Юг и Запад
Утро в заброшенном особняке было серым, как и всегда в Хартвелле.Воздух стоял тяжёлый, с примесью дыма и сырости. Снаружи по металлической сетке, натянутой по периметру, ветер звенел тихо — будто кто-то нашептывал что-то. Внутри дома было прохладно: ночная стужа всё ещё держалась в трещинах стен.На кухне царила необычная тишина. Все знали — сегодня день вылазки.А вылазка в Хартвелле всегда была как лотерея: вернуться могли не все.Кто-то старался не смотреть в глаза уходящим, кто-то делал вид, что занят — перебирал вещи, проверял ножи, чистил стол. Только ложки тихо звякали о кружки с остывшим травяным настоем.
Дамиан сидел у окна, собирая снаряжение. Винтовка лежала на коленях, ремень натянут, ствол вычищен до блеска. Он проверял затвор с той внимательностью, с какой другие люди молились. Рядом лежала кобура с ножом и маленький мешочек с патронами.
Колин, как всегда, был спокоен. Он стоял у стены, застёгивая ремни на разгрузке. Его движения были выверенными, почти механическими — не первый год, не первая вылазка. Он не говорил лишнего, но в каждом жесте чувствовалась привычка выживать.
А вот Джастин...
Он стоял перед зеркалом, найденным в подвале, и пытался пригладить свои вечно растрёпанные каштановые волосы:
— Ну как? — повернулся он к сестре, щурясь. — Отлично выгляжу? Если вдруг найдём симпатичных девочек, надо же произвести впечатление.
Дженни закатила глаза:
— Лучше бы ты проверил запасы, а не устраивал модный показ.
— Ага, — отозвался Дамиан, не поднимая головы. — С заражёнными будет не до свиданий.
Джастин ухмыльнулся:
— Зато если я умру, то хоть самым красивым.
Эшли, сидевшая у двери, нервно перебирала пальцами ремень от рюкзака:
— Не говори так, — прошептала она.
— Да я шучу, Эш, — мягко сказал Джастин, подойдя и тронув её за плечо. — Мы вернёмся, я обещаю.
Брюс спустился по лестнице, опираясь на перила. Его шаги были тяжёлыми, но твёрдыми. Он остановился у двери, посмотрел на троицу:
— Проверили оружие?
— Да, — коротко ответил Дамиан.
— Патроны?
— Есть.
— Радио не брать. Оно шумит. Только сигнальные фонари.
Колин кивнул:
— Поняли.
Брайан вышел из кухни, держа в руках мешочек с провиантом:
— Картошка, сухари и вода. На день хватит. — Он бросил мешок Дамиану. — Не геройствуйте. Возвращайтесь живыми.
Кэтрин стояла рядом, прижимая к груди свою старую тетрадь-запасник:
— Пожалуйста, будьте осторожны. Не рискуйте ради мелочей. Вы нам нужны больше, чем всё остальное.
Алан молча подошёл к Дамиану и протянул ему бинты, перевязанные старой верёвкой:
— На всякий случай. Надеюсь, не пригодятся.
Дамиан коротко кивнул:
— Спасибо.
Одри держала Ноа за руку. Мальчик молчал, но его глаза были полны тревоги. Он посмотрел на Джастина и тихо сказал:
— Вернись.
— Конечно, малыш, — улыбнулся Джастин, опустившись на одно колено.
Эшли подошла к Колину, протянула небольшой кусочек ткани, сложенный вчетверо:
— Это... чтобы вытирать оружие. Я... сама шила.
Колин посмотрел на неё, кивнул:
— Спасибо. Пригодится.
Когда сборы закончились, в доме повисла тишина.Никто не хотел говорить лишних слов — суеверие: чем больше прощаний, тем меньше шансов вернуться.
Брюс подошёл к сыну, положил руку ему на плечо:
— Не геройствуй. Герои умирают первыми.
— Пап, я не герой, — ответил Дамиан спокойно. — Просто делаю то, что должен.
Брюс коротко кивнул, в глазах мелькнула гордость.
Джастин накинул рюкзак и широко улыбнулся:
— Ну что, братья мои по несчастью, поехали собирать великие сокровища Хартвелла. Гвозди, лекарства и может быть женское внимание..
— Если рот не закроешь, — сказал Колин, — Я тебя свяжу и оставлю у ворот.
— Вот за это я тебя и люблю, — хмыкнул Джастин.
Дверь скрипнула, когда они вышли во двор. Утренний воздух был прохладным, пах железом и землёй. Туман стелился между обломками машин и ржавыми оградами.У ворот стоял старый пикап — побитый, покрытый пылью и ржавчиной, но всё ещё на ходу.Когда-то он был красным, теперь — скорее буро-коричневый. В кузове лежали несколько канистр, верёвки и лом.Дамиан сел за руль а Колин — рядом, с винтовкой на коленях. Джастин закинул рюкзак в кузов и, устроившись сзади, стукнул по крыше:
— Ну что, погнали!!
Мотор заурчал, он будто не хотел просыпаться. Из выхлопной трубы вырвался чёрный дым. Пикап тронулся, проехал по разбитому двору, и за спиной остался дом — их маленькая крепость, где остальные стояли у ворот и молча смотрели им вслед.Никто не знал, вернутся ли они.Но в мире, где каждый день — это игра со смертью, надежда всё ещё оставалась самой сильной валютой.
***
Дорога уходила на юг — туда, где когда-то начинались пригороды Хартвелла.Теперь же — сплошные руины и мёртвые земли. Асфальт местами вздыбился от корней, местами превратился в сплошную сетку трещин. Ветер носил по дороге куски бумаги и пакеты, и каждый их шорох напоминал шепот.Пикап гремел на кочках, дребезжал всем корпусом. В салоне пахло пылью, бензином и металлом.
Дамиан вёл осторожно, взгляд не отрывая от дороги. Руки на руле — крепкие, уверенные, будто держали не машину, а жизнь всей группы.Колин рядом молчал, прислушиваясь к звукам снаружи. Иногда поднимал взгляд на здания, мимо которых проезжали: обвалившиеся стены, выгоревшие магазины, перекошенные светофоры, висящие на одном проводе. Время от времени Дамиан ловил его взгляд и кивал — коротко, молча, как знак взаимопонимания.А сзади, в кузове, Джастин сидел, опершись на спинку кабины, и смотрел в серое небо. Его лицо было спокойным, но взгляд не стоял на месте: он всматривался в каждый угол, в каждую развалину.
— Странно, — сказал он, перекрикивая шум мотора. — Когда-то я ездил этой дорогой на автобусе в школу.Музыка в наушниках, брал хот-доги на заправке. Никогда бы не подумал— что мир так изменится...
Колин не повернулся:
— Тогда ты был ребёнком.
— Тогда я был идиотом, — ответил Джастин, усмехнувшись.
Дамиан хмыкнул:
— Да ты и сейчас идиот.Идиот, которому нужно перестать болтать.
— Да ладно тебе, брат. Три часа дороги без слов — и я точно сойду с ума. Надо как-то скрасить конец света.
Колин посмотрел на него в зеркало заднего вида:
— Конец света не нуждается в украшениях.
Джастин ухмыльнулся:
— Ты говоришь, как философ. Может, раньше преподавал в университете?
— Почти. В армии, — ответил Колин. — Там, где философия заканчивалась после первого выстрела.
Тишина снова воцарилась, только мотор продолжал урчать. Они ехали мимо старых домов, мимо покосившихся заборов и вывесок.Когда-то здесь жили люди: сушили бельё, жарили мясо, ругались, влюблялись. Теперь — ни следа. Только стены, и в некоторых из них — чёрные дыры от выстрелов.
Через три часа солнце поднялось выше, воздух стал плотнее, пах пылью и гарью. Они подъехали к старой заправке, где когда-то продавали кофе и хот-доги.Теперь вывеска висела набок, а под козырьком лежал перевёрнутый мусорный бак. На стене — облупившаяся реклама, а рядом, через дорогу, виднелась аптека с разбитыми витринами.Дамиан заглушил мотор. Тишина опустилась мгновенно.Все трое насторожились: после шума двигателя город снова казался слишком мёртвым.
— Проверим, — коротко сказал Дамиан, выходя из машины.
Колин проверил периметр взглядом, поднял винтовку, и пошёл вперёд первым. Джастин спрыгнул с кузова, хрустнув гравием под ногами.Он усмехнулся, привычно сбрасывая напряжение шуткой:
— Может, внутри кто-то остался? Старушка-фармацевт, угощающая печеньем?
Дамиан бросил на него взгляд:
— Если осталась хоть одна старушка, ты пойдёшь первым.
— С радостью. Я всегда нравился пожилым дамам, — пробормотал Джастин, и хотя на лице оставалась улыбка, голос стал тише.
Колин жестом приказал — тихо. Они подошли к двери аптеки. Деревянная рама была перекошена, замок вырван. Дамиан толкнул её плечом — дверь поддалась, заскрипела. Внутри пахло плесенью, лекарствами и чем-то сладковато-гнилым.Пол покрыт битым стеклом и пылью. На прилавке валялись пустые блистеры, банки, какие-то коробки с надписью Анальгин и Перекись водорода. На стене — следы чёрных отпечатков, будто кто-то касался руками в крови.
Джастин шагнул вперёд, осторожно осмотрел кассу:
— Кто-то уже был. Давно, но был.
Колин прошёл за стеллаж и тихо сказал:
— Есть аптечка. Почти пустая, но пара бинтов и йод остались.
Дамиан собрал всё, что выглядело пригодным, в рюкзак:
Он уже хотел идти к выходу, когда услышал за прилавком довольный возглас Джастина:
— О господи... да я герой! — с пафосом заявил тот, выпрямляясь.
В руке у него была пыльная коробка презервативов. Срок годности, конечно, истёк года три назад, но это его ничуть не смутило.
— Нашёл сокровище цивилизации! — добавил он, гордо подняв коробку над головой. — Вещь редкая, полезная, стратегическая!
Колин, выглянув из-за стеллажа, поднял бровь.Дамиан обернулся и сухо спросил:
— А тебе-то они зачем? Ты же девственник.
Джастин застыл, открыв рот, потом ткнул в него пальцем:
— Ты предатель! Как ты мог такое сказать при свидетелях?!
Колин фыркнул, едва сдерживая ухмылку:
— Свидетелей тут нет, если не считать пыль и тараканов.
— Да и вообще, — не унимался Джастин, — Это инвестиция в мое будущее! Вдруг я встречу любовь всей жизни? Надо быть готовым!
Дамиан закатил глаза и накинул рюкзак на плечо:
— Ты собираешься искать себе подружку среди зомби? Может, одну из тех, что рычит особенно нежно?
— Ха-ха, — буркнул Джастин. — Завидуешь брат,просто у меня есть хоть какие-то перспективы.
Дамиан прошёл мимо него и хлопнул по плечу:
— Перспективы у тебя появятся, если будешь меньше трепаться и больше стрелять.
Колин тихо усмехнулся, покачав головой, и направился к двери.Джастин сунул находку в карман рюкзака с видом человека, совершившего великое открытие.
— Вот увидите, — пробормотал он, — Когда-нибудь эта коробка спасёт жизнь.
— Разве что тебе, — отрезал Дамиан, уже выходя наружу.
Заправка стояла напротив аптеки — низкое здание с разбитыми окнами, навес над колонками давно прогнил, и ржавые балки скрипели от ветра. Вывеска, когда-то яркая, теперь представляла собой полосу облупившейся краски с надписью "FuelPoint". Под навесом валялись старые канистры, выцветшие до серого, а в воздухе стоял слабый запах бензина, будто где-то глубоко в трубах всё ещё остались следы горючего.
Дамиан первым подошёл к двери и осторожно толкнул её прикладом. Дверь не заперта — просто заело петли. Скрип был долгий, противный, как будто само здание не хотело впускать живых.
Внутри было темно, но луч света от фонаря выхватывал кадры разрушенного прошлого: касса, перевёрнутые полки, чипсы, превратившиеся в пыль, банки с газировкой, застывшие на полках, словно муляжи. За стойкой — сломанный кофейный аппарат, облепленный ржавчиной.
Джастин подошёл ближе, провёл рукой по пыльной витрине:
— Когда-то здесь пахло хот-догами и кофе, — пробормотал он. — Теперь пахнет смертью и безысходностью.
— Меньше поэзии, больше дела, — ответил Дамиан.
Они двигались медленно, проверяя углы. Колин шёл последним, прикрывая спину, взгляд — острый, точный. На полу лежала старая карта шоссе, и кто-то когда-то обвёл красным маркером южный сектор. Дамиан отметил про себя — кто-то уже обследовал этот район.В подсобке за кассой, где когда-то хранили поставки, пахло маслом и металлом.
Колин подсветил фонарём:
— Смотри, — тихо сказал он.
В углу стояла пластиковая канистра, наполовину заполненная топливом. На крышке — слой пыли, но запах выдавал, что внутри ещё что-то есть. Рядом — две пустые.
— Нашли золото, — произнёс Джастин, едва сдерживая радость.
— Не тряси её, идиот, — буркнул Дамиан. — Если повезёт, половина пойдёт в генератор, остальное в бак.
Колин поднял что-то с полки — набор старых инструментов в проржавевшей коробке: молоток, кусачки, набор гаек. Он проверил металл — ещё прочный:
— Сгодится. Из списка Кэтрин и Дженни.
Рядом валялась старая коробка с надписью «ЗАПАСЫ», из тех, что когда-то использовали для поставок. Внутри — какие-то пластиковые упаковки, два мотка проволоки, куски металла, пара коробков гвоздей и небольшой моток скотча. Всё старое, но пригодное.
Джастин рыскал между полками и внезапно вытащил из-под прилавка маленькую жестянку:
— О! Печенье! — объявил он с торжеством.
— Не ешь, — сразу сказал Колин.
— Почему?
— Потому что оно зелёное.
Джастин заглянул внутрь, поморщился и поставил обратно:
— Чёрт. Даже конец света не оправдывает такую мерзость.
Дамиан тем временем проверил склад за подсобкой. Дверь заклинило, пришлось ударить ногой. Внутри пахло плесенью, но среди мусора он заметил металлический шкаф. Замок был сорван, но дверца застряла. Он дёрнул — и оттуда посыпались пакеты.
— Аптечные фильтры, батарейки, пара упаковок бинтов... и что-то вроде старого дезинфектора. — Он сдвинул всё в кучу. — Забираем. Всё, что не протухло.
Колин нашёл на полке грязную канистру с надписью масло. Проверил:
— Половина ещё нормальная. Возьмём.
Пока они собирали всё полезное, Джастин снова не удержался:
— Если бы сейчас кто-то из нас был верующим, мы бы, наверное, помолились богу за это чудо.
Дамиан без улыбки ответил:
— Молись тише. Бога здесь нет.
Они быстро погрузили находки в рюкзаки. Канистру с топливом Колин поставил отдельно — тяжёлая, но стоящая риска.
Перед уходом Джастин задержался у окна, глядя на дорогу:
— Странно... такая тишина. Обычно хотя бы один труп валяется.
Дамиан подошёл ближе, прищурился:
— И не один. Смотри на следы у въезда.
Колин повернулся. На асфальте — свежие отпечатки шин. Не их. Более широкие, тяжёлые. Пыль сбита недавно.
— Кто-то проезжал тут часа два назад, — сказал он тихо.
Джастин опустил взгляд, потом усмехнулся:
— Ну что ж, брат, похоже, у нас появились конкуренты.
Дамиан взял рюкзак, бросил через плечо:
— Конкуренты — не страшно. Если не тронут наш дом.
Мотор снова заурчал, и они тронулись дальше — прочь от заправки, вглубь — туда, где на карте когда-то отмечались промзоны.
***
Они ехали почти час, петляя между покосившимися складами, рельсами и грудами металлолома. Южная промзона Хартвелла всегда казалась им мёртвой — здесь даже заражённые появлялись редко.Воздух пах ржавчиной и гарью, словно весь металл вокруг гниёт одновременно.
Дамиан вёл медленно, фары не включал — только редкие отблески солнца пробивались через рваные тучи и освещали дорогу.Колин сидел рядом, молча проверяя оружие. В кузове Джастин подпрыгивал на ухабах и, несмотря на усталость, оглядывался по сторонам: то показывал на обвалившийся кран, то на старый щит с надписью «Завод «Хартвуд Стил», теперь перечёркнутый чёрной краской.
— Тут хоть раз кто-то был? — пробормотал он.
— Когда-то, — ответил Дамиан. — А теперь это кладбище.
— Кладбище людей или машин?
— Разницы нет.
Колин коротко бросил:
— Не болтай. Ветер идёт с запада, звук разносит далеко.
Джастин хотел было что-то ответить, но вдруг замер.Откуда-то издалека донёсся крик. Резкий, человеческий. Один. Потом второй — короче, глуше.
Дамиан мгновенно выжал тормоз, и пикап встал, дёрнувшись. Мотор он заглушил сразу. В кабине наступила звенящая тишина. Только остывающий двигатель тихо щёлкал.
Все трое замерли, прислушиваясь.Сначала — ничего. Потом снова: короткий, сдавленный вопль, затем отдалённые выстрелы.
Дамиан бросил взгляд на Колина — тот уже вскинул винтовку, выглядывая в сторону звука.Джастин осторожно спрыгнул с кузова и пригнулся за дверью.
— Это не заражённые, — прошептал он. — Это люди.
Дамиан кивнул:
— И не просто люди.
Теперь стало слышно чётче. Смех.Грубый, мужской, с эхом металла — будто из-под шлема. Ему вторили ещё голоса — кто-то выкрикивал команды, кто-то ржал, будто на празднике.
— Костяные, — сказал Колин глухо.
Слово повисло в воздухе, как приговор.
Дамиан медленно поднял бинокль, посмотрел через лобовое стекло. На опушке, у границы промышленной зоны, где начинались заросшие деревья, мелькали фигуры.Пятеро. В масках из животных черепов — волков, оленей, кабанов.Они стояли полукругом, держали оружие и смеялись. Перед ними — открытое пространство, и по нему бежали двое людей.
Мужчина и женщина.
Мужчина споткнулся, упал, поднялся, потянул за руку девушку. Но не успел.Один из Костяных поднял карабин и выстрелил.
Пуля сорвала кусок земли у их ног. Женщина вскрикнула.Смех. Ещё выстрел. На этот раз мужчина упал.Девушка бросилась к нему, но другой бандит — в маске волка — шагнул вперёд и выстрелил ей в спину.
Тишина.
Потом один из них — тот, что с рогатой маской, — лениво подошёл, наклонился, что-то сказал. Остальные засмеялись громче.Дамиан видел, как он вытащил нож. Быстрый, отточенный жест — и всё.
Джастин сжал кулаки:
— Твари... они играют в охоту.
Колин не отрывал взгляда:
— Они всегда так делают. Для них это спорт.
Дамиан опустил бинокль, выдохнул:
— Мы не вмешиваемся.
Джастин резко повернулся:
— Что?!
— Мы втроём. Их минимум пятеро. Может, больше. И они не заражённые — они стреляют точно.
— Но мы просто будем смотреть, как они...
— Мы будем жить. Чтобы потом вычистить их всех, когда придёт время. Сейчас — не время.
Колин тихо добавил:
— Он прав. Один выстрел — и они нас заметят. Тогда не уйдёт никто.
Джастин молчал. Лицо побелело, глаза смотрели куда-то мимо дороги.Снаружи снова раздался смех. Один из «Костяных» поднял женщину за волосы, будто проверял, ещё ли она дышит. Потом бросил тело, вытер руки о её куртку и пошёл к машине — грязному внедорожнику с чёрным флагом на антенне.
Дамиан включил двигатель едва слышно, на половину оборота:
— Уходим. Медленно.
Колин кивнул:
— Понял.
Пикап тронулся почти бесшумно, колёса осторожно катились по пыли. Никто не говорил. Джастин сидел, опустив голову, и сжимал рукоять винтовки так, что побелели пальцы.Когда они скрылись за складом, Дамиан бросил коротко:
— Запомните это место. Мы сюда вернёмся. Но не сегодня.
***
На западе Хартвелла, ближе к старым кварталам, где здания стояли тесно, а улицы заросли травой, прятались Ади и Тео.Солнце клонилось к закату — то время, когда город будто замирал между жизнью и смертью. Воздух был густой, пах пылью и гарью, а вдали слышались глухие звуки мотора.Ади лежала на крыше полуобвалившегося дома, прижимаясь к прохладному бетону, винтовка у плеча. Тео рядом, чуть ниже, следил через бинокль. Он говорил тихо, едва двигая губами.
— Это они — Жнецы.
Ади кивнула.На дороге внизу стоял их транспорт — чёрный фургон с металлическими решётками вместо окон. Вокруг — шестеро вооружённых мужчин в одинаковых тёмных куртках. На плечах — белые нашивки в виде серпа.Двое стояли у фургона, остальные охраняли площадку, где под деревом сидели три девушки. У них —связанные руки, грязные лица, глаза полные страха.Ади видела, как одна из них тихо плакала, а другая — та, что была рыжая, невысокая, с веснушками и порванной курткой — сжала губы и смотрела в землю.
— Сколько их? — прошептала Ади.
— Шестеро. Пятеро с огнестрелом, один с мачете.
— У них пленные.
— Я вижу.
— Тео...
— Я знаю, — тихо ответил он. — Но мы не сможем спасти всех.
Молчание.
Ади прикусила губу. Она ненавидела это — смотреть, как кто-то умирает, и ничего не делать. Но Тео был прав: шесть вооружённых против двоих — это почти самоубийство.
Снизу один из Жнецов открыл заднюю дверь фургона, внутри — металлические клетки:
— Быстрее! — рявкнул он. — Этих двоих в кузов, а с третьей успеем поразвлечься.
Двух девушек подняли грубо, за руки, и потащили к машине. Рыжая осталась сидеть, дыхание сбивалось, губы дрожали.
Ади стиснула зубы:
— Тео, если мы сейчас ничего не сделаем — их всех увезут.
— Если сейчас выстрелишь, они поднимут тревогу, — шепнул он. — Но одну возможно мы можем вытащить.
Он отложил бинокль и посмотрел на сестру:
— Готова?
— Всегда.
Тео достал из рюкзака бутылку с тряпкой — самодельная граната. Поджигатель, оставшийся ещё с прошлой недели.Ади тем временем сняла винтовку с предохранителя, прицелилась в самого левого — того, кто стоял ближе к фургону.
— По сигналу, — сказал Тео.
Он вытащил зажигалку, вдохнул, зажёг фитиль и бросил бутылку вниз, точно за контейнеры у дороги.Раздался глухой взрыв, и сразу — крик. Пламя вспыхнуло резко, осветив ржавые стены и лица Жнецов. Ади выстрелила. Пуля снесла голову тому, кто стоял у двери. Второй, в панике, повернулся к огню — и получил в шею.
— Быстро! — крикнул Тео, уже спускаясь по лестнице.
Они выскочили на улицу, двигались быстро, но бесшумно. Пламя сбивало внимание врагов, те стреляли вслепую, не понимая, откуда нападение.Один из Жнецов — крупный, в бронежилете, — выскочил с мачете, но Тео встретил его ударом приклада. Удар по лицу, потом коленом в живот, и враг рухнул.Ади подбежала к рыжей девушке, быстро разрезала верёвку ножом:
— Вставай! Быстро!
— Кто вы?.. — девушка едва дышала.
— Потом. Сейчас — бежим!
Девушка кивнула и побежала за ней, спотыкаясь.
Сзади — выстрелы, глухие, гулкие. Один из Жнецов целился в них, но Тео ударил его плечом, сбил с ног и добил прикладом.Когда дым начал оседать, трое Жнецов уже лежали. Двое ещё дышали, но не двигались. Остальные отступали, крича и матерясь, задыхаясь от дыма.Ади схватила девушку за руку и потащила в переулок. Тео прикрывал спину, оглядываясь каждые несколько секунд.Они пробежали через узкую улочку, свернули за старый ангар, где когда-то хранили стройматериалы, и только там остановились.Девушка дрожала, глаза были широко раскрыты, дыхание рваное.Ади присела перед ней:
— Всё. Ты в безопасности...тише..тише
Девушка кивнула, прижав руки к груди:
— Они... они убили моих подруг...
— Я знаю, — тихо сказала Ади. — Прости. Мы не успели...
Тео подошёл ближе, осмотрел улицу:
— У нас пару минут, не больше. Они скоро опомнятся.
— Уходим.
Ади помогла рыжей подняться.Теперь, при ближайшем рассмотрении, она выглядела совсем ребёнком — лет девятнадцать, может меньше. Грязная, в рваной куртке, но с живыми глазами.
— Как тебя зовут? — спросила Ади, помогая идти.
— Лия, — выдохнула она. — Меня зовут Лия.
— Хорошо, Лия, — кивнула Ади.
Путь до кинотеатра занял больше часа.Шли в основном дворами, прячась между стен и остовов машин. Небо постепенно темнело, ветер гнал пыль, где-то вдалеке — приглушённые стоны заражённых. Но им повезло: Жнецы не преследовали. Вероятно, решили, что нападавшие уже мертвы или ушли слишком далеко.Когда добрались — Ади первым делом проверила периметр: ловушки на месте, двери закрыты, шумов нет.Тео помог Лие подняться по лестнице на второй этаж, где был их «дом». Лия остановилась у входа.Она дрожала не от холода — от всего пережитого.В глазах всё ещё стоял ужас.
Ади подошла, сняла с себя рюкзак, достала банку консервов и маленькую флягу:
— Возьми, поешь, ладно?
Лия кивнула. Она открыла банку и дрожащими пальцами подцепила ложку. Еда, хоть и холодная, но ей показалась пиром.
Тео молча наблюдал, пока она ест, а потом сел рядом, проверяя оружие:
— Нам повезло, что наткнулись на вас вовремя, — сказал он. — Жнецы обычно не оставляют свидетелей...
Лия замерла, поставила банку и посмотрела в пол:
— Мы шли из северного квартала. Нас было шестеро.
— Из северного? — уточнила Ади. — Там ещё остались люди?
— Почти нет, — покачала головой девушка. — Мы нашли убежище в старом приюте, жили там месяц. Но потом пришли они.Сначала сказали, что заберут нас «в безопасное место». А потом начались... — она сглотнула, — отборы.
— Скольких они успели вывезти?
— Я не знаю. Мы втроем — последние из нашей группы. Остальных забрали раньше.
Ади нахмурилась, опустила взгляд:
— Мы не успели вытащить их всех.
— Вы спасли меня, — тихо ответила Лия. — Этого уже слишком много..
Тео откинулся на спинку кресла:
— Завтра придётся уходить.
— Почему? — спросила Лия.
— Если хоть один из тех ублюдков выжил — он запомнит, где их атаковали. Рано или поздно выйдут на наш след.
— Куда пойдём? — спросила Ади.
— Восток. Там старые склады. Тихо, открыто — можно будет увидеть приближение раньше, чем услышат нас.
Лия смотрела на них обоих:
— Вы давно живёте вдвоём?
Ади усмехнулась:
— Пять лет. Иногда кажется, что всю жизнь.
— Вы... брат и сестра, да? — спросила она неуверенно.
— Близнецы, — ответил Тео. — Но Ади вечно делает всё наоборот.
— Потому что кто-то должен думать за нас обоих, — парировала Ади.
На мгновение повисла лёгкая, почти домашняя тишина. Лия впервые слабо усмехнулась:
— Я не думала, что смогу снова смеяться.
Ади взяла у неё пустую банку, закрыла флягу:
— Здесь всё просто, Лия. Мы живём тихо, не шумим и не выходим ночью.Поняла?
— Поняла.
Тео поднялся, подошёл к окну и посмотрел вниз.Снаружи город был темным, ни одного огонька. Только ветер шевелил мусор на улице:
— Завтра уйдём на рассвете.
— Успеем собрать всё, — сказала Ади. — Главное, чтобы ночь прошла тихо.
Лия легла на старый плед, укутавшись в чужую куртку, и почти сразу заснула.Тело дрожало, но дыхание выровнялось.Ади сидела рядом, глядя на неё в тусклом свете лампы.
— Знаешь, Тео... — тихо сказала она. — Иногда я думаю, что всё это не зря. Раз хотя бы кого-то мы смогли вытащить.
Тео кивнул:
— Значит, всё делаем правильно.
Он потушил лампу.В зале стало темно, только с улицы доносились редкие отголоски ветра.Город снова затаился, готовясь к ночи.
***
Ночь уже сползала на город, когда пикап Дамиана показался у поворота на окраину. Фары были выключены — только слабое мерцание луны выхватывало очертания дороги. Шины катились почти без звука.Они ехали долго. Воздух внутри кабины был тяжёлым, пропитанным потом и гарью.По пути дважды пришлось отбиваться — небольшие группы заражённых вылезали из тени, привлечённые звуком мотора. Один полез прямо на капот, другой выскочил из кювета, но Колин среагировал первым: выстрел короткий, точный.После этого ехали молча.
Теперь впереди показалась знакомая ограда: ржавая сетка-рабица, укреплённая жестью и проволокой. На ней поблёскивали банки-ловушки.На крыше дома мелькнул силуэт дозорного — Брайан поднял ружьё, но, узнав машину, махнул рукой.Через мгновение заскрипели ворота.Пикап въехал внутрь, двигатель стих. В тишине было слышно, как шуршит трава под колёсами.На крыльце уже стояли Дженни, Эшли и Кэтрин. Джастин едва успел спрыгнуть с кузова, как сестра подбежала к нему и обняла так, будто боялась отпустить:
— Живой, — выдохнула она.
— Разочарована? — ухмыльнулся он, хотя голос сорвался от усталости.
— Очень, — ответила она, но улыбка дрогнула в уголках губ.
Кэтрин подошла ближе, оглядела их:
— Господи, вы выглядите как после войны.
Дамиан коротко кивнул:
— Есть такое.
Брюс вышел из дома, шаги тяжёлые, уверенные:
— Всё прошло тихо?
— Почти. Заражённые попадались, но не так немного, — ответил Дамиан.
Колин добавил:
— В промзоне... видели Костяных..
Брюс нахмурился:
— Эти ублюдки опять в промзоне?
— Да, — ответил Дамиан. — Забавлялись. Охотились на людей.
Наступила тишина. Даже Джастин перестал улыбаться.Брюс опустил взгляд, потом коротко сказал:
— Потом расскажешь. Сейчас — разгрузить надо всё.
Они привычно взялись за работу. Колин пошёл к задней части пикапа, открыл кузов. Там — пара коробок, старый ящик с инструментами, мешок с проволокой и бинты, добытые в аптеке.Джастин поднял из кузова пластиковую канистру:
— Немного топлива. Хватит на пару дней.
Кэтрин кивнула:
— Хоть что-то.
Эшли осторожно приняла из рук Джастина коробку с надписью «Аптечная сеть №4»
— Здесь бинты, спирт, обезболивающее... Алан будет рад.
— А я нашёл вот это, — добавил Джастин с хитрой ухмылкой и вытянул из кармана пачку презервативов. — Целая, между прочим.
Дженни всплеснула руками:
— Джастин!
— Что? Безопасность превыше всего, сестрёнка!
Дамиан, проходя мимо, бросил мрачно:
— Не слушай его Дженни, он видимо мозги по дороге потерял.
— Я уверен, что когда-нибудь точно встречу ту самую...
Колин не удержался, фыркнул:
— Вряд ли она переживёт твой юмор.
—Главное — чтобы не кусалась на первом свидании.— усмехнулся Джастин.
Эшли покраснела, а Дженни только закатила глаза и пошла помогать с коробками.
Всё, что нашли — выложили на старый стол в холле: еду, бинты, инструменты, немного проводов, горелку, несколько пустых контейнеров.Дамиан проверил запасы — распределил: часть на склад, часть на кухню, часть — к генератору.Брюс принёс из сарая старое ведро воды:
— Моемся а потом еда.
Запах еды быстро наполнил дом — варёная картошка, кусочки моркови, немного консервов. Простая пища, но после вылазки — как праздник.Все сидели за столом, кто на ящике, кто на полу.Джастин, уставший, но довольный, рассказывал, как «героически спас» аптеку от пауков:
— Гигантские твари, клянусь! С волосами! Я почти потерял ногу!
Эшли тихо рассмеялась:
— Джастин, это же наверное был мусорный пакет.
— Неважно. Я защищал честь команды.
Дженни ткнула его ложкой:
— Ты защищал только свою задницу.
Смех прокатился по комнате. Даже Дамиан позволил себе лёгкую улыбку.Когда поели, Брюс налил всем по глотку травяного настоя — вместо чая.Горький, но тёплый.
— За то, что вернулись. — сказал он.
Все молча подняли кружки.После ужина никто сразу не расходился.Огонёк керосиновой лампы мерцал, отражаясь в треснувших стёклах старого буфета. Комната была тёплой — не от температуры, а от ощущения, что все, кто должен был вернуться, вернулись.Эшли собрала миски и пошла к умывальнику. Кэтрин помогала, а Дженни возилась с Ноа — мальчик проснулся от запаха еды и тихо тёр глаза кулачками:
— Спи, малыш, — сказала она, укрывая его курткой. — Всё хорошо.
Брюс сидел у камина — тот давно не горел, но в нём лежали сухие ветки, приготовленные на случай холода. Он точил нож, размеренно, с тихим скрежетом металла.Колин проверял обоймы, считал патроны. Его лицо, как обычно, было каменным, но взгляд — усталый.Джастин растянулся на полу, подложив под голову рюкзак:
— Знаете, если кто-то скажет, что в аду плохо, — он махнул рукой, — Значит, не был в Хартвелле. Тут всё с пакетиком бонусов.
— Замолчи, — пробурчал Брюс, не поднимая головы.
— А я что? Я философ, — продолжил Джастин. — Философия выживания: если у тебя есть картошка, вода и бинты — ты король.
— Тогда кто ты сейчас? — усмехнулся Алан, глядя на него.
— Принц, — с серьёзным видом ответил Джастин. — Без короны, но с очарованием.
Эшли едва сдержала улыбку, а Дженни тихо сказала:
— Твоя корона — это кастрюля на голове, если не замолкнешь.
— О, вот она — семейная поддержка, — вздохнул он театрально. — Вижу, я всем вам очеееень дорог.
Кэтрин посмотрела на него мягко:
— Ты нам дорог, Джастин. Просто ты очень громкий.
— Громкие же тоже по жизни нужны. Чтобы напомнить нам, что мы живые, — сказал он, но уже тише.
Дамиан слушал их, стоя у окна. Луна выглянула из-за туч, и он увидел своё отражение в стекле — уставшее, с серыми тенями под глазами.Он выдохнул дым и тихо сказал, не поворачиваясь:
— Завтра начнём чинить крышу. Дожди на подходе.Если потечёт, всё намокнет.
Брюс кивнул:
— Я займусь этим.Колин поможет.
— Джастин с Дженни разберут старый сарай, может, там найдутся доски, — добавил Дамиан.
— Есть, шеф, — отозвался Джастин, поднимая руку. — Только если на обеде будет картошка.
— Будет, если не сломаешь руки.
Смех снова прошёл по комнате. Ненадолго, но этого хватило, чтобы напряжение спало.Потом все постепенно разошлись по местам.Кэтрин с Эшли погасили лампу. Дженни уложила Ноа и накрыла его своим старым пледом. Колин остался дежурить на крыше — его силуэт вскоре растворился в темноте.Дамиан поднялся по лестнице на второй этаж, остановился у окна, откуда видна была часть города — тёмные пятна зданий и далёкий блеск металлических конструкций.Всё казалось мёртвым. Но он знал: там, в глубине, кто-то тоже сейчас греется у лампы, слушает ветер и надеется дожить до утра.
Джастин подошёл тихо, в руках — кружка с остатками настоя:
— Не спишь?
— Не могу.
— Я тоже. Эти твари опять снились.
— Мне не они снятся.
— А кто?
— Мама.
Джастин замер, потом сел рядом на пол:
— Знаешь, — сказал он тихо, — Если бы она увидела, как ты сейчас рулишь этой кучей безумцев, она бы тобой гордилась.
— Она бы дала мне по башке за то, что я курю в доме, — усмехнулся Дамиан.
— И за то, что ты стал таким мрачным.
Они сидели в тишине. Только ветер гудел в щелях оконных рам.
— Всё равно, — сказал Джастин. — Мы держимся. Не знаю как, но справляемся.
— Пока да.
Дамиан докурил сигарету, затушил об край подоконника и встал:
— Иди отдыхай. Завтра день долгий.
— Ладно, босс, — буркнул Джастин.
Он ушёл вниз, и дом погрузился в сон.Дамиан остался у окна ещё на минуту, слушая, как вдалеке поёт ветер и где-то тихо звенят консервные банки на заборе.Это был звук, который означал жизнь.Хартвелл спал или притворялся.А Дамиан, как и всегда, стоял на страже — между остатками людей и тем, что приходило с темнотой.