Глава 29
Меня толкнули вперед, я споткнулась, но удержалась на ногах. Тогда стража ударила под колени. Кандалы на руках и ногах, в которые меня заковали перед тем, как забрать из клетки, громко звякнули, когда я упала на пол.
— Оставьте нас, — приказала Лиса, ее голос дрогнул, но она высоко вскинула голову.
Стражники и придворные не посмели ослушаться, поклонились и быстро ушли. Чонгука среди них не было.
Почему нельзя было сначала всех выгнать, а потом уже приводить меня? Или это такой аттракцион? Ну да, интернета нет, надо же людям как-то развлекаться и что-то обсуждать. Почему бы не пообсуждать, как подурнела опальная принцесса за несколько дней заключения? Волосы растрепались, платье перепачкано и пахнет соответствующе.
Лиса же была, как всегда, прекрасна. Красное платье из тончайшего шелка ей очень шло.
— Выглядишь сногсшибательно, — не удержалась я от шпильки. — Едва тебя увидела, сразу с ног сшибло. — Сестра в ответ обеспокоенно взглянула по сторонам и медленно поднялась с трона. — Зачем ты всех выгнала? — в конце концов, меня интересовала только одна тема, и я не истинная китаянка, чтобы ходить вокруг до около, прощупывая почву намеками.
Вместо ответа Лиса вдруг торопливо сошла по ступенькам и бросилась ко мне.
— Великий дракон! — в сердцах воскликнула она, падая передо мной на колени. — Дженок, как они с тобой обходились! — Сестра взяла мои руки в свои. — Даже кандалы нацепили. Как они смеют?!
Я точно по дороге сюда головой не ударялась? Несколько раз моргнула, пытаясь понять, что вообще происходит. Я ожидала обвинений, криков, каких-нибудь обличительных речей. Ну или, если мои догадки верны и Лиса вместе с Чонгуком участвовала в том, чтобы меня подставить, то чего-то из разряда «объяснительная речь злодея», где бы она долго и со вкусом рассказывала о том, как Дженни украла у нее внимание отца в детстве, не разрешала играть в свои игрушки и за это все теперь получу сполна уже я.
— Я приказала им обращаться с тобой хорошо! Я всех их накажу за то, что они с тобой сделали. Будь уверена. — Она достала из кармана белый платок и принялась вытирать мое лицо.
А может, это она головой ударилась?
— Сестра, — осторожно начала я — с сумасшедшими вообще всегда стоит быть осторожными, — меня обвинили в убийстве императора. В том, что я подсыпала ему яд... Я этого не делала. Ты мне веришь?
Лиса поджала губы.
— Все улики указывают на тебя. И генерал Чон, и мастер Цин в один голос твердят, что это сделала ты, но я не хочу им верить... — она вскинула взгляд к потолку и принялась обмахиваться ладонью, будто пытаясь удержать слезы. — Наш бедный отец... Жаль, что все так вышло. Надеюсь, его дух обретет мир в вечном круговороте жизни.
— Но каким образом я могла подсыпать ему яд? У меня не было ни яда, ни мотива. И Мейлин... она уж точно ни в чем не виновата. Она еще жива? Сестра, прошу, отмени казнь.
Лиса печально вздохнула и убрала платок от моего лица:
— Неужели она тебе дороже сестры? Ты бы знала, как мне было плохо! Я едва выжила после яда. Ты даже не спросила, как я, а все твердишь про какую-то служанку. Ее приговор исполнен.
«Приговор исполнен?» Неужели эта храбрая преданная девушка мертва из-за меня? На глаза навернулись слезы. Я не собиралась в это верить. Этого не может быть. Горло стянуло удавкой, в груди сдавило.
Собственная судьба неожиданно показалась не такой уж важной.
Сестра отчаянно затрясла головой.
— Дженок, — горячо зашептала она. — Признайся перед всеми, что ты это сделала. Раскайся, и тогда министры согласятся сохранить тебе жизнь.
Внутри вспыхнуло раздражение, захотелось вцепиться ей в волосы и хорошенько тряхнуть ее миленькую головку, стереть эту сочувственную улыбочку с ее смазливого личика.
— Я не собираюсь признаваться в том, чего не совершала.
— Но ведь кроме тебя это сделать было некому. А так ты сможешь стать свободной. — Лиса сказала это с такой уверенностью, что я начала сомневаться: она такая хорошая актриса или действительно сумасшедшая?
— От чего свободной? От жизни? От дорогих людей?
— Ты драматизируешь. Признаешься, и я попрошу Цин Фана взять тебя в ученицы, хочешь? Я ведь обещала тебе это.
Нет уж, больше я этой «артистке» ни за что не поверю. Если изначально я думала, что все провернул один Чонгук, то сейчас все больше утверждалась в мысли, что сестра тоже во всем замешана.
Может, соврать ей, что я согласна, а потом при всех сказать, как было на самом деле? Но поверят ли мне? Я бы сама себе не поверила. Репутация у Дженни отвратительная, а Лиса для всех образец добродетели.
Интересно, она успела использовать афродизиак на Цин Фане? Если да, то возможно, именно поэтому он не пришел ко мне. Теперь у него в приоритете другая принцесса.
И Мейлин, чтобы выступить в мою защиту, больше нет. Или есть? Ведь Лиса не сказала, что та мертва.
Я смотрела в глаза сестры, пытаясь разглядеть в них хоть каплю искренности. Но все, что видела, отдавало каким-то притворством. Должно быть, это понимание отразилось на моем лице, потому что Лиса грустно покачала головой и поднялась на ноги.
— Дженок, просто помни, что все, что я делаю — это потому, что так будет лучше. В том числе и для тебя. И что бы ни случилось, ты все равно останешься моей сестрой. Стража! — громко крикнула она. Через минуту в комнате уже появилось несколько стражников. — Уведите ее.
* * *
Заседание императорского совета во главе с Лисой принесло Чонгуку лишь глухое раздражение. Министры все, как один, настаивали на скорейшей отправке отрядов к границам, где бесчинствовали демоны.
На совете выдвинули несколько кандидатур тех, кто мог бы возглавить такой поход, кандидатура Чонгука была в их числе. Генерал понимал, что это его шанс доказать свою доблесть и укрепить новый чин ратными подвигами. Но Лиса ни в какую не хотела отпускать его, боясь оставаться одна среди интригующих министров.
Чонгук подошел к окну и задумчиво посмотрел на сад, погруженный в вечерние сумерки. Раздражение вызывало не только желание императрицы удержать его рядом с собой.
Дженни. Если он уедет и оставит ее здесь, то, несмотря на все заверения Лисы, несмотря на его авторитет среди стражи и негласные договоренности с тюремной охраной о присмотре за второй принцессой, Чонгук рисковал никогда больше не увидеть ее живой. Казнь могла состояться в любой момент, и будучи далеко — он не сможет этого предотвратить.
Дверь открылась, и в комнату вошла Мейлин. Увидев генерала, она попыталась выйти, но он остановил ее жестом.
— Делай то, для чего пришла, — сказал холодно.
С тех пор как Мейлин стала выполнять обязанности его прислуги, она старалась лишний раз не пересекаться с Чонгуком. Уборку в комнате вела только в то время, когда его не было, на вопросы отвечала сухо, коротко и тут же уходила, едва дождавшись разрешения. Даже не здоровалась лишний раз, вот как сейчас.
Служанка молча подошла к кровати и положила на нее постиранное белье. Генерал заметил, что ее руки дрожат. Так устала от ночных сеансов устрашения дворца с Гоушеном? Или боится его?
— Ты невежливая, — резко сказал он. — Разве так должно вести себя в присутствии генерала? Хотя какая госпожа, такая и прислуга. Что с тебя взять, — хмыкнул он раздраженно.
Мейлин подняла на него глаза, полные гнева и боли.
— Что вы сказали, генерал? — переспросила она опасным шепотом. — Вы только что позволили себе оскорбить мою госпожу? Или мне послышалось?
Ее праведный гнев почему-то вызвал облегчение. Невероятно жгучее желание поговорить о второй принцессе хотя бы с кем-то затопило Чонгука целиком. Если он не может сейчас видеть ее, то хотел хотя бы слышать о ней.
— Дженни больше не твоя госпожа, — сухо произнес он, втайне наслаждаясь тем, что просто произносит ее имя.
Мейлин поджала губы и отвернулась от него. Чонгук даже подумал, что служанка сейчас уйдет, но та вдруг застыла, а затем резко развернулась обратно.
— Знаете, чему я больше всего рада, генерал Чон? — обращение в ее устах звучало как ругательство. — Пусть я пока и не могу прислуживать Ее Высочеству, но главное, что этого не можете и вы! Потому что вы этого не заслужили! Она носилась с вами, как дракон с яйцом! Словно кокон шелкопряда оберегала вас! Даже игрушку подарила, которую сама сделала! А помните, как предложила вам занять лучшие покои в ее дворце? Да вы ей ноги целовать должны!
— Хватит мне врать! — рявкнул Чонгук, хотя перед глазами почему-то стояло то, как он мог бы целовать ноги опальной принцессы, — Думаешь я не знаю причин, по которым она хорошо ко мне относилась? Из-за нее умерла моя мать, она узнала во мне мальчика, которого избили когда-то по ее милости. Вот и все ее хорошее отношение — чувство вины и скука.
В груди потяжелело. Слова служанки откликнулись слишком сладкими воспоминаниями.
«Дай мне руку... — Джен усадила его рядом с собой и когда мазь попала на рану, осторожно подула, — Потерпи немного. Ты сильно руку ободрал...»
— Что?! Чонгук, ты спятил?! — Мейлин от возмущения даже отбросила притворную вежливость, — Говорить такое про мою госпожу! — по лицу девушки было похоже, что она на грани и готова вот-вот броситься с кулаками. — Если тебя избили, то только за дело. И уж точно принцесса не может быть виновна в чьей-то смерти! Она добрая, хорошая...
— Но она виновна!
Мейлин сжала кулаки, ее взгляд стал яростным как у тигра. Чонгук видел, что она не поверила ни единому слову, и доказывать ей что-либо было все равно, что кричать в пустую бочку.
— В таком случае вы виноваты не меньше, а то и больше! — воскликнула она, не сдержавшись. — Потому что предательство страшнее убийства! А вы предали ту, которой поклялись служить верой и правдой.
Чонгук пошатнулся, словно служанка его ударила. Нужно было обругать эту наглую девчонку, проучить, но он просто стоял и безмолвно смотрел на нее, оглушенный.
Предал? Смешно. Дженни преступница, она убила императора. Он ничего ей не должен... Как и она ему ничего теперь не должна.
«Просто теперь мы квиты»
— Еще раз услышу подобное — отправлю обратно в камеру, — наконец произнес он, отворачиваясь от Мейлин. — Уходи.
Через несколько секунд дверь захлопнулась, Чонгук снова остался один.
Однажды Дженни сказала ему: «...Прощение? Нужно уметь прощать и себя и других... Я готова тебя этому научить Чонгук...»
«Уехать на границы... или остаться? — мрачно размышлял он, прикрывая глаза. — Лучше уехать и забрать Дженни с собой...»
Осталось только придумать, как это сделать.
* * *
Когда меня снова бросили в клетку, я наконец поняла, что пора действовать. Даже если меня не собираются казнить, пожизненно сидеть взаперти — не лучшая перспектива. Поэтому пришлось придумать небольшой и самоубийственный план. В книгах заклинаний, которые стащила из библиотеки, я прочитала об одной взрывающей формации. Я никогда ее не пробовала сделать, потому что, во-первых, боялась себя выдать, а во-вторых, боялась пострадать при взрыве сама. Но сейчас выбора не было.
Оставалось дождаться смены караула, и можно будет попробовать применить эти чары. Но что делать дальше? Как я убегу из дворца? Одна надежда, что смогу добраться до ближайшей стены, взорвать ее и убежать в город — там скрыться проще.
До смены стражи пришлось ждать следующего утра. Отвернувшись к стене, я пыталась незаметно повторять движения руками, требовались для вызова формации, тренироваться, не вливая энергию.
Едва стража скрылась, я отошла к железным прутьям и прикрыла глаза, сосредотачиваясь, пока уже знакомая волна жара не прошлась по всему телу.
Сзади стукнула дверь, я моментально вскинулась и потеряла концентрацию. Один из охранников вошел в подвал, неся перед собой поднос с едой. Как же не вовремя! И вообще, меня уже кормили сегодня, чего он пришел? Увидел мою магию? Впрочем, у него был огромный шлем на голове, вряд ли в таком хоть что-то видно.
— Оставь еду и проваливай! — крикнула я.
Времени оставалось все меньше, смена караула должна была вот-вот закончиться и пришлось бы ждать завтра, чтобы попробовать еще раз. Стражник остановился, но открывать камеру не спешил, вместо этого поставил поднос на пол.
— Ты новенький? — подозрительно уточнила я, на всякий случай отходя от прутьев клетки подальше.
Стражник не ответил, продолжая стоять неподвижно. Его молчание и странное поведение вызывали тревогу. Я попыталась разглядеть лицо сквозь прорези шлема, но тьма и тени скрывали черты.
— Я спросила: ты новенький? — повторила, стараясь придать голосу уверенности.
В ответ он лишь медленно наклонил голову, словно оценивая меня, и наконец ответил шепотом:
— Принцесса, это я — Мейлин!