людьми, у которых были мечты, семьи, планы.
Теперь от всего этого осталась только пустая оболочка и звук шагов по ночной земле.
Ади вздохнула.
Это зрелище всегда причиняло ей боль — тяжёлую, плотную, как камень под рёбрами.
И вдруг — шаги за спиной.Она мгновенно напряглась, ладонь легла на рукоятку ножа.Но голос раздался спокойно, низко:
— Не стоило бы тебе ходить одной, колючка.
Она обернулась, не вставая.Дамиан стоял в проходе, руки в карманах, лицо в полутени.На фоне ночного неба он казался ещё выше и хмурее, чем обычно.
Ади фыркнула:
— Да брось, командир. Не нужно этих фальшивых переживаний. Не твоё это.
Он шагнул ближе, сел рядом — не слишком близко, но и не на расстоянии:
— С тобой так тяжело разговаривать, — сказал он тихо, будто сам себе.
Ади, не поворачиваясь к нему, тихо сказала:
— С тобой тоже не просто... но я же не жалуюсь.
Он вздохнул — коротко, раздражённо:
— Всё равно. Не стоит выходить одной. Это не безопасно.
Он посмотрел на темноту впереди:
— Даже для тебя.
Ади резко вскинула бровь:
— Даже для меня?Ты говоришь так, будто знаешь мои пределы.
— Я знаю границы здравого смысла, — спокойно ответил Дамиан. — А у тебя с этим иногда... проблема.
Ади тихо хмыкнула:
— Серьёзно? Это ты мне говоришь? Человек, который сам идёт на самоубийственные вылазки, будто у него семь жизней?
Он повернулся к ней, глаза сузились:
— Знаешь разницу?Я делаю это ради людей.
Пауза.
— Не ради того, чтобы понаблюдать красивый вид с крыши.
Её лицо дёрнулось.
Слова ударили.
— Красивый вид?.. — прошептала она, сжав зубы. — Ты даже понятия не имеешь...
— Я прекрасно знаю, что тебе нужно всегда быть там, где опасно. Потому что иначе ты не чувствуешь, себя живой.
Ади резко встала:
— Ты сам не лучше! — выкрикнула она. — Вечно герой, вечно один, вечно тащишь всех на себе! Почему? Потому что боишься, что если остановишься — рухнешь!
Дамиан тоже поднялся.
Атмосфера сразу изменилась.
— Я делаю то, что должен.
— Нет. Ты просто прячешься за этим! — бросила она. — Прячешься от себя, от своей невыносимой боли, от...
Она осеклась, а он уже шагнул ближе:
— От чего, Ади? От чего я прячусь?
Она сжала кулаки.Лицо стало жёстким, как камень:
— От того, что ты виноват, что не смог спасти свою мать.
Тишина.
Будто ветер остановился.
Будто город замер.
Дамиан застыл.
Не моргал.
Не дышал.
Глаза — тёмные, как провал.
— Повтори, — тихо сказал он, голос спокойный.Слишком спокойный.
Ади поняла, что сказала — но отступать уже не умела:
— Ты все услышал.Ты тащишь всех, потому что не смог удержать её.И сейчас пытаешься компенсировать это, цепляясь за ответственность, как за спасательный круг.
Его кулаки сжались, ногти впились в ладонь.
Он шагнул почти вплотную:
— Ты... не имеешь права... вообще говорить о ней.
Ади вскинула подбородок:
— А ты не имеешь права говорить, что я не знаю, что такое опасность и потеря.
Он побледнел — от ярости, от боли, от того, что её слова ударили туда, куда не должен был никто бить:
— Убирайся с крыши, Ади, — сказал он тихо, но так, будто давил через зубы.— Пока я не сказал то, о чём пожалею.
Она не шелохнулась:
— Я не боюсь тебя.
— А может, стоило бы.
Они стояли слишком близко, дыхание смешивалось — и ни один не хотел отступать.Секунду казалось, что кто-то ударит первым.Но вместо этого...Ади резко развернулась и пошла к выходу:
— Делай что хочешь, командир, — бросила она, даже не глядя. — Своих демонов ты всё равно не перекричишь.
После ухода Ади воздух будто стал ледяным.Слова, сказанные ею, застряли в груди раскалённым металлом.Дамиан остался стоять, пока ноги не перестали слушаться.Потом сел на бетонный край крыши, упёр локти в колени, сжал голову руками.
Она не имела права так говорить...
Но почему же так больно?
Почему так точно попала?
Ветер тронул ворот его куртки.Внизу тихо шли заражённые.А в голове — уже была другая ночь.Пять лет назад.И воспоминание рвануло наружу, как нож, разрезающий плоть.
ФЛЕШБЕК — ПЯТЬ ЛЕТ НАЗАД
Это был обычный дом в хорошем районе.Их дом.Маленькая гостиная с мягким светом лампы.Запах тушёной картошки, которую готовила мама, но уже тогда она выглядела плохо. У нее была бледная кожа, губы потрескались, пот на лбу.Она не ела уже целый день.
— Мам, — Дамиан тогда стоял рядом, прикасаясь к её плечу, — Нужно поехать в больницу.
— Нет... — она улыбнулась, еле-еле. — Это пройдёт, не волнуйся. Я просто устала.
Он чувствовал: что-то не так.Но никто ещё не понимал, что именно такое «Ночной мор» и что он — делает с людьми.
Ночью она проснулась с криком.Не человеческим — хриплым, рвущим.Дженни проснулась первая и заплакала.Джастин выбежал из комнаты босиком, испуганный, но пытающийся держаться.
— Мам?.. — прошептал он.
Мама сидела на полу в коридоре.
Дыхание — рваное.
Кожа — уже не живая.
А глаза...
Глаза были полностью черные.
Дамиан застыл.Он понимал.Но мозг отказывался верить:
— Мама?.. — выдохнул он.
Она подняла голову — рывком.
Слишком быстро и слишком резко.
И в следующий миг бросилась.
Не на Дамиана.
На Джастина.
Мальчик закричал:
— Дам! Дам, помоги!!
Дамиан шагнул...
Но ноги будто приросли к полу.
Он видел маму.Её рот, полный слюны, её пальцы, впивающиеся в плечо Джастина, её хрип.Его брата, который пытался отбиться, но был слишком слаб.
Он не мог двигаться.
Совсем.
— ДАМИАН!! — заорал Джастин, голос сорвался, стал тонким. — ПОМОГИ!
Всё.
В этот момент что-то прорвалось.
Дамиан сорвался с места, в руках появился кухонный нож — сам не понял, когда взял.Он схватил мать за волосы, оттащил её сантиметр от Джастина.Она выгнулась, зашипела, как животное.Почти коснулась зубами шеи брата.
И тогда...он ударил.
Нож вошёл под ключицу.Её тело дёрнулось.
Она издала звук, которого он никогда не забудет — между рычанием и плачем, но она не остановилась.Он ударил ещё и ещё.Пока она не замерла и не упала.
Тишина.
В доме — мёртвая тишина.
Дженни стояла в дверях, закрыв рот руками.Джастин плакал — громко, судорожно, трясясь всей спиной.А Дамиан...просто стоял над телом своей матери,с ножом, из которого стекала кровь,и смотрел пустыми глазами.
Он не плакал.
Свет внутри него погас.
В одно мгновение.
С того дня он стал другим.
С того дня он считал:
Он не спас мать.
Он едва спас брата.
И это — его вечная вина.
Дамиан резко вдохнул.Мир вокруг дернулся, вернувшись в настоящую ночь.Он сидел на крыше больницы.Под пальцами — холодный бетон, под веками — слёзы, которые он пытался удержать, но одна скатилась.Потом ещё одна.Он провёл рукой по лицу, злой на себя за слабость, но остановить это было невозможно.
— Чёрт... — прошептал он. — Чёрт...
Он опустил голову, пальцы сжались в кулаки.
Слова Ади,её взгляд,её голос...
Она ударила туда, где он умер пять лет назад.
А теперь он сидел один,в темноте, среди шёпота ветра и шагов заражённых внизу,
и впервые за долгое время позволил себе почувствовать.
Боль.
Вину.
И то, что он давно похоронил глубоко.
Темнота перед ним больше не пугала.
Потому что темнота жила внутри.
***
Наступило утро.Больница просыпалась неохотно: сперва кто-то зашевелился на матрасе, потом раздался тихий зевок, скрипнула подушка, кто-то потянулся, пытаясь понять, где он вообще находится.
Воздух был холоднее, чем в старом доме, пахло цементом, пылью и чем-то стерильным, забытым временем.Одри первой привстала, поправляя одеяло Ноа.Кэтрин поднялась следом, массируя затёкшие плечи.Дженни и Эшли проснулись одновременно, переглянулись — усталые, но, наконец, хоть чуть спокойные.Брюс сел, тихо выругался от боли в спине.Колин уже стоял, будто и не спал вовсе — привычка.
Все переглядывались, как будто спрашивали друг у друга: Это всё ещё реальность? Мы правда в больнице?
Новый дом. Новый запах. Новое начало.
И вдруг Тео, лежавший ближе всех к стене, попытался подняться, опёршись на локти, и тут же нахмурился:
— А где Ади?
Комната сразу замерла.
Колин, стоявший ближе всех к выходу, ответил, даже не оборачиваясь:
— Она вчера вечером ушла куда-то на этаж выше.
Он посмотрел на Дамиана, чуть прищурившись:
— Дам, ты за ней пошёл?
Все головы одновременно повернулись к Дамиану.
Он стоял у окна, закрывая раздражение ровной маской:
— Да, — коротко бросил он.
Тео резко сел, морщась от боли в ноге:
— Тогда где моя сестра?
Голос пришёл низкий, хриплый, но в нём чувствовалась тревога, переходящая в готовую вспыхнуть ярость.И в комнате повисла тяжёлая пауза.
Дамиан молчал.Не потому что не слышал.Не потому что не хотел отвечать.А потому что думал о ней — и это бесило сильнее всего.В голове всплыло сравнение, и оно было слишком точным:
Ади — она как дикая роза.Красивая, живая, цепляющая взгляд — но только пока не дотронешься.Стоит приблизиться — режет.Стоит попытаться понять — оставляет царапины.И, черт побери, делает больно не специально. Просто такова её природа.Роза с колючками, которая сама не замечает, как режет ладони тем, кто пытается подойти ближе.
Она вывела его из равновесия так, как никто не делал за последние пять лет.Вскрыла старые раны, наступила на то, что он прятал глубже всего.И сейчас он был последним человеком, кто хотел бы снова пересечься с ней взглядом.Потому что слишком много в этом взгляде — дерзости, правды и боли, которую он боялся признать.
Тишина тянулась.
Пока Тео не рявкнул:
— Я повторяю вопрос...
Глаза вспыхнули.
Голос сорвался.
— Куда, чёрт возьми, делась моя сестра?!
И в комнате стало ощутимо холоднее.