Глава 14
Веки были тяжелыми, словно отлитые из свинца, но Чонгук усилием все же заставил себя распахнуть их. Свеча на столе почти догорела, а потому столик, располагавшийся поодаль от всех остальных в таверне, находился в мягком полумраке.
— Хозяин, хозяи-ин... — звал чей-то надрывный шёпот.
Чонгуку понадобилось еще несколько минут, чтобы понять, что это обращаются к нему. Уродливый демон-лис сидел под столешницей и теребил его за штанину, очевидно, пытаясь разбудить.
— Ну наконец-то вы проснулись, хозяин! Мне пришлось вам даже часть своих сил передать, настолько крепко вы спали! — принялся жаловаться он.
Чонгук попытался вспомнить, что случилось, но воспоминания никак не желали выстраиваться в четкую картинку. Он помнил зеленый шарф с вышивкой на шее одного из мучителей его детства. Когда-то этот шарф Чонгук украл для своей матери, и она хранила его дома, но, видимо, после ее смерти кто-то вломился и обчистил их жилище.
Еще днем этот самый шарф ввел его в ступор, и Чонгук хотел вернуться и отыскать Ваня и Нина, чтобы забрать эту вещь.
Вот только сейчас это больше не казалось важным.
Что он вообще делает в таверне? Разве он не должен быть сейчас во дворце вместе с...
— Дженни!
Холод прошелся по спине и ударил прямо в сердце. Чонгук резко вскочил на ноги, пошатнувшись от резкого движения. Лис испуганно дернулся и забился глубже под стол.
Чон огляделся, вспоминая подробности: они пришли в эту таверну вдвоем, едва пригубили напитки и... дальше события обрывались.
Чонгук схватил пробежавшего мимо официанта.
— Со мной была девушка. Где она? — рявкнул он.
— Так... Вы напились, и она ушла... — глазки мужчины бегали из стороны в сторону.
— Ушла, говоришь? Одна?!
Чонгук не верил этому ничтожеству. Приподнял над полом и хорошенько тряхнул.
— Н-нет, вместе с д-друзьями, — испуганно проблеяло ничтожество.
На них уже оборачивались посетители, к ним шел кто-то из работников, но Чонгуку было плевать. Страж был в таком состоянии, что без раздумий мог убить любого, кто встанет у него на пути.
— Какие еще друзья?! Куда забрали?!
И официант увидел это в его взгляде, потому что вытянул руку в сторону и признался:
— Двое мужчин унесли ее в гостевые комнаты.
Чонгук разжал руки и побежал туда, куда указали. Работник рухнул на пол, словно мешок с картошкой.
Первые две комнаты, в которые Чон вломился, были пусты. В третьей на кровати лежали двое в весьма двусмысленной позе. Страж ударил по двери четвертой Вошел и первое, что увидел, — бледное лицо бессознательной Дженни, лежавшей на кровати. Одежды на ней были порваны, а над ней стояли двое его старых знакомых. Один уже успел спустить штаны.
Гнев так вскипел, что едва не лишил Гука рассудка. Магия начала подниматься из глубин его естества.
— О, смотри-ка кто заявился! — хохотнул Вань, еще не понимая, что его ждет. — Неужто мало отравы выпил? Зря только столько денег официанту отвалили, чтобы вас опоил.
Демоническая сила прошла от кончиков пальцев ног и до самой макушки, заполняя Чонгука без остатка. Он словно увидел себя со стороны. Себя — в котором больше не было ничего человеческого. Вот он делает шаг вперед, закрывая за собой дверь. Щелчок пальцами — и ее не откроют без его воли даже тараном.
Двое решивших поразвлечься убогих еще даже не успели сообразить, что произошло.
— Отойдите от нее, — страшным голосом приказал Чонгук.
— А то что? Думаешь, мы поверили, что она твоя женушка? Мы следили за вами всю дорогу. Ты просто на нее работаешь.
— Хотя кто знает, наверняка тайно желаешь, — хохотнул Нин. — Но не бойся, мы за тебя ее попробуем и расскажем, какова она.
— Вы двое просто наврали нам про женитьбу и императора, — оскалился Вань. — Чего еще ждать от отброса и того, кто с ним связа...
Он не успел договорить — его голова лопнула, как перезрелый помидор под давлением невидимой силы. Нин замер в ужасе, глядя, как кровавые ошметки разлетелись по всей комнате. Чонгук стоял неподвижно, а воздух вокруг него вибрировал от его энергии.
Нин попытался сделать шаг назад, но ноги его не слушались. Да и штаны на нем до сих пор были спущены.
Чонгук медленно шел к нему, и каждый его шаг становился предвестником смерти.
— Ты... ты... — пытался выдавить из себя Нин, но от страха голос тоже не слушался его.
Чонгук остановился перед Нином, взглянул прямо в его глаза.
— Вы оба не заслужили быстрой смерти, — на губах стража расцветала жестокая улыбка. — Так что придется тебе страдать за двоих.
Сила, что бурлила в нем, казалась безграничной. Чонгук поднял руку, и Нин взлетел в воздух и повис, барахтаясь. Когда он закричал, Чонгук повернул голову в сторону и приложил палец к губам. Голос Нина резко оборвался. А вот его мучения только начинались.
Демоническая часть стража полностью захватила власть над телом, наслаждаясь каждым мигом страданий жертвы. Когда-то Чон думал, что месть приносит облегчение, но нет — она опьяняла.
Слабый стон Дженни пробился сквозь пелену гнева и жажды мести. Сердце сжалось от боли. Чон тут же забыл про Нина и, просто свернув ему шею и отбросив в сторону, бросился на колени перед кроватью, на которой лежала принцесса. В порванной одежде, без сознания, такая беззащитная, что щемило в груди от одного только взгляда на нее. Он должен был защищать ее и не справился. Должен был проверять еду и напитки — и сам попался на удочку отравителей.
Дженни возненавидит его, если узнает о том, что он все это допустил. Ему казалось кощунством то, что он собирался сделать, но это было необходимо. С усилием над собой Чонгук проверил исподнее своей госпожи и облегченно выдохнул — насильники ничего не успели сделать. Непоправимого не произошло.
Чонгук облегченно уткнулся лбом в ладони девушки. Он не позволит ей узнать о том, что сегодня случилось.
Стоя на коленях перед кроватью, Чонгук ощущал, как каждая клеточка его тела требует искупления за допущенную слабость. Сердце разрывалось между облегчением и виной. Он медленно поднял голову, посмотрел на лицо Дженни и увидел на нем капли чужой крови.
Никогда раньше он не пользовался таким сложным колдовством, но сейчас был уверен, что оно получится. Сосредоточившись на демоническом Ци внутри себя, он сложил ладони, концентрируя в них магию, затем раскинул их в стороны. Кровь исчезла, одежды на теле принцессы восстановились. Два трупа истлели, обратившись в прах, который тут же подхватил ворвавшийся в окно порыв ветра.
Закончив, Чонгук обессиленно выдохнул. Если бы он уже не сидел на коленях, то наверняка бы рухнул. А так просто опустил голову на постель рядом с девушкой.
— Хозяин, вы такой сильный... — услышал тихий голос.
У стены на кожистых лапах переминался увязавшийся за ним демон.
— Нужно подготовить паланкин, чтобы нас отвезли во дворец, — прошептал Чонгук. Если он заявится, неся принцессу на руках, возникнет слишком много вопросов.
— Оу... Я бы с радостью вам помог, но, боюсь, в таком виде от меня немного пользы...
Сил у Чонгука оставалось немного, но он смог отделить немного Ци и кинуть ею в летучего лиса. Взвился черный эфир, проскользнули энергетические молнии. Тело твари начало расти, вытягиваться, пока не стало похоже на человеческое.
Демон, теперь в облике человека, потянулся, проверяя свои новые конечности. Он получился худым, низкорослым, с впалыми щеками и коротким острым носом. Разве что на голове остались нечеловеческие темные уши, торчащие кверху.
Демон с изумлением взглянул на свои руки, затем на Чонгука:
— Мой хозяин самый лучший на свете! Сам я и за сотню лет культивации форму обрести бы не смог! — его голос теперь звучал как человеческий, хотя и сохранял нотки демонического эха.
— Найди паланкин. Нам необходимо незаметно покинуть это место, — повторил приказ страж.
Демон кивнул, его глаза загорелись азартом.
— Самый лучший паланкин в этом городе! — произнес он с энтузиазмом.
— Стой. Возьми это. — Лишние проблемы ни к чему, потому он дал твари пару серебряных лянов.
Но обнаружилась еще одна проблема — его собственные чары на дверях. Сил, чтобы снять их, почти не осталось. Чонгуку удалось сделать это только с третьей попытки, когда черные точки перед глазами уже заполонили свет.
Возвращаясь от двери к кровати, на которой все еще без сознания лежала Джен, он остановился около оставшейся после Нина одежде. Зеленый шарф притягивал взгляд. Где-то на этом шарфе его мать вышила иероглифы своего имени. Чонгук колебался — шарф стал уликой. Но это связь с его прошлым и напоминание о том, что нужно лучше защищать то, что тебе дорого.
У Дженни все равно будут вопросы к нему, когда она очнется.
«Я могу на тебя рассчитывать, да, Чонгук?» — этот вопрос, всплывший в памяти, вызвал практически физическую боль.
«А если я попрошу не мстить этим двоим?»
«Почему вы решили, что я захочу что-то сделать?»
Он в любом случае ее подвел и должен взять за это ответственность.
Мысленно кивнул себе, делая выбор, поднял с пола шарф и сунул в карман.
* * *
Я медленно приходила в себя, ощущая легкое головокружение. Приоткрыв глаза, увидела вокруг тонкие расписные стенки паланкина. Он плавно покачивался на ходу, создавая иллюзию убаюкивающего спокойствия.
— Чонгук?
Страж сидел напротив и, едва я позвала его, выставил перед собой руки и склонил голову в вежливом поклоне.
— Чонгук, куда мы едем? — Я отодвинула за занавеску на небольшом окошке.
Оказывается, снаружи так светло от огромного множества фонарей — праздник в самом разгаре.
— Возвращаемся во дворец, Ваше Высочество. — Голос стража был холодным и бесцветным.
Я попыталась вспомнить события перед тем, как потеряла сознание, но мысли были нечеткими. Взглянула на Чонгука — из его кармана торчал зеленый шарф. Сердце замерло. Этот шарф...
Я вздрогнула от осознания того, что, вероятно, тот, кому шарф принадлежал, уже мертв. Показалось, что я чувствую запах крови и даже вижу капли на полах одежды стража. Меня начало мутить. И вместе с этим омерзительным липким чувством огненным цветком вспыхнул гнев. Он обещал мне не убивать этих двоих! Он сказал, что не сделает этого!
Моя рука взлетела вверх еще до того, как я осознала, что творю — громкий звук пощечины эхом отразился в ушах, а ладонь обожгло как огнем. Но больнее щемило в груди.
Чонгук не увернулся и даже не дернулся.
— Я подвел Вас, принцесса.
В его голосе не было и тени раскаяния за то, что он опоил меня, чтобы я не помешала его мести.
На самом деле мне было плевать на тех двоих. Я была уверена, что они получили по заслугам — сама слышала все их слова. Но вот то хрупкое доверие, тот мостик, что протянулся сегодня между мной и стражем, сломался.
Переполняющие меня чувства и короткий поцелуй, запечатленный на его щеке...
Бабочки в животе...
Терпкая сладость боярышника в сахаре...
Его рука, за которую я цеплялась...
— Если хотите, можете ударить меня еще раз, — сказал Чон глухо.
— Я хочу выйти, не хочу ехать с тобой. — Слезы подкрадывались все ближе, начинали душить.
— Стойте. — Он перехватил меня за запястье, когда я потянулась к выходу, но под моим строгим обвиняющим взглядом разжал ладонь. — Принцесса больше не хочет меня рядом? — его взгляд прожигал на сквозь.
— Если я тебя прогоню, ты уйдешь? — мой голос был наполнен ядом непролитых слез.
— Нет, — твердо сказал он. — Найду способ загладить свою вину.
С моих губ слетел нервный смешок. Перед тем как я выпила напиток в таверне и потеряла сознание, он заносил над моей чашей руку, что-то спрашивал. Это тогда он подсыпал снотворное?
— Ты виновен в отравлении принцессы. Знаешь, что будет, если император об этом узнает?
Мужчина молчал, продолжая сверлить меня потемневшими глазами. Как будто пытался прочитать мысли — действительно ли я способна донести на него.
— Я действительно виновен. Раз Вы очнулись, я пойду пешком.
Паланкин остановился, Чонгук вышел из него. Я чувствовала себя разбитой, внутри все переворачивалось. Но кого мне было винить? Только себя за то, что возомнила, что могу спорить с силой сюжета, за то, что почему-то решила, что действительно смогу изменить судьбу.
Слезы медленно катились по щекам. Надежда на то, что можно изменить предначертанный путь, рассеялась, как дым.
Не за долго до того, как паланкин остановился у ворот дворца ко мне присоединилась Мейлин.
— Госпожа, что случилось? — всполошилась она, увидев меня в расстроенных чувствах.
— Не спрашивай. — попросила я тихо, — Лучше помоги привести себя в порядок.
Мое прибытие было тихим. Слезы удалось спрятать, так что когда слуги меня встретили, поводов для сплетен уже не осталось.
Чонгук, проделавший весь путь пешком, маячил за спиной. Я отправилась прямиком в покои. Прежде чем зайди в них, обернулась. Чонгук медленно опустился на колени. Я едва сдержала горькую усмешку. Чем был этот жест? Попыткой искупления или следованием правилам?
Хотя судя по взгляду, которым его наградила моя служанка ему как минимум следовало совершить ритуальное самоубийство для искупления.
«Может хоть всю ночь так стоять!» И я захлопнула за собой дверь.