Время застыло
Дамиан проснулся раньше всех — не потому что хотел, а потому что просто не мог спать.Глаза горели от недосыпа, тело ныло от усталости. Он тихо поднялся, чтобы не разбудить Джастина, спящего на матрасе у стены, и спустился вниз.Двор встретил его тишиной. Только где-то вдалеке глухо постукивали подвешенные банки — ветер шевелил их на заборе.
У стены стояла старая металлическая бочка, наполовину заполненная водой — холодной, мутноватой, но чистой по их меркам.Он окунул в неё ладони, умываясь.Холод обжёг кожу, заставил вздохнуть.Потом достал из ящика под навесом небольшой осколок зеркала — когда-то это была часть витрины аптеки. Опёр его на край бочки.В отражении — уставшее, обветренное лицо. Щетина, впалые щеки, под глазами тени.Он провёл пальцами по щеке, потом взял лезвие от сломанного станка, которое хранил в обёртке из ткани. Смочил его водой и медленно, осторожно начал бриться.Лезвие рвало кожу, но он не замечал — привычка к боли уже давно стала частью утреннего ритуала.
Закончив, он снова посмотрел в зеркало.
Перед ним был не тот парень, что когда-то смеялся, спорил, мечтал о будущем.Тот исчез вместе с городом. Вместо него — был мужчина с усталым взглядом, в котором не осталось света. Он тихо выдохнул, будто сам себе сказал:
— Живи ради них.
Он вытер лицо куском старой ткани, натянул куртку и обошёл двор.Проверил ловушки: банки звенели тихо, но целы. Проволока на месте, доски у ворот не слетели. У забора — следы ног, но старые, неопасные.Он приподнял крышку ящика с запасами — всё в порядке.Поднялся на крышу, где дежурил ночью Колин.Тот уже сидел с кружкой настоя и наблюдал за улицей:
— Ты рано встал, — сказал он, не оборачиваясь.
— Не мог спать. Все спокойно прошло ?
— Да. Ни звука, ни движения.
Дамиан кивнул, оглядывая город.Вдалеке, за линией домов, висел туман. Там, где когда-то стояли офисы и магазины, теперь были только руины и черные провалы окон.Он задержал взгляд на горизонте, на еле различимых очертаниях башен.Когда-то он мечтал отсюда уехать. Теперь — просто не умереть здесь.
— Воды осталось очень мало, — сказал Колин.
— Знаю. Надо будет сегодня сходить к речке. Возьму с собой Джастина.
— Он обрадуется, — фыркнул Колин.
— Ему полезно размяться. И держать язык за зубами.
Колин усмехнулся, а Дамиан стоял, глядя на пустые улицы, и впервые за долгое время почувствовал странное спокойствие.Не радость — просто тишину, которую не хотелось нарушать.
Солнце к тому моменту уже поднялось — бледное, но хотя бы небо посветлело.Дом просыпался медленно: сначала скрипнула лестница, потом зашуршали одеяла.Пахло влажным деревом и дымом от прошлых ночных ламп.Кэтрин растапливала плитку — на ней стоял металлический чайник с мутной водой.Эшли тихо нарезала морковь, а Дженни раскладывала картошку в старую кастрюлю.Слышалось лёгкое позвякивание ложек, шорох шагов, сдержанные голоса — утро выживших никогда не было громким.Джастин спустился, потягиваясь и зевая:
— Доброе утро, народ! — сказал он нарочито бодро, глядя, как все морщатся от его громкого голоса. — А вот и я, ваш лучик солнца!
— Вернись обратно и поспи, — буркнул Брюс, проверяя патроны у стола.
— Нельзя! — Джастин поднял палец. — Люди нуждаются в моем юморе.
Все слегка усмехнулись. Даже Колин, который обычно молчал, бросил на Джастина взгляд с тенью улыбки.Дамиан появился последним. Уставший, но собранный, уже умытый и побритый.Он прошёл к столу, налил себе кружку настоя и посмотрел на всех:
— Ешьте быстро,у нас много дел,— голос — спокойный, но твёрдый. Все знали: если Дамиан так говорит, значит, день предстоит долгий.
Ели молча. Только стук ложек по жестяным мискам да дыхание Ноа, который жевал медленно, как будто боялся, что еда закончится.Картошка, морковь, остатки консервов.Скромный завтрак, но для них слишком привычный.Когда закончили, Дамиан отставил кружку и сказал:
— Воды почти нет. Надо сходить к речке.
Джастин вскинул брови:
— О-о, утренняя прогулка со старшим братом. Вот это повезло.
Дамиан бросил на него взгляд:
— Меньше слов — быстрее вернёмся.
— Так точно, командир.
Колин поднялся:
— Хочешь, пойду с вами?
— Нет. Когда вернёмся, ты поможешь мне с крышей.
Колин кивнул:
— Без проблем.
Эшли, до этого молча собиравшая миски, подняла взгляд:
— Мы с Дженни тоже можем пойти.
— Не стоит, — ответил Дамиан. — Там может быть небезопасно.
Дженни упрямо сложила руки на груди:
— Мы не дети и мы хотим просто немного пройтись. Света почти не видим..
Эшли кивнула, тихо, но твёрдо:
— Мы будем рядом.
Дамиан посмотрел на обеих. Вздохнул:
— Ладно. Только ни на шаг не отходить. Ни одного звука лишнего, поняли?
— Поняли, — ответили в унисон.
Джастин ухмыльнулся:
— Прогулка превращается в семейный пикник. Осталось только взять с собой настой и плед.
— Если рот не закроешь, пледом тебя и накрою, — сказал Дамиан.
Кэтрин, слушая их из угла, покачала головой, но в её взгляде мелькнула тёплая улыбка:
— Только возвращайтесь до полудня. После обеда может быть движение — вчера слышала гул на западе..
— Учтём, — кивнул Дамиан.
Они собрали канистры, пару пустых бутылей, рюкзак для находок, ножи и винтовку.Дамиан проверил засовы, махнул Брайану на дозор, и они вышли из дома.Воздух был холодный, но чистый.Утро Хартвелла — редкий момент, когда можно было дышать без страха.
Дамиан шёл первым, Джастин рядом, за ними — Дженни и Эшли.Тихо, не торопясь.И на мгновение казалось, будто они просто семья, идущая к реке.Если бы не винтовка за спиной, нож в руке и мёртвая тишина вокруг.
Район, по которому они шли, когда-то считался престижным.Ещё до мора здесь жили те, кто не знал, что такое нужда. Дорога вела вдоль старых особняков — теперь мёртвых, опалённых временем и тишиной.От былого богатства остались лишь остовы.Заборы, когда-то украшенные коваными узорами, заржавели и облезли. Ворота, изогнутые и покосившиеся, держались на одной петле. Газоны превратились в заросли бурьяна, где сквозь траву торчали обломки мебели, разбитые статуи, детские велосипеды.На некоторых фасадах всё ещё виднелись следы роскоши — кусок мозаики, колонна, фрагмент витража. Но всё остальное было в пепле и плесени.
Дженни шла, разглядывая дома, будто видела их впервые:
— Представляете, как здесь раньше было... светло и красиво, — тихо сказала она. — Люди, наверное гуляли, устраивали праздники, дети бегали...по двору..
Эшли ответила почти шёпотом:
— А теперь здесь только ветер и пыль...
Джастин усмехнулся, но без веселья:
— Ну, у богатых тоже бывают плохие дни.
Дамиан шёл впереди, не оглядываясь.Он помнил такие дома — когда-то проезжал мимо на машине, ещё в ту, старую жизнь.Тогда они казались символом чего-то недостижимого, теперь — просто руины.
Ирония заключалась в том, что здесь, в этих стенах, люди, возможно, умирали так же беспомощно, как и те, кто жил в трущобах.
Солнце пробивалось сквозь облака, освещая битое стекло, разбросанные игрушки, рваные шторы, колышущиеся на ветру.Тишина стояла густая, почти липкая.Даже Джастин перестал шутить — шли долго, молча, только шаги по гравию да шелест листвы.Спустя примерно пятьдесят минут они уже подходили к старому перекрёстку. Там, где улица расходилась к реке.И именно тогда послышалось.
Тихие, еле различимые шаги. Лёгкие, короткие, будто кто-то босиком шлёпал по асфальту.А потом — тихий писк. Как будто кто-то пытался заплакать, но не мог.Все замерли.Эшли вцепилась в рукав Дженни, а та прижала палец к губам.Дамиан подняил руку, давая знак: стоять.
Из-за перевёрнутой тележки вышло нечто маленькое.Заражённый ребёнок — лет четырёх, не больше.На нём — грязная пижама с выцветшими рисунками зверей.На ногах — один кроссовок, другой потерян.
Кожа серая, губы потрескавшиеся, глаза — чёрные, блестящие,.Он медленно шёл вперёд, шатаясь, сжимая в руке грязную куклу без головы.Шёл не спеша, будто просто искал кого-то.Не рычал, не бросался, не спешил.Просто двигался к ним, издавая те самые короткие, тонкие звуки, похожие на детский писк.
Дамиан застыл.Рука сжимала винтовку, но палец не слушался.Он смотрел на этого ребёнка — и перед глазами всплыло лицо Ноа, спящего по утрам в углу их дома.Тот же рост, тот же мягкий шаг, та же тишина.Он не смог.Руки дрожали, в горле встал ком, от которого не избавиться.
Джастин шагнул вперёд, глядя на брата.Его лицо было серьёзным, без привычной усмешки.Он поднял оружие, выдохнул — коротко, будто отрезал внутри себя что-то живое — и нажал на спуск.
Выстрел прозвучал глухо, будто мир сам приглушил звук.Маленькое тело упало без звука.Кукла выскользнула из руки и покатилась по земле.Никто не сказал ни слова.Даже ветер стих.Эшли отвернулась, прикрыв рот рукой. Дженни смотрела в землю, губы побелели.Дамиан стоял, не двигаясь, пока Джастин не положил руку ему на плечо:
— Всё, — сказал он тихо. — Всё, брат.
Дамиан молчал, потом лишь коротко кивнул:
— Идём.
Они обошли тело, стараясь не смотреть на него. Пошли дальше, но шаги звучали уже тяжелее, чем раньше.Никто больше не говорил ни слова.
Шли ещё минут двадцать, пока деревья не начали редеть. Между кронами уже виднелась серебристая полоса — река.Когда-то здесь был парк отдыха: бетонные ступени, спуск к воде, покосившиеся скамейки и остатки детской площадки, наполовину заросшей травой. Теперь всё это выглядело как памятник исчезнувшему миру.Река всё ещё текла — мутная, но текла. Вода лениво колыхалась, отражая небо и блики солнца.Дамиан первым подошёл к берегу, поставил пустую канистру, присел и начал зачерпывать воду ковшом из старой миски. Джастин помогал, Эшли держала пустые бутылки, а Дженни стояла рядом, осматривая окрестности, чтобы никто не подкрался.
Несколько минут слышалось только плескание и ровное дыхание. Потом Джастин нарушил тишину:
— Эй, Дам, — сказал он, наливая воду в канистру. — Помнишь, как ты учил меня плавать?
Дамиан не отрываясь от дела, ответил:
— Это когда ты пошёл ко дну через три секунды?
Джастин возмутился:
— Через пять, вообще-то! Не позорь меня перед дамами! — он зачерпнул ладонью воду и плеснул в брата.
Холодные брызги попали Дамиану прямо в щёку. Он моргнул, посмотрел на брата — и впервые за долгое время его губы дрогнули в улыбке.Потом, не говоря ни слова, он тоже зачерпнул ладонью и плеснул в ответ.
Джастин отскочил, смеясь:
— А вот это уже был вызов! — он сделал шаг назад и снова метнул горсть воды.
Эшли покачала головой, но улыбнулась:
— Как дети, — сказала она тихо, глядя, как они уже поливают друг друга, забыв на минуту, где находятся.
Дженни тоже улыбнулась, но в её взгляде была грусть:
— Пускай, — прошептала она. — Ты же знаешь, для Дама это редкость.
Дамиан услышал и, не поворачиваясь, черпанул рукой побольше и метнул струю прямо в обеих.Брызги попали Эшли в волосы, а Дженни — в плечо.
— Эй! — воскликнула Дженни. — Ты с ума сошёл?
— Это тебе — за излишние комментарии, — спокойно ответил Дамиан.
Джастин засмеялся, согнувшись пополам:
— Вот это я понимаю, семейная идиллия!
На мгновение всё стало по-настоящему живым.Плеск воды, смех, тёплый свет солнца, лёгкий ветер — будто сам Хартвелл на секунду забыл, каким стал.Но потом тишина снова опустилась, как занавес.Они наполнили канистры, проверили крышки, спрятали всё в рюкзаки.Дамиан оглядел берег и сказал ровно:
— Пора возвращаться обратно.
Джастин кивнул, улыбка медленно угасла, но взгляд остался тёплым:
— Да, пошутили — и хватит.
Они двинулись назад тем же маршрутом.
Ветер гнал запах воды за ними, оставляя после короткого смеха только гул тишины и мягкий звук шагов по мокрой земле.
***
Утро в кинотеатре наступало не быстро — свет просачивался внутрь тонкими полосами через щели в заколоченных окнах. Тяжёлый, пыльный, серый. Город ещё будто спал, но Ади уже была на ногах.Она сидела на краю своего «кресла-лежанки» и завязывала ботинки, когда услышала негромкое сопение рядом.Тео всё ещё спал — крепко, как обычно, облокотившись щекой на руку. Он мог заснуть в любом месте и в любую минуту, если знал, что сейчас они в относительной безопасности.
Ади наклонилась и ткнула его пальцем в плечо:
— Подъём. День начался.
Тео не пошевелился.Она ткнула сильнее:
— Эй. Просыпайся.
Ноль реакции. Тогда Ади подошла ближе и шепнула прямо у уха:
— Тео. Вставай, нас нашли.
Он взорвался.Резко — как зверь, реагируя на угрозу: схватил её за запястья, резко перевёл на спину, навис сверху, зафиксировав руки у пола.Движение — отточенное, молниеносное, рефлекторное.
Ади только выдохнула:
— Эй! Ты меня убьёшь, братец, спокойно!
Тео, наконец, сфокусировал взгляд.Понял, кого держит.И отпустил мгновенно, словно обжёгся:
— Не шути так, — проворчал он, отодвигаясь.
— А кто сказал, что это шутка? — ухмыльнулась она, поднимаясь. — Может, я решила проверить, не стал ли ты рыхлым за ночь..
— Если бы стал — ты бы уже лежала в углу.
Она показала ему язык.Утро у близнецов всегда начиналось с лёгкой перепалки — иначе они просто не умели.
Лия проснулась раньше, чем они успели продолжить спор.Она сидела на своём пледе, обхватив колени руками. На лице — сонная тревога. Она всё ещё не привыкла просыпаться в безопасном месте:
— Доброе утро, — тихо сказала она.
Ади подошла, присела на корточки:
— Как спалось?
Лия пожала плечами:
— Лучше, чем вчера. Спасибо, что... — она замялась, — что оставили меня здесь.
— Мы не бросаем тех, кого спасли, — сказал Тео, подтягивая ремень кобуры.Голос ровный, спокойный — такой, рядом с которым люди автоматически чувствуют защиту.
Завтрак был быстрым и скудным.Ади разогрела на маленькой походной горелке остатки консервов, поделив между тремя порциями.Тео ел молча, привычно, сосредоточенно.Лия — мелкими кусочками.Ади — быстро, с оглядкой на дверь. Она всегда ела так, будто за ней гонится кто-то невидимый.
— Сегодня уходим, — сказал Тео, первым закончив.
— На восток? — спросила Лия.
— Да. Там есть склады и небольшой посёлок. Надо проверить будет.
Ади завязала волосы, кивнула:
— Собираемся. У нас двадцать минут.
Сборы у них были отточены до автоматизма.Ади проверяла оружие:
— Два магазина... нож... аптечка... верёвка... всё на месте.
Тео осматривал окно и лестницу, закрывал за собой каждый замок, убирал следы:
— Готово.
Лия складывала свой небольшой мешок — почти пустой: старый плед, бутылка с водой, найденный у них свитер. Она смотрела на них обоих, словно боялась отстать.
— Иди рядом со мной, — сказал Тео, мягче, чем обычно. — Не отходи.
Ади добавила:
— И если скажем «замри» — не оглядывайся, не спрашивай. Поняла?
Лия кивнула:
— Поняла.
Они шли уже около часа, петляя между развалинами и заросшими переулками восточного сектора.Утро было тихим — слишком тихим, даже для Хартвелла. Слабый ветер ерошил мусор под ногами, где-то вдалеке хлопали металлические листы, но заражённых пока не было слышно.Ади сворачивала первая — легко, уверенно, будто знала каждый камень.Лия старалась идти рядом с Тео, иногда украдкой смотря на него и на Ади, будто пытаясь понять, как два человека могут двигаться так слаженно.
— Здесь раньше была кофейня, — сказала Ади, проходя мимо полуразрушенного здания.
В витрине ещё висела облупившаяся табличка "Latte House".
— Пахло кофе на весь квартал. Я однажды украла там пирожок.
Тео покосился на неё:
— Прекрасный пример подаёшь для малышки Лии.
— Ой, да ладно тебе, — фыркнула Ади. — Я тоже была маленькая.
Лия тихо улыбнулась:
— Я... никогда не бывала в таких местах.
— Ничего не потеряла, — махнула рукой Ади. — Там было дорого и невкусно.
Тео хмыкнул:
— Просто у тебя не было денег.
— Просто ты не умеешь ценить атмосферу, — передразнила она. — Даже до мора ты был занудой.
— А ты — маленькой бестией...
Лия слушала и удивлялась, насколько по-настоящему эти двое живые, несмотря на весь мир вокруг.
Путь был долгим.Они переходили через старые торговые зоны, поднимались на холм, обходили упавшие рекламные щиты. Иногда находили обгоревшие машины, иногда — ржавые велосипеды или игрушки, застрявшие в ветках кустов.
— Сколько ещё? — спросила Лия тихо.
— Часа два, — ответил Тео.
И действительно — спустя ещё какое-то время, преодолев холм и пройдя через заросший сквер, они вышли к знаменитому мосту Хартвелла.Он возвышался над рекой, огромный, величественный даже в разрухе.Кованые перила были поржавевшими, а часть конструкции обрушилась в воду. Но арки по-прежнему стояли — серые, потрескавшиеся, как рёбра древнего гиганта.Река под ним шумела.Ветер здесь был другой — сильнее, холоднее, будто мост хранил в себе дыхание прошлого.
Ади остановилась.
Резко.
Словно что-то ударило ей в грудь.
Тео заметил сразу:
— Эй, — тихо сказал он. — Всё в порядке?
Она не ответила сразу.Просто смотрела вперёд — на арку, на воду, на старую плитку моста, где едва виднелась выцветшая разметка.
— Я... давно здесь не была, — прошептала Ади.
Ветер поднял её кудрявые волосы, бросил их на лицо.Она смахнула прядь, но взгляд не отвела.
— Вы... — Лия замялась, — Вы знаете это место....?
Тео ответил за сестру:
— Мы жили тут неподалёку. Мост был... символом нашего города. Все проходили по нему, и думали, что он будет стоять вечно.
Ади тихо усмехнулась, но грустно:
— Я здесь бегала еще подростком, смеялась. Прыгала через ограждение, хотя меня за это ругали,— взгляд стал далёким, будто она видела не руины, а тот старый, живой мост.— Тут были музыканты, торговцы, фотографы. Люди здесь влюблялись, спорили, жили...
Она выдохнула:
— И я думала, что так будет всегда.
Тео положил ей руку на плечо — осторожно, без слов.Он знал: иногда Ади нуждалась именно в том, чтобы её касались, чтобы напоминали, что она не одна.Лия смотрела на них, чувствуя, как в груди сжимается.Здесь, среди камня и ржавых балок, прошлое будто дышало.
Ади наконец оторвалась от вида и сказала:
— Ладно... хватит. Пошли. Мост — не место для остановки. Слишком открыто.
Но её шаг был чуть медленнее.Словно она всё ещё чувствовала на себе взгляд Хартвелла — того старого, живого, который исчез, но оставил рану в сердце.
За мостом дорога постепенно сужалась, переходя в разбитое шоссе, а затем — в узкую просёлочную полосу, заросшую сухими травами.Хартвелл будто заканчивался здесь, растворяясь в тумане.И впереди начинался небольшой посёлок, который когда-то был тихим пригородом — местом, где семьи выращивали цветы, держали собак и жарили барбекю по выходным.
Теперь он был мёртв.
Первый дом стоял справа от дороги — низкий, деревянный, с облупившейся зелёной краской.Когда-то его веранда была украшена цветами, но сейчас там лежала лишь перевёрнутая пластиковая горка.Дверь была открыта — ветер трепал занавеску, которая висела на одном гвозде.
— Осторожно, — предупредил Тео и поднял винтовку.Ади и Лия вошли следом.
Внутри пахло мокрой древесиной и старой пылью.Пол был покрыт листьями, в углу валялась коробка от игрушек.На столе — выцветший рисунок: солнце, домик и толстокрылые птички. Почерк детской руки.
Лия остановилась, прижав ладони к груди.
— Тут жили... дети, — тихо сказала она.
Тео проверил заднюю дверь, заглянул в пустой кухонный шкаф.Ничего. Ни следов, ни запасов. Только жизнь, которую выдуло как пыль.
Они вышли.
Следующий дом был кирпичным — когда-то аккуратным, с резными ставнями.Теперь одно крыльцо обвалилось, а над дверью висела табличка "Продаётся", болтающаяся на последнем шурупе.
— Видимо, не успели продать, — хмыкнула Ади.
Тео бросил на неё взгляд:
— Очень смешно.
— Я стараюсь привносить юмор в нашу унылую жизнь, — фыркнула она.
Но внутри дома было не до шуток.
Стены исписаны чем-то тёмным. Возможно, грязью... или нет.Стол перевёрнут, на полу — одеяло с рваными краями, рядом пустая колыбель.Лия дрогнула, нагнулась, подняла детскую погремушку — пластиковую, треснувшую.
— Положи, — мягко сказал Тео. — Мало ли чем она покрыта.
Лия быстро кивнула и положила вещь обратно.
Дом казался тихим, но воздух был тяжёлым, будто хранил чужие крики.
Третий дом был самым маленьким — всего одна комната, пристройка-коробка, труба, вывалившаяся из стены.У входа лежал велосипед без колёс.На стене — табличка "Дом 7А", облупившаяся.Ади толкнула дверь, и она чуть не отвалилась.Внутри — почти пусто: кровать без матраса, пустой шкаф, разбросанные газеты.Но на стене висела фотография.Чёрно-белая.Семья: мужчина, женщина и девочка лет пяти.Все улыбаются.Все — будто из другого мира.
Ади посмотрела на снимок долго:
— Знаешь... — произнесла она тихо, будто самой себе. — Если бы кто-то показал мне это сейчас, я бы подумала, что это фальшивка.
— Почему? — спросила Лия.
Ади пожала плечами:
— Потому что такого уже не существует. Никто так не улыбается.
Она взяла фотографию, посмотрела поближе и приколола обратно на гвоздик:
— Пусть остаётся здесь. Это их дом, не наш.
Тео вышел во двор, осматривая следы:
— Свежих нет. Никого здесь не было месяцами. Может, годами.
Ади вышла следом, оглядывая улицу.Улицы посёлка тянулись дальше — десятки маленьких домов, каждый со своей историей, своей тишиной.Ветер гонял пыль, поднимая дымку, и всё казалось будто замёрзшим во времени.Лия шла чуть позади, прижимая рюкзак к груди:
— Как будто здесь всё замерло в тот самый день... когда всё началось.
— Так и есть, — тихо сказал Тео.
Ади вытянула руки за голову, потянулась и сказала почти бодро:
— Ладно. Мы ищем место для ночлега, а не проводим экскурсию по прошлой жизни.
И добавила с кривой усмешкой:
— Хотя экскурсовод из меня шикарный. Представьте: «слева вы видите остатки человеческой цивилизации, справа — остатки здравого смысла».
Тео покачал головой:
— Если твои шутки продолжат быть такими... «яркими», я отдам тебя ближайшей банде.
— Попробуй, — фыркнула Ади. — Они меня сами вернут обратно через несколько часов.
Лия тихо рассмеялась — впервые за долгое время.И они двинулись дальше, углубляясь в посёлок..
***
Они вернулись на базу ближе к полудню.
Дверь за ними закрылась тихо — привычное движение, доведённое до автоматизма. Внутри пахло теплом, древесиной и чем-то родным, что всегда напоминало: «вы живы, вы дома».Дженни первая поставила канистру у стены:
— Фух... я думала, руки отвалятся.
Эшли улыбнулась:
— Зато воды теперь хватит на несколько дней.Кэтрин подошла, проверила канистры, погладила Дженни по плечу.— Молодцы, дети.
Ноа выбежал из комнаты, вцепился в ногу Эшли.Она наклонилась и потрепала его по волосам.Дом на секунду наполнился настоящей, тихой жизнью.Как только отдышались, каждый занялся делом.Дамиан, Колин и Джастин поднялись на крышу — туда, где доски проваливались после дождей.
Ржавая лестница стонала под ногами, но держалась.Колин проверял балки.Дамиан держал молоток, вымерял каждую щель.
Джастин был... Джастином.Он стоял ближе всего к краю, тянулся за коробкой с гвоздями и при этом рассказывал:
— Я вообще-то прирожденный строитель. Если бы мир не накрылся, я бы строил дома... или хотя бы туалеты!
Колин фыркнул:
— Туалет — это твой предел.
— Эй, Колин, ты так говоришь, будто туалеты — не важная часть цивилизации!
Он сделал ещё один шаг назад, слишком резкий — и доска под его ногой хрустнула.
Мир поскользнулся под ним.Он начал валиться вниз, руки дернулись в воздухе.Но в ту же секунду чья-то рука мёртвой хваткой ухватила его за воротник.
Дамиан.
Он рванул его назад так резко, что Джастина почти развернуло.Тот упал на спину, тяжело дыша.Дамиан даже не ругался — это было страшнее.Голос его был низким и жёстким:
— Ты что, решил сдохнуть сегодня?
Джастин сглотнул, стараясь скрыть дрожь:
— Я... просто оступился.
Колин покачал головой:
— Будь внимательнее.
Но Дамиан смотрел только на брата.В его взгляде было то, что он редко позволял себе показывать — настоящий страх потерять.
— Держись ближе к центру. Понял?
— Понял... да, понял, блин, — выдохнул Джастин.
И работа продолжилась.
Тем временем внизу закипела жизнь.Дженни, Эшли, Кэтрин и даже Алан взялись за уборку.
Эшли подметала коридор, поднимая кучу пыли:
— Господи, откуда это всё берётся?
Дженни усмехнулась:
— От нас видимо..
Кэтрин сортировала инструменты, складывая мотки верёвки, банки с травами, старые полотенца.Алан мыл раковину, не обращая внимания на шутки девушек.Он, как всегда, работал спокойно, ровно, будто тишина — его второе имя.
— Алан, — сказала Дженни. — Видел бы ты себя со стороны. Будто ты был уборщиком в прошлой жизни.
— Тогда бы я носил белый халат и злился на студентов-медиков, — ответил он с мягкой улыбкой.
Эшли фыркнула:
— Не сомневаюсь, ты бы прекрасно справлялся.
Они чистили старые полки, разносили вещи, выбрасывали мусор.К вечеру дом снова выглядел как живой — насколько этот мир вообще позволял выглядеть живым.Когда работа закончилась, тишина постепенно легла на дом.Дженни пошла варить скудный ужин.Эшли помогала ей, напевая что-то еле слышно.Алан занялся бинтами, Кэтрин развешивала выстиранные тряпки.
А Дамиан ещё остался на крыше.Он стоял на самой высокой точке, на опасном месте — но уверенно.Ветер трепал его волосы, рубашка липла к телу после дневной работы.Город вдалеке лежал серой тенью, раскинувшись до горизонта. Он смотрел туда, где виднелись контуры посёлка, и какой-то момент он увидел нечто.Будто быстрая тень промелькнула между домами.Он прищурился.Сердце ударило раз.Но тень исчезла.Только пыль стелилась по дороге, да трава колыхалась.
— Показалось... — прошептал он себе под нос.
Он ещё секунду стоял, слушая ветер.Потом спустился по лестнице — к дому, к голосам, к своей семье.Там, внизу, его ждали живые.А в этом мире это значило всё.