Глава 27
За некоторое время до этого
Мэйлин не успела даже вскрикнуть, когда ее грубо схватили, вытаскивая из кровати. В тонком ночном платье ее потащили по коридорам дворца. Она уже знала эту дорогу — та вела прямиком в зал наказаний.
— За что? Что я сделала?! — кричала девушка. — Где Ее Высочество принцесса Дженни?!
— Как смеешь ты называть преступницу Ее Высочеством! — рявкнул один из тащивших ее стражей, с силой выворачивая ей руку.
От боли брызнули слезы, пришлось закусить до крови губу, чтобы не взвыть в голос. Это какой-то обман. Так не может быть. Дженни — дочь императора! Ее не могут посадить под замок!
— Не смей говорить так про принцессу! — Плевать, что будет с ней, но ее госпожа не заслуживает подобных слов в свой адрес.
— Заткнись уже.
Мэйлин дали затрещину, от которой в глазах на миг потемнело, а тело обмякло. В груди что-то оборвалось. Мэйлин перестала сопротивляться. Ее втащили в зал наказаний и кинули на пол. Девушка попыталась подняться, но ее ударили под колени, вынуждая опуститься на холодный каменный пол. Слёзы катились по ее щекам.
Стражники встали за спиной, вперед вышел высокий чиновник с пергаментом в руках.
— Служанка Мэйлин обвиняется в измене. На рассвете она будет забита палками до смерти.
Измене? Какой еще измене? Она ведь всегда была верна своей госпоже. Что все-таки случилось?
— Принцесса... Что с принцессой? — Мэйлин переводила взгляд с одного мужчины на другого, но те не обращали на нее внимание. Тогда она была ухватила одного из стражников за подол ханьфу. — Прошу, скажите мне, что с моей госпожой?
Тот брезгливо выдернул из ее рук полу и ударил девушку ногой в живот. Из легких выбило дух. Мэйлин упала, жадно хватая ртом воздух, не в силах сделать ни вздоха.
В углу зала показалась темная фигура. Видно было нечетко, только горящие нечеловеческие глаза, но воображение легко дорисовало крысиную морду и уродливые крылья без перьев.
— Демон! — пискнула Мэйлин, попытавшись указать дрожащим пальцем в угол зала. — Демон...
Стражники вокруг рассмеялись:
— Думаешь одурачить нас? — презрительно рявкнул стражник и снова замахнулся ногой, на этот раз удар грозил быть гораздо болезненнее.
Из угла зала послышалось тихое утробное рычание.
— Эй! Чьи это шутки? — моментально подобрались стражники, хватаясь за рукоять меча.
— Яо Мань, это твоих рук дело?
— А что сразу я?! Не я это!
Между ними начался спор, и о Мэйлин ненадолго забыли, но передышка была лишь временной — ее снова схватили и поволокли в темницу. Туда, где она должна была провести последние часы своей жизни.
— На рассвете тебя ждёт публичная казнь. Все увидят твою смерть, — голос стража был полон злобы.
Она не ответила. Что можно сказать в такой момент? Слова потеряли смысл.
Её втолкнули в темницу. Она упала на холодный пол и больно ударилась локтем.
— Привыкай к тьме, — сказал другой с ехидной усмешкой, прежде чем захлопнуть дверь.
* * *
— Хозяин! Хозяин! Прошу Вас, спасите Мэйлин. Ее хотят казнить.
Гоушен ворвался в покои к Чонгуку как раз перед тем, как командира стражи вызвали на аудиенцию с Ее Высочеством принцессой Лисой. Или... теперь правильнее говорить — с Ее Величеством императрицей Лисой. Ритуал коронации наследника будет проведен через пять дней после похорон императора. К тому времени Лиса как раз оправиться от яда, которым ее и ее отца отравила Дженни.
В голове у Чонгука все еще не до конца укладывалось, как все могло обернутся таким образом. Если Дженни хотела избавиться от с родных и стать императрицей, зачем ей отказываться от его помощи в этом вопросе? Или все дело в Цин Фане? Тот понял, какая она интригантка и решил отказать ей в обучении: это могло подтолкнуть принцессу действовать.
Чонгук стиснул зубы так, что даже удивительно, как они не скрошились.
«Не так уж хороши твои интриги, Дженни, раз ты попалась», — подумал Чонгук.
Хотя, стоило признать, план был хорош. Если бы принцесса Лиса выпила больше отравленного чаю и не выжила, то Дженни надо было бы только найти козла отпущения, повесить на кого-нибудь вину. Она осталась бы единственной наследницей: обвинять ее, обыскивать вряд ли кто-то посмел.
А так у нее в покоях нашли флакон с ядом. Следователи из уголовного зала уже успели выяснить, что флакон куплен служанкой принцессы Мейлин. Девушку опознали. Мастер Цин Фан провел исследование яда. Яд во флаконе был тем же самым ядом, от которого умер император.
Принцессу Дженни забрал ночной караул по приказу едва оправившейся от отправления Лисы. Ту спас Цин Фан, вовремя заглянувший проведать императора. Заклинатель сутки не отходил от постели девушки, боялся, что ей станет хуже. В это время Чонгук был за пределами дворца на задании по поручению императора, а потому о случившемся он узнал не сразу, и расследование уже успели поручить другим.
Первым желанием было броситься к Дженни, но он сдержался. Скорее всего, сейчас она уже примет его помощь, но что потом? Снова оттолкнет, едва потеряет в нем нужду?Демона-лиса он все равно отправил проверить, как она. Для охраны тюрьмы выделил самых надежных людей. Ее жизнь — его. И даже причинять ей боль — только его право. Он не позволит это кому-то другому.
— Хозяин! Вы меня слушаете? Прошу. Мэйлин хотят казнить! — Гоушен перемежал слова с ударами головой о пол, а потому речь его была нечеткой.
— Что? Служанку Дженни казнят? — Гук нахмурился, когда до него наконец дошел смысл слов демона.
Не удивительно: она слишком верна госпоже, чтобы оставлять ее в живых после случившегося.
Вместе с тем принцесса, кажется, дорожит этой девушкой. Это можно использовать в своих целях.
— Перестань биться головой, последние мозги вытрясешь.
— Хозяин, вы поможете? — глаза демона вспыхнули надеждой, а уши на голове зашевелились.
— Помогу, но вряд ли мне ее отдадут просто так.
— Что вы имеете в виду, хозяин? — Гоушен слегка поумерил пыл своей радости, настороженно прижимая уши к затылку.
Вместо ответа Чонгук недобро усмехнулся.
Император умер. Да здравствует императрица. Пора отправляться на аудиенцию.
* * *
Двери тронного зала перед ним открыла стража. Войдя внутрь, Чонгук остановился на пороге и опустился на колени. Склонил голову, руки сложил перед грудью.
— Ваше Величество, — произнёс он громко, но почтительно, — командир Чонгук явился по вашему приказу.
Императрица сидела на троне, одетая в роскошные одежды из шелка. Украшения в волосах переливались в свете свечей. Увидев его, она закашлялась, прижимая платок к губам.
— Поднимитесь, командир, — её голос был слабым, — я пока еще не «Ваше Величество», — мягко поправила она. — Все же будем соблюдать традиции. Мой несчастный отец еще даже не похоронен, а ритуал коронации — не проведен. Встаньте.
— Прошу прощения, Ваше Высочество. — Чонгук встал и сделал несколько шагов вперёд.
— Командир, доложите о состоянии дел в столице и о мерах безопасности, которые вы приняли после... трагической утраты императора, — попросила она.
Чонгук подробно рассказал о патрулях на улицах, о дополнительных постах охраны у ворот дворца и о том, как стражи справляются с волнениями среди населения. Наследников мужского пола у императора не было, а потому люди переживали, что начнется дележка власти среди министров и военных, интриги старых семей — смутные времена, от которых больше всего, как всегда, будет страдать простой люд.
— Вы хорошо поработали, командир Чон.
Чонгук снова склонил голову. Императрица посмотрела на него с лёгким намёком на улыбку. Мужчина все никак не мог понять, что же его смущает в облике Лисы. Но что-то словно царапало взгляд каждый раз, стоило перевести его на хрупкую болезненную фигуру на троне.
Вдруг тишину зала нарушил ее громкий приказ:
— Оставьте нас! — Стража у стен и дверей моментально вышла, оставляя Чонгука вдвоем с девушкой.
Лиса же поднялась с трона и направилась к нему.
— Командир Чон, скажу прямо. Вы служили моей сестре и, насколько знаю, были довольно... привязаны к ней. Могу ли я рассчитывать на вашу преданность в текущих обстоятельства?
— Разумеется, Ваш...
Лиса перебила его:
— Оставьте сладкие речи для другого раза. Скажу прямо. Мое положение довольно шатко. Императорский совет, состоящий из членов влиятельных семей и чиновников, настаивает на моей скорейшей свадьбе. Они не видят на троне женщину и, хотя пока формально подчиняются мне, я опасаюсь возможного бунта.
— Я не вхожу в императорский совет.
— А хотели бы? Стать первым министром, например? Или генералом императорской гвардии? Вы за короткий срок завоевали расположение дворцовых стражников, даже городские патрули отзываются о вас хорошо. И когда я спросила, как обращаются с моей сестрой, мне ответили: обращаются хорошо, потому что «командир Чон может не одобрить плохого с ней обращения». Они переживают не за мое мнение. Не за мнение министров и даже не за мнение призрака покойного императора! Ваше!
Она топнула и сердито поджала губы, после чего моментально снова закашлялась, и если бы Чонгук не подставил ей руку, то согнулась бы пополам. Впрочем, несмотря на болезненный вид, она даже кашляла грациозно, как будто актриса на сцене.
Эта мысль оказалась довольно прилипчивой. Лиса хочет показаться слабее, чем есть? Или ему только кажется? А может, она думает, что, вызвав в нем жалость, дождется сочувствия и помощи?
Но еще более прилипчивой оказалась мысль о том, что с будущей императрицей следует быть острожным, ей явно не нравилась конкуренция и чужое превосходство в чем бы то ни было.
— Благодарю вас, командир, — прошептала она, когда приступ начал утихать.
— Ваше Высочество, не слушайте, что болтает стража, они боятся меня, потому что я могу в любой момент отправить в зал наказаний, а с начальством выше они редко сталкиваются. Естественно, что ваше слово для них значимее любого другого. — он попытался сгладить ситуацию, но Лиса отмахнулась.
— Моя сестра оказалась куда коварнее, чем я думала. Но она ведь вам нравилась? Как женщина мужчине. Я хорошо умею подмечать такие вещи — вы ни на кого так не смотрите, как на нее...
Мускулы Чонгука закаменели, а холод ледяной рукой сжал сердце. Судя по всему, разговор в саду неделю назад, он провалил целиком и полностью. Неужели когда речь заходит о Дженни, он еще более жалок, чем сам себе казался?
— ...Преданных людей найти очень сложно. Но мне кажется, вы умеете быть преданным. А я, в свою очередь, умею быть благодарной. Мне нужна помощь, чтобы удержать власть. Чтобы вы хотели взамен? — Голос императрицы ворвался в его мысли, полностью прогоняя их из головы.
Если бы он мог пожелать, что угодно... он бы пожелал...
— Она все еще вам нравится? — осторожно уточнила Лиса.
— Ваше Высочество, принцесса Дженни отравила императора и покушалась на вашу жизнь, разве после этого...
— Она все-таки моя сестра. — мягко покачала головой Лиса. — По закону, ее следует казнить, как изменницу, но я не уверена, что готова пойти на это. Даже после того, как она меня чуть не убила... А что вы думаете, командир Чон?
И снова в ее речах почудилось ему что-то притворное. Он не поверил ей не на секунду. Тот, кто не терпит конкуренции ни за что не отпустит своего врага так просто. Что это? Проверка? Или хитроумная ловушка?
— Стоит ли мне оставить ее в живых? Быть может, под надежной охраной, например Вашей... Что бы отобрать у Дженни возможность плести интриги... Скажете мне, командир Чон... или вернее сказать — генерал Чон.
На миг он позволил себе в это поверить: разве это не то, чего он хотел? Получить маленькую интриганку и врушку в свое распоряжение? Лиса намекает именно на это. Он ей власть — она ему Дженни.
Чонгук облизал разом пересохшие губы.
Она меня за осла принимает? Сейчас она расчистит себе дорогу к трону моими руками, маня вперед сладким подарком, а потом и от меня избавиться? А за одно и от Дженни, когда надобность в «подарке» отпадет.
— Ваше Высочество, вы конечно можете оставить вашу сестру в живых. Но...
— Но? — Нахмурившись переспросила Лиса, удивленная его дерзостью.
Чонгук прикрыл на мгновение глаза взвешивая все за и против. Императрице не нужны конкуренты. Если он хочет защитить маленькую врушку, то он должен сделать так, чтобы Лиса не чувствовала угрозы или конкуренции ни в нем, ни в своей сестре.
Решившись, он снова встал перед ней на колени.
— ...Но вы спросили меня какую награду я хочу. Дженни не идет ни в какое сравнение с вами. Ваше Величество, наивысшей наградой — будет само служение Вам. Просто... быть рядом.
По лицу императрицы скользнула удовлетворенная улыбка, щеки окрасил легкий румянец.
— Я буду помнить о вашем желании служить мне. — Ее голос стал мягче и теплее. Искушающее.
Сработало. Кажется, она и правда поверила, что интересна ему.
Чонгук поднялся с колен.
— Ваше Высочество... Есть еще кое-что. Вы ведь сами сказали, что найти преданных людей очень сложно. — Он попытался добавить в голос как можно больше меда. — Дело в том, что мой слуга, очень преданный слуга, которому можно доверить любые поручения... — Он выделил слово «любые», намекая на то, что речь может идти о любой грязи. Учитывая просьбу императрицы, она должна была клюнуть. — ...давно засматривался на служанку Дженни.
— Хочешь отдать ее ему в жены? Чтобы поощрить? — Лиса состроила недовольное лицо. — Она слишком предана моей сестре и может что-нибудь выкинуть.
— Никто не говорит о замужестве, Ваше Высочество, — коварно улыбнулся Чонгук. — Дело в том, что у моего слуги есть своеобразные пристрастия... Пристрастия, связанные с причинением боли.
— Продолжай.
— Если Мэйлин все равно суждено умереть, так пусть хотя бы это принесет пользу. Ну а если Гоушен не замучит ее сразу, то днем она будет выполнять работу моей служанки. Поверьте, она не доставит вам проблем. Я за этим прослежу.
Глаза девушки сузились, и она слегка наклонила голову, словно обдумывая предложение. В тронном зале повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь звуком горящих свечей.
— Её можно использовать как инструмент устрашения, — добавил Чонгук.
В глаз Лисы блеснул интерес, и командир понял, что почти победил:
— Мэйлин станет примером для других. — продолжил он, — Я позабочусь, чтобы о ее страданиях знали все. Если кто-то посмеет предать вас или проявить непокорность — они будут знать, что их ждёт такая же участь.
Лиса медленно кивнула, а затем махнула рукой, давая понять, что аудиенция окончена.
— Ты получишь все, о чем мы сегодня договорились. Но не смей подвести меня.