4
Время летит слишком быстро, а отношения Тэхёна и Чонгука только крепчают. С того дня, когда омега открылся альфе, прошла уйма времени. Они стали теснее общаться, дурачиться, веселиться. Тэхён, оказывается, такой припизданутый идиот, его выходки безумно странные, но омегу ни капельки не смущают. Он только смеётся и поддаётся его провокациям сделать что-то такое же ненормальное. Альфа такой открытый и добрый, с первого взгляда так и не скажешь. Хотя бывает и злым, как чёрт. И хрен его усмиришь в такие моменты. Чонгук не в силах полностью избавить себя от язвительности и грубости. Но Тэхён ещё ни разу не обижался, когда тот плевался в него колкостями, только посмеивался, приговаривая, что омега выглядит в точности, как злой кроль, которому запретили грызть морковь, поэтому Чонгук перестал заморачиваться по этому поводу. Омега, порой, ночью сбегал из дома через окно своей комнаты, чтобы погулять с Тэхёном несколько часов, встечая рассвет. Они чего только не делали вместе.
Омега по-настоящему радовался тому, что у него появился друг. Ему, разве что, в некоторых моментах было трудно, потому что вот так с кем-то находится в тесных дружеских отношениях довольно непривычно. Он уже успел позабыть, каково это. Да и опыта у него практически не было, потому что дружба между членами семьи, с которыми омега с самого рождения, отличается от той, что зародилась между ними с Тэхёном. Но, если альфа всё ещё рядом и сам проявляєет инициативу, ищет новых встреч и приключений на задницы, он на верном пути и ничего не портит.
Иногда, конечно, становится страшно, когда в голову прокрадываются мысли о том, что он может надоесть Тэхёну, но быстро забывает об этом, как только на телефон приходит убедомление от него с вопросом, не хочет ли он поесть роллов на крыше школы в полночь.
День за днём незаметно пролетали, листья на деревьях редели, устелая дороги золотым покровом, а дожди и пасмурная погода чаще радуют глаз. Время осенних каникулы настигло, и это очень даже неплохо.
Тэхён провожает Чонгука, рассказывая очередные глупости. Им по пути, Чонгуку домой, ему - на подработку в кафе, что находилось через несколько кварталов от дома омеги.
На эти осенние каникулы у них огромные планы.
Альфа неожиданно резко толкает Чонгука в огромную кучу листвы и падает следом.
— Блять, больной придурок! — возмущается Чонгук. — Меня мать по стене размажет, если я приду в грязной одежде, — он смеётся и швыряет в лицо Тэхёна опавшие листья.
— А я сошкребу тебя с неё и восстановю, — он поднимается на ноги и помогает встать Чонгуку, отрягивая его от грязи и сухих веточек.
Тэхён аккуратно подносит руку к волосам омеги и прикасается к ним, чтобы вытащить из его пушка маленькие листочки и траву. Чонгук по привычке дёргается, но расслабляется и позволяет альфе закончить начатое. Тэхён стал исключением, потому что он, Чонгук уверен, не собирается его больно дёргать за волосы, и, если нужно будет, он обрежет свои под корень и на клей приклеит ему на голову. Омега ему доверяет.
— Ты когда последний раз сктригся, конфетка?
Омега привык этому прозвищу. Когда он спрашивал, почему именно «конфетка», Тэхён просто меняел тему разговора, ускользая от ответа. Он вскоре прекратил спрашивась, смиряясь. Конфетка так конфетка.
— В конце лета кончики ровнял, — Чонгук поворачивается и тепепь уже он помогает альфе выбрать из волос мусор. — Опустись, дылда.
— Ну что за грубиян? — с кряхтением, Тэхён всё же сгибается в коленях, подстраиваясь под омегу. — На счёт волос. Не хочешь немного укоротить их? А то как заросшее животное.
— Не нравится, не смотри, а меня всё устраивает, — фыркает в ответ Чонгук, вытягивая из его головы последний листочек. — Свободен, — он слегка ударяет Тэхёна пальцем в лоб и ждёт, пока тот покряхтит и встанет нормально.
Альфе нравится его пушок, просто ему кажется, что омеге сложно разглядеть хоть что-нибудь сквозь него.
— Я напишу после окончания смены.
Чонгук положительно кивает и тянет руки, чтобы обнять его на прощание. Альфа прижимает его за плечи и глубже вдыхает сладкий запах. От омеги, правда, очень вкусно пахнет. Чонгук шепчет краткое «удачи» напоследок, а затем отлипает и быстро убегает, скрываясь за забором своего дома, пытаясь утихомирить быстро бьющееся сердце.
Он просто друг, уймись.
Отворяя дверь, Чонгук сразу встречается взглядом с матерью, что будто всё это время поджидала его. Он кивает ей и начинает снимать с себя верхнюю одежду.
Омега замирает и накрывает голову руками, когда его мать протягивает к нему руку. Опять, да? Сколько уже можно?
— Чего ты трясёшься? — её голос такой приятный, когда она не кричит. Чонгук по нему, признаться честно, скучал. — Ты по деревьям лазил, что ли? Весь в листьях.
Женщина спокойна, она аккуратно изымает из его волос несколько маленьких соринок и сжимает их в кулаке. Она не кричит, не бьёт. У Чонгука только один вопрос — его мать подменили, да? Почему она так спокойна, а во взгляде только умиротворение и ни единого намёка на злость?
— Чего ты уставился на меня, как баран на новые ворота? — мать качает головой и разворачивается, шагая в сторону кухни. — Ты ешь нормально вообще? Одни кости. Иди переодеваться, мой руки и за стол.
Чонгук с трудом отрывает себя от пола и, словно зачарованный, плетётся в ванну. Он вытерает руки и смазывает их увлажняющим кремом, после чего переодевается в домашнюю одежду и идёт на кухню. Там его уже ждёт мать, сидя на одном из стульев. Она накрыла на двоих. Намёк понятен, она собирается есть вместе с ним. Чонгук опускается на стул и сморит на свою порцию, не зная можно ли уже начинать есть. Он и правда голоден.
— Тебе не кажется, что уже пора наведаться к парикмахеру? — женщина берёт в руки вилку, начиная трапезу, омега следует её примеру
Да чего же все пристали к его волосам?
— Нет, мне так нравится, — Чонгук расправляет плечи, пытаясь расслабиться, но выходит не очень.
Ему кажется, что такое поведение матери - лишь приманка. Она же сейчас поднимется со стула и пырнёт его вилкой, верно? Это уже походит паранойю.
— Как знаешь, — не настаивает она. — Кстати, тот мальчик, с которым ты возвращался домой, — твой парень?
Чонгук давится чаем.
— Нет! — слишком громко и резко. — Нет, мы просто друзья.
— Правда? Значит, мне показалось. В любом случае, я не буду злиться, если в итоге окажется, что вы вместе.
Не будет - что? Не будет злиться? Что, блять? Полтора месяца назад она его почти до бессознательного состояния избила, когда он возвращался с Тэхёном вечером домой. Тогда она не просто злилась. Она была в ярости! Все годы после смерти отца издевалась над ним. А сейчас заявляет, что не будет злиться. Куда делать его прежняя мать? Уже пора делать шапочки из фальги?
— Я говорю правду, Тэхён - мой друг, — омега давит улыбку и запихивает в себя кусок мяса.
— Я думала, что у него только внешность красивая, — она беззлобно усмехается и смотрит на сына, доедающего последний кусочек мяса. Чонгук раскраснелся в два счёта. — Доел?
Он кивает, не в силах озвучить ответ, потому что щёки набиты едой. Омега выглядит забавно.
— Я помою посуду, иди отдыхай, — она мягко улыбается и забирает у него тарелку, относя в раковину.
Чонгук спохватился, подрываясь со стула, он шустро проглатывает еду и подходит к матери.
— Давай я помою, — омега аккуратно забирает из рук женщины губку и поджимает губы.
— Если ты настаиваешь...
В итоге Чонгук моет посуду, а женщина сидит рядом и наблюдает за ним с теплотой во взгляде. Омеге неловко.
— Ты так вырос.
— Я бы так не сказал, — он усмехается, вспонимая, что достаёт Тэхёну только до подбородка.
— Мне лучше знать, милый, — Чонгук замирает.
В глазах скапливается влага. В кухне гробовая тишина, слышно только тиканье часовых стрелок и звук капающей с крана воды, где-то из ванны приглушённо слышно, как работает стиральная машина. Омега всхлипывает, начиная дрожать, как кленовый лист. Чёрт, да что с его матерью? Она обзывала его, как вздумается, и это были отнюдь не ласковые прозвища, а сейчас вот так просто обращается к нему ласково?
Чонгук поворачивается к ней и смотрит с замиранием сердца. Что должно было случиться, чтобы его мать как по щелчку пальца вновь стала хорошо к нему относиться? Отец восстал из мёртвых? Вряд-ли. Омега не может поверить в то, что сейчас происходит.
Мать его обнимает, прижимая к себе и поглаживает по спине. Чонгук дрожит и обнимает в ответ. Ему всё равно, если у его матери минутное помешательство и после этого она его хорошенько отпорит ремнём, сейчас он просто хочет вот так стоять и плакать ей в плечо. Он соскучился по таким тёплым объятиям с ней и готов пойти на всё, лишь бы продлить их ещё хотя бы на несколько минут. Чонгук впивается мокрыми пальцами в её одежду, оставляя на ней пену и плачет. Плачет, впервые не коря себя за проявленную слабость. Он так давно хотел выплакать маме в плечо все слёзы, как маленький уязвимый ребёнок.
— Котёнок мой, прости, — её голос дрожит. Она тоже плачет. Это сон, да? Чонгук не хочет просыпаться.
— Мам... мам, пожалуйста, скажи, что это всё по-настоящему. Скажи, что ты после этого не будешь меня бить. Я не хочу, пожалуйста, — омега всхлипывает, крепко держась за неё.
Женщина замерает. Ей очень жаль за причинённую сыну боль. Она будто всё это время была в трансе, а сейчас оклемалась.
— Хороший мой, мне нужно тебе кое-что сказать, присядем, ладно?
***
— И что она сказала? — альфа одной рукой поглаживал распушившиеся волосы Чонгука, мысленно поддерживая, а во второй держал тлеющую сигарету.
Омега позвонил ему, в попыхах пытаясь объяснить всё. Тэхён ни слова не понял из-за того, что Чонгук ревел, захлёбываясь в собственной истерике, поэтому попросил его выйти во двор, обещая, что через некоторое время заберёт его. Сейчас они вновь в его квартире. Чонгуку здесь нравится. Так хорошо и умиротворённо. Альфа устал после насыщенного дня, но когда дело касается его конфетки, становится плевать на собственное изнеможение.
Чонгук редко плачет при нём, стыдиться потому что, но сейчас ему, кажется, плевать на это. Он слишком опечален и разбит новостью. Тэхён кое-что заметил в омеге. Когда тот плачет, его поведение практические такое же, как тогда, когда он сильно пьян. Не озвучивая, просит дать тепла и сам напрашивается на нежности. Такой очаровательный.
Чонгук долго плакал, но Тэхён ничего не говорил, давая время на то, чтобы привести мысли в порядок. После длительных истерик омега опустил голову на его колени и принялся всё рассказывать.
— Она сказала, что у неё рак, — Чонгука начинает потряхивать. Не от слёз. Он уже всё выплакал. Ему безумно страшно. — Тэ, я не хочу, чтобы она умирала.
— Всё будет хорошо, она обязательно вылечиться, — альфа шокирован, наверное поэтому не заметил, что сморозил полнейший бред. Волшебных палочек, которые исполнят любое желание, к сожалению, не существует. Ему жаль Чонгука. Всё, что он может сделать сейчас, это усыпать его утешениями и убаюкать. Омеге нужен сон.
— Нет, не будет, — он сжимает рукой колено альфы и жмуриться, что есть силы. — Где найти денег на лечение? Сомневаюсь, что мы даже треть соберём.
— Конфетка, не истери, — Тэхён аккуратно поворачивает его к себе лицом и смотрит в глаза. — Я попрошу денег у родителей, уверен, они не откажут.
— Не смей!
— Закрой рот и спи, сладкий, — альфа ласкаво водит пальцем по его щеке и выпускает изо рта дым. — Я всё решу.
— Я серьёзно, Тэхён, так нельзя! Я не могу просить помощи у тебя, когда дело касается денег!
— Сигареты мы из одной пачки, бывает, курим, при чём она мне пренадлежит.
— Это совсем другое, идиот!
— Я не вижу разницы.
— Но...
— Спать, — с нажимом произносит альфа, понижая голос.
Чонгук не знает почему, но ослушаться не смеет.