5
Чонгук не спит уже вторую ночь подряд. Его мозг пожирают мысли о матери, которой требуется незамедлительная помощь и лекарства. Это всё не было бы проблемой, если бы не финансовый кризис. Омега буквально сходит с ума от мыслей, где можно быстро найти настолько большую сумму за столь ограниченное количество времени.
Мать уже неделю лежит в больнице. В одну из ночей ей стало плохо и Чонгук, который не мог заснуть, мучаясь от бессонницы, среагировал незамедлительно. Он ужасно занервничал, но кое-как всё же вызвал для матери скорую. Омега впервые почувствовал, каково это, когда руки неимоверно сильно трясутся, как и губы, а в глазах застыли слёзы от испуга; впервые почувствовал, что не готов так быстро распрощаться с близким человеком, пусть он и портил жизнь на протяжении мгогих лет.
Поёжившись от неприятных воспоминаний, Чонгук опустил взгляд в тетрадь, продолжая применять различные формулы для решения геометрических задач. Кроме учёбы отвлечь себя нечем, поэтому приходится радоваться тому, что есть.
Он не говорил ничего Тэхёну, потому что в последнюю их встречу они немного повздорили. Альфа хочет оказать помощь, но Чонгук не собирается её принимать. И дело не во вредности, а в том, что он не хочет зависить от него. Его матери, безусловно, требуются деньги на лечение, но подачки Тэхёна ему нахрен не сдались. Пусть лучше себе купит чего-нибудь, нежели будет лезть в его, Чонгука, проблемы. Они делают всё то, что и планировали на каникулах, только одно «но» всё же немного влияет на их планы. Чонгук на тихую уже четвёртый день подряд ездит к матери в больницу, скрывая это от Тэхёна. Он выглядит серо и уставше, альфа это замечает, но лишних вопросов не задаёт, потому что знает, что Чонгук вновь начнёт выпускать клыки и нервничать. Если альфа прознает о том, что он от него скрывает попадание матери в больницу, сразу же спохватиться и начнёт ему капать на мозг. Чонгуку и без его упрёков проблем по горло.
Из мыслей вырывает звук пришедшего на телефон сообщения. Омега немного дёргается от неожиданности и заглядывает на дисплей, где было высвечено сообщение от Тэхёна. Он разблокировал мобильный и зашёл в единственный диалог. Тэхён тоже не спит? Почему? Время-то уже довольно позднее.
«Конфетка, сходим сегодня куда-нибудь?»
«Без проблем. Давай только после обеда, лады?»
В ответ альфа отправил краткое согласие, но ничего не спросил по поводу того, почему Чонгук до сих пор не спит. Наверное, для него это было неудивительно. Чонгук рад, что Тэхён просто принимает, как должное его резкую перемену в настроении и самочувствии, а не обкладывает дурацкими вопросами. Скорее всего, это только потому, что на ежедневный вопрос Тэхёна: «как самочувствие твоей мамы?» Чонгук отвечает, что всё стабильно. Ничего не стабильно. С каждым днём его мать всё ближе и ближе к смерти, а он даже не может решить, что с этим делать. Чонгук чувствует себя беспомощным ребёнком, который не способен здраво оценить ситуацию и что-нибудь предпринять. Как же он сейчас хочет, чтобы кто-то решил за него все эти проблемы или ситуация сама по себе как-нибудь рассосалась.
***
Чонгук спешно перебирает ногами, диковато оглядываясь по сторонам. Он старается скорее добраться до больницы, чтобы Тэхён, который, вполне возможно, мог выйти на улицу за едой или сигаретами, ненароком не наткнулся на него.
Омега замедляется перед входом в больницу и поворачивает голову влево, а затем тихо ойкает, когда припечатывается в кого-то. Он хотел было возмутиться, потому что человек, в которого он врезался, совсем перед собой не глядит, но вместо этого широко распахивает глаза.
Перед ним, не пойми откуда, нарисовался Тэхён. Стоит и смотрит непонимающе. А Чонгуку хочется его ударить головой обо что-то и сбежать.
— Конфетка, рот прикрой, муха залетит, — Тэхён тихо вздыхает и берёт омегу за подбородок, вынуждая сомкнуть губы. Он заправляет его длинные волосы за ухо и отстраняется. — Куда путь держишь?
— Я шёл... — мысли куда-то улетучелись, а по рту пересохло.
— Куда же ты шёл?
Омега вздыхает и стыдливо опускает голову. Ему придётся рассказать Тэхёну правду. К тому же он, Чонгук уверен, уже догадался обо всём.
— К маме я шёл, — он поднимает голову и хмуро смотрит в глаза альфы. Он должен был отстаться в неведении.
— Надо же, — Тэхён, кажется, не особо удивлён. — Тогда пойдём вместе, я хотя-бы познакомлюсь с ней, — он разве не должен был сейчас начать рвать и метать?
— Ты не злишься?
— Злюсь, конфетка, — вопреки своим словам, тон Тэхёна спокойный.
Омега сглатывает и немного оттягивает его куртку, мысленно приглашая следовать за ним.
Всю дорогу до палаты альфа не сводил взгляда с Чонгука, который старался не издавать лишние звуки. Оно и понятно, боится. И не напрасно, Тэхён бы ему сейчас по заднице дал за всё то, что он умолчал от него.
— Мам? Спишь? — омега заглядывает в палату и старается сильно не шуметь, потому что на рядом стоящих койках отдыхают и другие пациенты.
Он натянуто улыбается и проходит внутрь, а за ним Тэхён.
— Нет, — её голос звучит тихо. Женщина переводит взгляд с сына на альфу, стоящего рядом, и слегка улыбается. — Здравствуй.
— Здравствуйте, — Тэхён внешне спокоен, но изменения в его запахе, что стал более терпким и резким, выдают его с потрахами. Чонгуку даже дышать рядом с ним непросто. Сейчас альфа заставляет чувствовать его тревогу.
— Как себя чувствуешь? — омеге не нужны ответы, он и так понимает, что паршиво.
— Нормально.
Ложь.
Он подходит ближе и поправляет одеяло матери, натягивая его выше. Чонгук хотел отстраниться, но женщина потянула его на себя, заставляя низко наклониться к ней. Она шепчет ему на ухо что-то, на что омега только надломленно улыбается и слабо кивает. Он заметно грустнеет, но старается не подавать виду.
Тэхён сейчас очень сильно злиться на омегу, потому что тот предпочёл действовать в одиночку, нежели попросить помощи у него. Его мать в больнице, сам Чонгук выглядит так, будто его автобусом сбило. Альфа в бешенстве, потому что его никто ни о чём не осведомил.
Они около часа посидели с женщиной, разговаривая о какой-то ерунде. В основном говорили только Тэхён и она, потому что Чонгуку было всё ещё неловко. После этого медсестра попросила покинуть палату, потому что время посещений подошло к концу.
Как только они вышли за пределы больницы, Тэхён толкнул омегу к ближайшей стене. Его взгляд нечитаем, поэтому Чонгук не смог выяснить, что сейчас у альфы в голове. Понятно одно - он сейчас очень сильно злиться.
— Ты полнейший придурок, Чонгук, — альфа грубо дёргает его за подбородок, вынуждая посмотреть на себя. — Почему не сказал, что твоя мать в больнице?
— Это не твои заботы, — он хочет звучать убидительно, но голос надламывается, выдавая нерешительность. У омеги на лбу написано, что он сейчас боится.
— Блять, я же помочь твоей матери хочу, а не зарезать её! Так чего от помощи отказываешься, упёртый ты баран?
— Да иди ты со своей помощью знаешь куда! — Чонгук отталкивает от себя альфу и недовольно пыхтит, направляясь в сторону ворот. Он же сказал один раз, что не нужна ему помощь, так чего же Тэхён никак не уймётся?
Альфа дёргает Чонгука на себя за капюшон и обнимает. Омега начинает брыкаться, показывая возмущение, но Тэхён держит крепко и вырваться из его объятий никак не получается, поэтому он расслабляется, но по-прежнему выражает недовольство нахмуреным выражением лица и скрещёнными на груди руками. Тэхён не хочет ссориться с ним, это ни к чему. Сейчас обоим необходимо усмирить пыл.
— Пойдём нажрёмся? — Тэхён дышит куда-то в пушистое гнездо из волос омеги. Его шампунь с персиком пахнет потрясающе.
— По какому поводу? — Чонгук откидывает голову на плечо альфы и вопросительно смотрит на него.
Злость быстро сходит на нет, потому что запах Тэхёна перестаёт быть невыносимо терпким, напротив, он отдаёт спокойствием и теплом. Чонгук хочет раствориться в нём полностью.
— Не отвечай вопросом на вопрос, конфетка, — он отсраняет от себя Чонгука и берёт за руку. — Так что, в магазин и ко мне?
— Алкашня, — омега ёжиться от холодного ветра. Ему хочется, чтобы Тэхён опять его обнял, потому что он весьма тёплый.
— Ой, чья бы корова мычала, — фыркает альфа и тянет его за собой, крепко сжимая ладонь. — Кошмар, конфетка, до чего же у тебя руки ледяные.
— О, правда что ли? А я и не заметил.
Тэхён наигранно хмуриться и несильно ударяет Чонгука по губам. Некая профилактика. Чтоб язык за зубами держал и поясничал меньше.
***
— Тэхён-а, — тянет омега и крепче сжимет шею альфы, а потом резко дёргается, вынуждая Тэхёна чуть потерять равновесие, — давай скорее! Лошадки быстрые, а ты как полудохлый жеребёнок!
— Ты же не пёрышко, блин, — кряхтит альфа и подбрасывает бёдра Чонгука, удобнее устраивая его на себе. — И вообще, какая нахрен лошадь?
На самом деле Тэхёну вовсе не тяжело, просто сейчас он пьян и его тело стало слишком изнурённым и слабым. Он с трудом удерживается на ногах, петляя по дороге, с дополнительным весом на спине в виде Чонгука, у которого, видите ли, ноги заболели и он настоял на том, чтобы альфа нёс его на себе до самого дома.
— Не лошадь, а лошадка, — поправляет Чонкук, — самая лучшая, — он мурлычет и трётся о Тэхёна всем телом. Не будь он пьян, сказал бы, что великая дурость - кататься на спине, но сейчас он очень даже счастлив.
Альфа усмехается и в мыслях радостно кричит, потому что забор Чонгука очень близко. Его руки могут вскоре отпасть, если он не отпустит омегу на пол. Быстро преодолев расстояние, Тэхён отпускает его и разворачивается к нему лицом. Чонгук явно пьянее него, хотя пили они поровну. И, в отличии от него, разум альфы смотрит на всё окрущающее относительно трезво. Вернее, только на определённые вещи, всё остальное как в тумане.
Он сейчас, наверное, с ума сходит, но ему действительно нравится, когда Чонгук пьяный. Он сразу становится таким чересчур тактильным и нежным, что хочется плюнуть на его печень и спаивать круглосуточно, лишь бы он всегда оставался таким.
Тэхён совершенно не понимает, как он оказался на пороге чужого дома, весь он был очарован Чонгуком, поэтому даже не заметил, как тот затащил его к себе в обитель, явно не желая так быстро расставаться.
Чонгук медленно и неуклюже пытается снять с себя куртку, при этом хмурясь и бурча что-то нечленораздельное под нос. Альфа часто называл его ватрушкой, потому что омега в своей большой дутой куртке выглядел в точности как мучное изделие. Его хотелось укусить. За порозовевшие на морозе щёки, за нос. Он и правда безумец, раз думает о таком. Потому что Чонгук просто хороший друг. Потому что их отношения исключительно дружеские. Потому что всё, что они делали вместе, было по-дружески.
Когда они, полностью избавившись от верхней одежды, перемещаются в зал, Тэхён и правда не понимает, что руководит им в том момент, руки как-то сами по себе тянутся к омеге, желая поскорее ощутить его жар из-за бушующего в крови алкоголя. Альфа притягивает его к себе непозволительно близко, но Чонгука, кажется, ничего не смущает, он только улыбается и заторможенно моргает. Такой очаровательный, Тэхён хочет его всего и сразу. Он понимает, что сейчас, возможно сделает огромную глупость. Но брать себя в руки и останавливаться почему-то не хочется совсем. Да что, чёрт возьми, с ним?
Губы омеги, которые так манили, оказываются чертовски мягкими. Тэхён проникает руками под чёрную кофту и крепче стискивает талию Чонгука пальцами, вынуждает прижаться ближе. Он целует медленно, растягивая удовольствие, потому что губы омеги настолько же сладкие, как и его запах, как и он сам. Их хочется целовать вечность. Чонгук не совсем осознаёт, что сейчас происходит, но ему определённо нравится как что-то приятно тянет внизу, тепло, исходящее от альфы, нравится непозволительная близость, поэтому он просто обнимает Тэхёна в ответ и, совершенно не осознавая, что творит, пытается повторять за ним, неумело шевеля губами.
В комнате становится слишком жарко, Тэхён понятия не имеет, сколько они вот так стоят. Целовать Чонгука приятно, особенно когда он тоже пытается проявить инициативу и жмётся ближе, выгибаясь в руках от прикосновений ладоней к горячей коже. Омега такой чувствительный, такой очаровательный. Альфа хмуриться, когда замечает, что Чонгук перестаёт отвечать на поцелуй, он отстраняется и изумлённо вкидывает брови.
Омега каким-то чудом умудрился заснуть стоя.
До Тэхёна только сейчас доходит, что только что произошло. Он хочет отдубасить себя чем-то тяжёлым за то, что не смог держать себя в руках. Будет отлично, если Чонгук наутро проснётся и ничего не вспомнит. Но если всё таки воспоминания никуда не денутся, они могут серьёзно повздорить.
Альфа укладывает Чонгука в его комнате (он уверен, что это она, потому что обустроена так, будто он там живёт), и сам ложиться рядом. Ему неспокойно от одной только мысли о том, что Чонгук может всё вспомнить завтра. Это заставляет чувствовать некую тревожность.
Потому что Чонгук просто хороший друг. Потому что их отношения исключительно дружеские. Потому что всё, что они делали вместе, было по-дружески.