Глава 15
Я медленно открыла глаза, пытаясь понять, что меня разбудило. За окном накрапывал дождь. Сначала он был едва слышен, словно шепот, но вскоре усилился. Я поднялась на локте, прислушиваясь к этим успокаивающим звукам.
«Чонгук...» — нахмурилась, вспомнив о том, что перед тем, как я ушла спать, он остался на улице стоять на коленях. Ведь не может же он до сих пор так стоять?
Выскользнула из постели и по холодному полу босиком подошла к окну и осторожно приоткрыла шторы, чтобы посмотреть, есть ли кто в саду. Дождь лил как из ведра, ограничивая видимость, но я отчетливо увидела опустившего голову стража. От неожиданности отпрянула от окна. Почему он еще там? Почему не ушел к себе? Дыхание мое участилось, сердце забилось быстрее. Было в этом что-то глубоко трогательное и одновременно безумное. Хотелось сорваться с места, выбежать на улицу и заставить его встать. Согреть, напоить горячим чаем, укутать в одеяла. Ведь он же промок до нитки!
И одновременно с этим какая-то часть меня шептала о том, что сюжет не изменить. Вчерашний день это доказал. Если я продолжу к нему хорошо относиться, то закончу как Лиса в оригинале «Тысячи страниц...». Он убьет меня ради власти.
Сердце подсказывало мне одно, а ум — совсем другое. «Просто скажу ему, чтобы уходил», — решила после короткого раздумья. Собрав всю смелость, открыла шире окно и выглянула наружу.
— Чонгук! — мой голос хоть и звучал твердо, был едва слышен сквозь шум дождя. Мужчина вздрогнул и медленно поднял голову. — Я принимаю твои извинения, — сказала я, стараясь скрыть дрожь в своем голосе. — Пожалуйста, пойди к себе, переоденься и ложись спать.
— Вы меня прощаете? — переспросил он. Эмоции на его лице было не разглядеть, но что-то подсказывало, что если он получит отрицательный ответ, то так и останется стоять на коленях.
— Да, прощаю. А теперь иди.
Он медленно поднялся на ноги, опустив голову в знак благодарности. Я закрыла окно и отошла. Грудь все еще тяжело вздымалась, в душе скреблась тревога. Который сейчас час? Сколько времени он так простоял? Давно ли начался дождь? А если он заболеет?
Я вернулась в постель. Легла. Но сон не шел. «У него есть теплые одеяла? А ведь этот упрямец себе даже чаю горячего не додумается попросить!» — беспокойно думала я.
Покрутившись так, я не выдержала и встала. Мейлин будить не хотелось, и я, прикрывшись от дождя плащом, выбежала на улицу. Шум непогоды нарушал тишину ночи, но он же скрывал звуки шагов.
Во дворце нашлось парочка дежурных евнухов. Сначала я хотела попросить их отнести чай и одеяла Чонгуку, но осеклась. Наверняка уже пошли слухи о том, что он за что-то провинился и стоял на коленях перед моими покоями. Не стоит давать сплетникам еще больше пищи. Поэтому я сказала, что замерзла, и попросила все это для себя.
Как только евнухи принесли все требуемое в комнату и ушли, я выждала какое-то время, затем взяла сложенные одеяла, поставила на них поднос с чаем, мысленно скрестила пальцы, чтобы все это не уронить, и под прикрытием ночи направилась к комнате Чонгука.
«Просто оставлю все это ему и уйду. Не могу же я остаться без единственного стража, если он заболеет», — оправдывалась я перед самой собой.
Дверь в его комнату была приоткрыта, и я тихо вошла. Чонгук стоял обнаженный. Я забыла как дышать. Замерла на вдохе да так и не выдохнула, смотря перед собой и не в силах пошевелиться или хотя бы закрыть глаза.
Мужчина тоже замер, то ли не веря, что я ему не привиделась, то ли так же, как и я, от полнейшего шока.
По моей спине прошла дрожь, а по телу разлилась сладкая томительная волна. Он хорош. Даже не так. Он великолепен. Тело словно выполнено скульптором, перекаты мышц, мускулы, живот, бедра и ноги... а уж то, что чуть ниже живота и повыше бедер... В родном мире я не была пуританкой, и мне, в отличие от оригинальной Дженни, удивляться было особенно нечему, но даже тут Чонгук не подкачал. Его бы определенно взяли сниматься в фильмах для взрослых.
«Не смотри, не смотри, отвернись!» — кричала я себе мысленные приказы, но выполнить их было выше моих сил.
— Принцесса? — полувопросительно произнес мужчина, видимо, все-таки сомневаясь в моей реальности.
Это словно стало командой, и я резко развернулась, едва не уронив и чай и одеяла. Наконец выдохнула, облизывая губы и запоздало зажмуривая глаза.
— Я ничего не видела, — нагло соврала.
Да все я видела! Все! Какого черта он тут голышом расхаживает? Уже полчаса назад должен был спать лечь!
Послышался шорох одежды... Я чуть покосилась из-за плеча — Чонгук накинул на себя ханьфу и как раз завязывал пояс. Его движения при этом были какими-то угловатыми.
— Ты в порядке?
Я повернулась к нему, отложила одеяла с подносом в сторону. Чай поставила на единственный в комнате маленький столик к кровати.
По правде сказать, комнатой назвать это можно было с натяжкой — скорее коморка.
— Да у тебя кровать вся сырая! — воскликнула я.
— Вырубился сразу, как зашел сюда... — бесцветным голосом ответил страж. — Проснулся от холода и понял, что надо переодеться в сухое, простите, прин...
— Перестань уже извиняться, — перебила, и положила руку ему на лоб. — Ты весь горишь!
— Принцессе не стоит беспокоится за этого слугу.
— Давай принцесса сама будет решать, за кого ей беспокоиться, а за кого нет!
Получилось грубовато, но не злиться на него не получалось. Как можно быть к себе настолько безжалостным? Неудивительно, что ему ничего не стоит и у других жизни отнимать, он даже собственную ни во что не ставит!
— Мне нужно всего лишь поспать... Если Вы разрешите, то я... — он попытался сесть на мокрую постель.
— Не разрешаю! Так, сядь пока здесь, — указала я на единственную табуретку.
Благо кровать представляла собой просто жёсткий каркас, и на нем лежал один-единственный тонюсенький матрасик. Я просто скинула его, заменив одним из теплых одеял. Подушкой служил деревянный подголовник.
Чонгук послушно опустился на табуретку, его взгляд был усталым. Я закончила приводить кровать в порядок и обратилась к нему снова:
— Теперь выпей горячего чая, а затем ложись.
Он неловко потянулся к чайнику, так что пришлось помешать:
— Я сама! — не хватало еще, чтобы он снова облился.
Судя по тому, что у мужчины не оставалось сил даже спорить и он послушно выпил из моих рук чашку горячего чая, самочувствие его действительно было близко к критическому. И ведь сам же себя до такого довел!
— Теперь ложись. Я укрою тебя одеялами, и ты должен хорошенько выспаться. — Я аккуратно укрыла его одеялами, заметив, как его тело дрожит от лихорадки. — Чонгук, я... — начала было, но умолкла.
Я сделала все, что могла. Нужно возвращаться к себе.
— Вы ведь мне снитесь, принцесса? — вдруг услышала я хриплый голос.
Так вот почему он так спокоен и наконец-то не достает меня с этими бесконечными правилами этикета и «должен», «должна»! Я вздохнула. Наверное, действительно будет лучше для нас обоих, если Чонгук будет думать, что все это просто ему приснилось.
— Так и есть. Это просто сон, — шепнула я, собираясь уйти, но он неожиданно крепкой для больного хваткой остановил меня.
— Я совершил сегодня непростительную вещь. Обманул Ваше доверие. Раз это все равно просто сон, позвольте, я совершу еще одну непростительную вещь и нарушу Ваше доверие еще раз...
И он потянул меня на себя. От неожиданности я не удержалась, потеряла равновесие и упала в его объятия. Жар его горячего тела передался и мне, мое сердце зашлось.
— Чонгук, ты... — начала я, но слова застряли в горле.
— Простите за мою дерзость, — голос мужчины был слабым, но в нем читалась решимость, — но если это всего лишь сон, я не прощу себя, если не воспользуюсь моментом.
И прежде, чем я успела ответить, его губы коснулись моих в едва заметном поцелуе. Это было так неожиданно и в то же время невероятно нежно, что я забыла дышать. Поцелуй углубился, он лизнул краешек моих губ, затем жадно впился мой рот. Обнял меня за талию, огладил спину, опустил руки ниже...
Оттолкнув его, я пытаясь взять ситуацию под контроль. Мое дыхание было учащенным, сердце колотилось так, что его было слышно. Я вскочила.
— Чонгук, это... — пыталась найти нужные слова, но они ускользали, — Неправильно.
Глаза мужчины были наполнены темной страстью, он медленно их прикрыл.
Чтобы прийти в себя, удержать в узде эмоции, я несколько раз смерила каморку шагами от стены к стене. Мерить особенно было нечего, так что я практически крутилась на месте.
— Чонгук, мы должны сделать вид... — начала я, но осеклась. — Ты спишь?
Лицо его расслабилось, а грудь мерно вздымалась. Я осторожно коснулась плеча — он не пошевелился.
— Чонгук! Сейчас же вставай! Это приказ! — на всякий случай произнесла строгим тоном, проверяя его.
Эффекта не было. Правда, что ли, спит? Даже... обидно как-то. С другой стороны, если утром он ничего не вспомнит и будет вести себя как раньше — это же хорошо, нет?
Я немного потопталась на месте, затем поправила одеяла, забрала поднос с чаем и вернулась в собственные комнаты. Дождь все еще шел, но уже стал заметно тише. Я села на ее край кровати. Мысли о Чонгуке не давали покоя. Его жаркое дыхание, его руки, его губы... Его обнаженное тело, которое я случайно увидела.
Мне было трудно признаться даже самой себе, но в этот момент я искренне жалела, что этот «сон» так быстро закончился.
«Дженни... только не говори, что ты в него влюбилась!»
Это все плохо закончится. Очень плохо.