Глава 24
Цин Фана я так и не нашла, а уже опускались сумерки. Это когда я была взаперти, дни тянулись мучительно медленно, а сейчас они неслись галопом. Мне нужно было подумать, что буду делать дальше. Даже если Цин Фан откажется взять меня в ученицы, все равно стоит расспросить его о возможностях перемещения между мирами. Может быть, он сможет дать мне направление, в котором стоит искать.
Не скажу, что я очень скучала по дому, но там было спокойнее. Устроенная предсказуемая жизнь, привычная работа и милые сердцу развлечения в виде ежевечернего просмотра новых фильмов, чтения книг, прогулок в одиночестве по городской набережной. А тут что ни день, то новый вызов и новая угроза.
Я услышала быстрые шаги за спиной. Обернувшись, увидела Мейлин. Она спешила ко мне. Её лицо было озабоченным.
— Принцесса Дженни! — позвала она, догоняя меня и на ходу кланяясь. — Мне нужно с Вами поговорить.
Я остановилась:
— Что такое?
— Я поспрашивала слуг о Гоушене, — зашептала она, приблизившись, — Никто во дворце его не знает. А еще... его нет ни в одном из списков тех, кто может находиться, живет или служит во дворце. Это очень странно.
Я нахмурилась, вспоминая щуплого заморыша, который называл Чонгука хозяином. Гоушен так рьяно кинулся защищать его от заклинателя, что сомнений в том, что он действительно служит Гуку, не оставалось. Да и мой бывший страж сам подтвердил его личность. Вот только если заморыша никто не нанимал, то кто он?
— Ты уверена? — с сомнением переспросила я. — Может быть, у стражников какие-нибудь секретные списки есть? Или его еще не успели внести, так как приняли недавно...
— Госпожа, я уверена. Мне кажется, этот тип не тот, за кого себя выдает! — закивала Мейлин.
«Или не тот, за кого его выдает хозяин». Кажется, о том, что это слуга, сказал не сам Гоушен, а Чонгук.
— Может, ты и права, — ответила я тоже тихо.
Я еще раз прокрутила в голове подробности вчерашнего вечера.
— Госпожа, что же нам делать? А что, если этот тип задумал что-то плохое?
«Если и задумал, то явно в сговоре с Чонгуком».
— Пожалуйста, не предпринимай пока ничего, хорошо?
— Принцесса, может быть, стоит рассказать кому-нибудь?
Я подняла руку, останавливая её.
— Не говори никому о том, что ты узнала — поняла? А сейчас пока оставь меня, я пойду к себе и все хорошенько обдумаю.
На лице девушки отчетливо читалось беспокойство, но она не посмела спорить со мной, поклонилась и отступила.
— Как прикажете, принцесса. Главное будьте, пожалуйста, осторожны.
Я кивнула и пошла в свои покои. Вошла, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной.
Глупо возмущаться, что сюжет изменился, когда сама приложила для этого столько усилий. Вот только почему-то в ключевых моментах он меняться никак не желал, а лишь поворачивался очень уж неожиданно и подкидывал проблемы одну за другой.
— Даже не ждал Вас так рано, принцесса. Может быть, чаю?
Низкий раскатистый голос заставил вздрогнуть. Я резко повернула голову и увидела фигуру в тени угла комнаты. Света, пробивавшегося через окно, было недостаточно, чтобы осветить лицо, но сомнений не было — это Чонгук.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я, стараясь скрыть тревогу.
Он поднялся и указал на столик перед собой.
— Пришел выпить с Вами чаю.
— Разве не ты говорил, что принцессе не пристало пить чай за одним столом с простым стражником?
Я нащупала рукой щеколду на двери, чтобы открыть ее и выбежать наружу, но та почему-то не поддавалась.
Чонгук медленно пошел ко мне.
— Я теперь не простой стражник, разве нет?
— Должность командира все равно не дает тебе права, это неприлично...
Я запнулась, когда он оказался рядом, вплотную, навис и сверлил меня взглядом, в глубине которого то и дело вспыхивали и гасли красные искры. Горячее дыхание опалило мою щеку.
— С каких пор, принцесса, Вас волнуют приличия? — его жаркий шепот неожиданно отозвался сладким томлением.
Он прикоснулся к моему плечу, скользнул от него к шее и невесомо погладил. Я заметила, что его пальцы слегка подрагивают. «Неужели он волнуется?» Эта мысль придала уверенности.
— С тех пор, как поняла, что каждое нарушение имеет свою цену.
Его пальцы замерли.
— Цену? — прошептал он, наконец, отстраняясь, — Что ж, иногда цена такова, что её стоит заплатить. Выпейте со мной чаю.
Он вернулся к столику, я поколебалась, но все же двинулась за ним. Чонгук сам разлил чай по чашкам. Я подождала, пока он сделает первый глоток, и только после этого тоже немного отпила.
— Раз уж мы с вами сейчас здесь, расскажете, откуда взялся Гоушен? В списках дворцовых слуг он не значится.
Чонгук усмехнулся и покачал головой.
— Ах, Гоушен... Он не тот, за кого себя выдаёт — это правда. Но он не враг Вам, принцесса. Не более, чем я.
Я почувствовала холодок по спине. Почему он так ответил? Ведь не потому, что окончательно решил убить меня?
С ужасом я уставилась на недопитую чашку:
— Ты... — я тяжело сглотнула. — Ты меня отравил?
— Нет, что Вы, принцесса, я бы не посмел. В чае нет отравы. Там всего лишь афродизиак. Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой, не так ли?
Кровь прилила к щекам, сердце забилось быстрее. Как... как он узнал?
— Ты... — голос предал меня. Я сглотнула и попыталась снова. — Как ты посмел?!
Он смотрел на меня, а в глазах играли искры опасного веселья.
— Вам не нравится, когда к Вам применяют Ваши же методы? — Чонгук поднялся, и я в панике вскочила, уронив чашку. Она упала на пол и разбилась. — Куда же Вы, принцесса? — Он перегородил мне дорогу, вынуждаясь отступить к стене. — Вы еще не на все вопросы мне ответили.
Тепло разливалось по моему телу. Это действие афродизиака? Или просто Чонгук стоит слишком близко? Расстояния между нами не осталось. Его близость заставляла задыхаться от возбуждения.
Я наклонилась, подбирая один из осколков покрупнее.
— Не подходи! — выставила его перед собой.
— По-вашему это меня остановит? — он скептически поднял одну бровь.
Я перевернула осколок, прижимая к своей шее, острые кромки фарфора разрезали ладонь. Но адреналин был настолько сильным, что боли я почти не чувствовала.
Не то, чтобы я собиралась умирать. Просто видела такое не раз в дорамах: героиня угрожает герою своей жизнью, и тот отступает. Вот только я видимо забыла, что этот «герой» совсем не против моей смерти.
Глаза мужчины сузились, и он сделал шаг вперед, словно намереваясь проверить мою решимость, а затем он перехватил за запястье, отводя руку от шеи.
— Думаете, я дам Вам себя убить? — рявкнул он.
— Что ты хочешь? — Я старалась сохранить твёрдость в голосе, но это было на грани моих возможностей. В груди разрастался пожар, мне не хватало воздуха, а взгляд то и дело соскальзывал на изящно очерченные губы мужчины.
— Я хочу знать... — он на мгновение прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями, вот только произнёс совсем не то, что я ожидала, — было ли хоть что-то искреннее в том, как Вы относились ко мне?
Его тон заставил замереть от удивления, осколок упал на пол из ослабевших пальцев.
— Чонгук... — имя сорвалось с моих губ, словно пароль.
— Я знаю, что это все было лишь притворство, вы говорили об этом своей служанке, — продолжал он с болью. Все в нем выражало страдание: складка между бровей, пронзительный взгляд, судорожное дыхание. — Я хотел ненавидеть Вас за это. Но... я не могу. Дженни... прошу... Все, чего я хочу... чтобы Вы... притворялись дальше.
Он замолчал и вгляделся в мое лицо, ожидая ответа. Каждое его слово втыкалось в сердце, точно острые шипы, оставляя шрамы. Он подслушал мой разговор с Мейлин? Но как? Какие еще из наших разговоров он слышал?
— Дженни... — позвал Чонгук, и в его хриплом голосе сквозило отчаяние. — Прошу, ответьте мне. Я не великий заклинатель. Но я... я могу быть преданнее, полезнее...
Под темным взглядом Чонгука я плавилась, будто нагретая жарким полуденным солнцем. Цин Фан? При чем тут Цин Фан? Чонгук думает, это я хотела быть с Цин Фаном?
— Я не собиралась спать с бессмертным мастером, — почему-то казалось важным это прояснить. — Это было... не для меня.
Чонгук дотронулся до моей щеки. Осторожно, но так запретно, так недопустимо сладко. Он ведь тоже пил тот чай, а значит... значит, его тоже мучило желание. Столь же обжигающее и порочное, как моё.
Во рту пересохло, и жар под кожей стал совсем невыносим. С меня будто сорвало оковы. Раз это афродизиак, то ему бесполезно сопротивляться. Можно даже не пытаться. Внизу живота болезненно заныло.
— Правда? — во взгляде вспыхнула надежда, но тут же погасла. — Даже если нет... Просто соврите мне, соврите — я поверю...
Я покачала головой. Сколько же в нем боли? Его пальцы, двигаясь по моему лицу, оставляли за собой огненный след. Я потянулась и положила руку на грудь Чонгука, чувствуя, как бьется его сердце — так же быстро, как мое.
Возмущение — как он посмел меня опоить?! — все еще было, но уже далекое и незначительное. Я и без зелий думала об этом мужчине. Он нравился мне и так, сам по себе. И эти мои чувства лишь усилились под действием снадобья.
Я знала будущее. Если я буду с ним, заменю Лису в дораме, то погибну от его руки в финале. Но ведь судьбу можно изменить. Ведь сейчас сюжет уже изменился силой моих поступков. Если прикоснуться к Чонгуку, приблизит ли это нас к тому печальному концу? Или нет? Опасаться ли мне его сейчас? Или... будь что будет?
— Чонгук...
Я не находила слов. Мне хотелось поддаться соблазну, почувствовать под пальцами каждый его мускул. И я позволила себе эту вольность. Что мне терять?
Мужчина всмотрелся в мои глаза. Ждал. И я потянулась к нему, к его губам. Поцелуй получился смазанным из-за смущения. Но Гук тут же перехватил инициативу, но не напирал. Он целовал меня и раздевал, оглаживал. Не улыбаясь, оставаясь серьезным до невозможности.
— У тебя... шрам, — услышала я его шепот.
На спине действительно осталась отметина от удара плетки. Мейлин показывала мне ее недавно в зеркало. Возможно, скоро она пропадет. Но пока Гук покрывал ее поцелуями, словно прося прощения за тот случай. Щеки раскраснелись то ли от стыда, то ли от жара, что охватывал тело. Чонгук изучал меня. Медленно. Пристально. Жадно.
А я так и не знала, что чувствовать, но понимала одно: афродизиак расслабил меня, и я прекратила сопротивляться собственным эмоциям. Не боялась показать свою слабость, свой интерес к Чонгуку. Не запрещала себе его. Не давила тихие стоны...
...позволила всему случиться.
* * *
Много позже, уже под утро, я пришла в себя, словно проснулась. Смятые простыни. Вещи скинуты. Всё такое знакомое и одновременно новое.
— Зачем ты это сделал? — спросила хрипло, судорожно хватаясь за одежду.
Действие афродизиака прошло, и наступило горькое похмелье от осознания, что я не должна была этого делать. Теперь почему-то хотелось прикрыться. Может, потому что Чонгук сохранял серьезность? Он смотрел на меня прямо.
— Я... — он запнулся, и в этот момент я поняла, что он смотрит на самом деле не на меня, а на пару небольших пятнышек крови на простыне. — Если хочешь власти, я убью всех, кто встанет у тебя на пути. Мне все равно. Я хочу взамен... тебя...
Это прозвучало... пугающе. По-настоящему страшно. «Я убью всех» — как констатация факта. Клятва. Обещание. У меня от ужаса перехватило горло. Гребаный сюжет. Ни черта я не поменяла. Все точно так же, как и было, только на месте Лисы теперь я. Неужели после сегодняшнего он пойдет убивать императора и мою сестру, освобождая мне место на троне?
— Не смей никого убивать, ты понял меня? — воскликнула я.
— ...Я возьму на себя ответственность, — продолжил, словно не услышал меня. — Считай, что мир уже у твоих ног.
Какая еще, к черту, ответственность?! Он совсем рехнулся? Если кто-то узнает, что он переспал с императорской дочкой, то ему просто отсекут голову!
— Я совершил то, чего не должен был... Я исправлю... добуду власть. Дженни, ты не пожалеешь...
Вот только самобичевания не хватало! И при чем тут власть?
Чонгук отвернулся. Пытаясь придумать хоть что-то перевела взгляд на ладони. Вчерашние порезы уже не кровоточили, так что я схватила с пола осколок чашки и незаметно за спиной распорола себе ладонь.
— Кровь на постели — это всего лишь из-за того, что я вчера поранилась об осколок. Забыл? Вот опять стало кровоточить, — крикнула я предъявляя ему руку. — Ты не лишил меня невинности. Никакой ответственности за это ты не несешь. Мы оба выпили этот чай и потому возжелали друг друга.
Его глаза расширились. Он рванулся ко мне, схватил мою окровавленную руку. Его прикосновение было твердым и одновременно нежным, и я почувствовала, что его пальцы дрожат.
— Кто?.. — Кажется, он мне поверил, и теперь интересовался, кто был моим первым. Но вдаваться в подробности я не собиралась. С него станется пойти и убить того бедолагу, на которого я случайным образом укажу.
— Если бы не афродизиак, ничего бы не было, — сказала я твердо. — Но это не значит, что я не получила удовольствие. Получила. Надеюсь, ты тоже. Ты говорил, что у тебя ко мне есть список моих прегрешений и ты предъявишь мне за них счет? Просто теперь мы квиты. И с этого дня больше ничего друг другу не должны. Мне не нужна власть, я не хочу ее. Так что не нужно никого убивать! Не смей! Ты меня понял? — Я выдернула ладонь из его рук. — Уходи. Не хочу, чтобы кто-то видел, как ты выходишь из моих покоев в такой час.
Чонгук молчал, но бесконечно долго приводил себя в порядок.
— Принцесса, я Вам солгал, — уже в дверях негромко сказал. — Никакого афродизиака не было. Всё, что случилось — исключительно наша воля. Ваша и моя. Прикажите проверить остатки чая, и Вы убедитесь в моих словах.
А затем он ушел.
Оставив меня в полном смятении. В хаосе мыслей и чувств.
Я опустилась на кровать, чувствуя, как силы покидают меня. Взглянув на окровавленную ладонь, почувствовала острую боль. Но не физическую, а душевную. Я сделала это, чтобы защитить себя, Лису, отца. Слишком сильно меня напугали его слова о том, что он готов убивать. Он будто не слышал меня, когда я просила его этого не делать.
Но сейчас казалось, что совершила ошибку, потеряла что-то более важное.
Афродизиака не было? Тогда как я могла позволить себе потерять контроль?
Вытащила аптечку, обработала рану, обмотала куском ткани. Боль напомнила о том, что я жива, что мне нужны силы бороться. Я встала прибрала, собрала осколки. Мне казалось, предусмотрела все...