52
Сдаться? – зло расхохотался Рейхар в ответ. – Мы никогда не сдаёмся, а сейчас подавно от нас такого не дождётесь! Продолжайте ритуал! Я лично окроплю кровью Манобан алтарь и призову нашего Повелителя!
Разговаривать было больше не о чем. Схватка закипела с новой силой, и я осталась за спинами своих бесстрашных защитников, которым приходилось несладко, потому как численный перевес был на стороне противника.
Сошлись в поединке Рейхар с Чоном, и я то и дело бросала встревоженные взгляды в их сторону, уплотняя щиты перед ними, ведь заклинания ещё с большей частотой полетели в нашу сторону...
– Чимин, прикрой! – крикнула Хранителю и немного сместилась, чтобы получить пространство для атаки, а не отправить заклинание в спины своих же защитников.
Слова древнего заклинания слетели с моих уст, и поток смертоносной силы рванул в сторону противника.
Рейхар сообразил первый, он, вообще, умный гад.
– Усильте щиты! Не прерывайте ритуал! – крикнул он, уклонясь от удара Тшерийского и даже отступил, чтобы успеть усилить магический барьер своей силой, но Чон не дал ему этого сделать, обрушив на него такую серию ударов, что я просто не видела движений его клинка, лишь блестящие росчерки стали разрезали пространство.
– Ох и хорош! – восхитился Хранитель, не переставая и мужчин прикрывать от магических атак, и со мной силой делиться. – Не жалей сил, Лалиса, весь Источник в твоём распоряжении, да и я тоже.
Мой удар, на который я возлагала столько надежд, получил достойный отпор и унёс жизни всего лишь троих, когда я рассчитывала положить всех за раз. Ну да, это вам не просто кровожадных тварей уничтожать, тут у противника и мозги и знания имелись... Я была готова потратить силы Источника, но не готова была терять Хранителя.
Упал противник Шартара, тот самый лорд Ршэриар, который неимоверно долго противостоял напору мощного и верного демона. Упал и Шартар, окрасив пол в алый цвет, хлынувшей кровью из раны на его груди... Пошатнулся Ким, на которого насели сразу трое противников, и которому лишь неимоверная скорость, позволяла удерживать их как-то на расстоянии, но его тело покрывалось новыми ранами, наглядно демонстрируя, что, как бы не был хорош Намджун, но и он смертен.
Подставился под клинок Рейхара Тшерийский, позволяя острой стали войти в плечо, и той же рукой, завершая удар, всадил свой клинок в бок Рейхара, и с холодной отрешённостью смотрел в расширившиеся глаза Сухо. Другой рукой он схватил его за горло и швырнул об стену, и сразу же поспешил на помощь Намджуну, пока Хранитель прикрыл их обоих от парочки оставшихся «Детей Покорителя», которые никак не могли исчерпать свой резерв, атакуя заклинаниями.
Мой следующий удар упокоил этих двоих навеки.
Рухнул на колени Намджун, отправляя в бездну одного из тех, кто всей душой пытался призвать бездну сюда, Чон схлестнулся с оставшимися двумя.
На высокой ноте прозвучали последние слова призыва Дархэйлера в наш мир, и я помчалась к ритуальному камню, на котором горели полные силы символы и начался формироваться портал в Бездну, тот самый, который приведёт Тёмного бога и всё его чудовищное воинство.
– Да хрен вам, уроды! – рявкнула я в сторону символов и, сосредоточившись на одном, начала методично лупить по нему чистой силой, раз за разом, разрушая защиту, наложенную не только на весь алтарь, но и каждый элемент в отдельности. Я не чувствовала слабости и, казалось, мой резерв был безграничный, и успокоилась я лишь тогда, когда пространство перестало дрожать, а один из символов превратился в месиво каменной крошки.
Стихли слова жуткого заклинания... это потому, что Чон, приняв свой пугающий облик, просто разрывал последних «Детей Покорителя» когтями, отбросив клинок в сторону. С ним было всё в порядке, он, вообще, личность не убиваемая со своей регенерацией, а с возможностями древней крови, так и вовсе несокрушимая. Раны на его теле уже начали затягиваться и его встревоженный взгляд метнулся ко мне, равно, как и мой пристально изучал его состояние. И столько невысказанных чувств было между нами, что я дала себе слово, что больше никогда не буду откладывать своё признание на потом, а то этого «потом» может и не наступить...
Слабо улыбнулся Хранитель, дрожащей тенью, зависший над Намджуном, который лежал на полу, с таким количеством Гук, что... Нет, этого просто не может быть, это же верный и надёжный Намджун, лучший из лучших, он просто не мог... сердце сжалось ледяным осознанием неизбежного, и крик отчаяния сорвался с моих губ.
– Нет, Намджун, нет! – шептала я, рухнув на колени около русоволосого мужчины с таким понимающим взглядом тёплых карих глаз, которые сейчас были закрыты, и судя по скорбным лицам Хранителя и Чонгука, не откроются больше никогда... – Это просто не может быть! Ты же Ким! Надёжный и несокрушимый, как скалы Чёрной гряды! Ты не мог умереть! Я просто не дам тебе умереть!
Рядом со мной присел Чонгук, и я почувствовала, как его руки обнимают меня за плечи, даря поддержку и уверенность... и я знала, что мне надо сделать. Положив ладони на грудь Кима, я щедро делилась силой, в безумной надежде разжечь угасающую искру жизненной силы верного друга:
– Силой, данной мне самими Богами и стихиями, щедро делюсь. Да пойдёт она во благо страждущих и нуждающихся, да не иссякнет её суть и во имя добра, любви и света, исправит и излечит, даст сил и здоровья. Именем Манобан во имя бесконечности жизни... – шептала я слова заклинания, чувствуя, как родовая сила струится из моих ладоней в Кима, как к ней присоединяется сила Тшерийского.
Ким дёрнулся под моими руками и сделал рваный вдох, и его сердце, несмело, словно ещё до конца не веря, забилось в его груди.
С неимоверным облегчением сползла в объятия Гука, и тут же почувствовала его губы на своём лице.
– Ты даже не представляешь, как я испугался за тебя, родная. Я тебя дальше, чем на шаг от себя больше не отпущу! – покрывал он беспорядочными поцелуями моё лицо.
– Вот и я настаиваю на принесение брачных клятв, – прошелестел едва различимый Хранитель, отдавший слишком много сил. – На Шартара даже не смотри, с ним такой номер не пройдёт, он уже в чертогах Тартаса, – уловил мой взгляд Чимин, понимающий меня без слов. – В Киме ещё тлела жизнь, едва-едва, но она была.
Безумно тяжело терять людей, ставших уже такими родными, а лорда Шартара я давно относила именно к этой категории – дорогих и близких. Украдкой стёрла выступившие слёзы.
– Даже не верится, что всё закончилось... – пробормотала я. – Ой, там же эльфийский наследник в обмороке валяется!
Поднялась, чтобы снять иллюзорный щит, и осторожно пробираясь среди тел поверженных противников, даже не заметила яростного взгляда тёмных глаз Рейхара, ровно до того момента, пока не прозвучало его предсмертное, полное ненависти:
– Манобан...
Десяток сформированных магией кинжалов полетело в мою сторону...Глаза Сухо закрылись навеки, в последнем порыве неистовой злобы и преданности своему делу, он исчерпал не только свою магию, но и те крохи жизненной силы, что ещё оставались в нём.
– Лили! – бросился ко мне Чонгук, отталкивая в сторону и принимая часть сверкающих тёмной силой кинжалов на себя.
Меня не задел ни один, но я упала прямо на ритуальный алтарь Дархэйлера, успев лишь выставить вперёд руки, чтобы не разбить нос о каменное возвышение. Гука на руке, та самая, которая помогла мне послать зов Юнги, легла на алтарь и кровь Манобан оказалась именно там, где и требовалось... слова заклинания были произнесены, и их сила до сих пор ещё витала в пространстве, дрогнувшем под натиском Тёмного бога. Ритуальный круг мгновенно засветился тёмным торжеством и прямо над ним и надо мной начал формироваться портал в Бездну... в данном случае, из Бездны.
Никого из «Детей Покорителя» не было в живых, но их Повелитель получил свой шанс, и упускать его он не собирался.
– Да что же это такое! – прошипел Хранитель, такими же расширившимся от ужаса глазами, как и у меня, следя за формированием портала.
Тшерийский, мой не убиваемый герой, так же не стесняясь в выражениях, оказался передо мной, закрывая собой от ломившейся угрозы и зажимая рукой раны.
Дархэйлер, Покоритель Ужаса Глубин, выбрал самый удачный момент для своего появления в мире, который так жаждал получить в своё распоряжение... мы были в меньшинстве и почти без сил, измотанные сражением.
«Да когда же это кончится?» - взвыла я в мыслях, не собираясь сдаваться, но и не представляя пока, как можно одолеть целого Бога!
Чудовищная сила рвала пространство, ломая грани, и из разрыва повеяло такой жутью, что волосы на голове от ужаса зашевелились... давящая тишина хлынула из портала, не было ни привычного рычания, щёлканья и воя, но страх заползал в разум, подчиняя себе и вызывая лишь одно желание – бежать!
Не в силах оторвать взгляд от портала, в котором показалась высокая и стройная фигура Тёмного Бога, объятая смертельным ужасом и леденящим страхом, с кровавым шлейфом тлена за спиной, я нащупала руку Тшерийского, крепко сжала её и едва слышно прошептала:
– Вместе...
– Навсегда... – отозвался тот, кто всегда был рядом со мной в минуты опасности, и кто полностью завладел моим сердцем.
Да призрачный свет Хранителя напомнил, что и его не стоит списывать со счетов! Манобан бьются до последней капли силы.
Тёмным безумием горели бездонные глаза Дархэйлера, прекрасного, но жуткого Повелителя Бездны... чёрным саваном лежали его волосы на плечах, страх и боль нёс в наш мир каждый его шаг...
– Вместе! Ну, конечно! – попытался вспыхнуть от радости осознания своей гениальности Хранитель, но не смог, и поэтому, пристроившись между нами с Тшерийским, быстро зашептал нам обоим: – Вы должны остановить этого хозяина зубастых и шипастых вместе, действовать, как одно целое... сила Риалллана, бога, который ставил свет жизни превыше всего и сила Тартаса, бога, чья вечная жизнь проходит среди смерти... начало пути и конец! Отправьте эту гадость обратно и лишите его даже малейшей надежды на возвращение!
Победная улыбка расцвела на изумительно красивом лице Дархэйлера, едва его нога опустилась на сияющий алтарь. Воздух сгустился и потрескивал от напряжения хлынувшей силы Тёмного Бога, вынуждающей склониться ниц перед её хозяином, признать власть Дархэйлера и нижайше молить о пощаде...
Но Манобан никогда не просили пощады и не склоняли головы! Я лишь сильнее выпрямилась, до боли сжимая тёплую ладонь Чонгука.
И мы слаженно вскинули свободные руки и два потока, чистое сверкающее серебро рода Манобан и проснувшаяся древняя кровь Тшерийского, слились в один, бущующий мощью и силой, созданный лишь с единой целью – уничтожить портал и вышвырнуть Дархэйлера обратно в Бездну, так, где ему самое место.
Повелитель Бездны лениво улыбнулся и также лениво вскинул руку, останавливая нашу отчаянную атаку, но он вынужденно сделал шаг назад в портал. Безупречные черты лица дрогнули в лёгком недоумение, и ему пришлось вскинуть и вторую руку, чтобы сдержать нашу силу.
– Во имя жизни и света, тебе здесь нет места, – шептала я, отдавая всю себя до капли.
– Во имя любви и света, тебе здесь нет места, – повторял Чонгук, и яростное демоническое пламя добавилось к его потоку.
Имея возможность управлять магическими потоками, мы не могли ими воспользоваться, они были иссушены тёмной силой... какое-то проклятое место.
Нам удалось вытеснить Дархэйлера в его мир, но нам не хватало сил закрыть прорыв, и взять их было неоткуда... сейчас я искренне позавидовала Фэриалю, валяющемуся в отключке в уголке и пропускающему всё веселье.
Я не хотела умирать! Вот совсем не хотела, но и никакая гениальная идея спасения не спешила со своим озарением.
– Девочка моя, ты умница, ты всё сделала правильно! Я неимоверно горжусь тобой, Лалиса! Более достойной главы у рода Манобан ещё не было. Под твоей рукой наш род ждёт лишь процветание и благополучие. У тебя есть тот, кто позаботиться о тебе и будет беречь, окружив любовью и нежностью... Я рад, что узнал тебя... Манобан всегда держат слово... – прощался со мной лорд Чимин Манобан, и когда он вспыхнул яркой звездой, отдавая всю свою силу, свою сущность во имя великой цели, пещеру сотряс мой крик, полный отчаяния и боли утраты...
Портал закрылся, раз и навсегда, оставив лишь горечь множества потерь и никакого ликования от победы... Угрозы Дархэйлера более не существовало, он вернулся в Бездну и у него больше не было ни единой лазейки, чтобы вернуться на Тексарион.
Время словно замерло, а окружающее пространство окуталось призрачной дымкой... до боли знакомой такой дымкой... в которой замер силуэт Хранителя, в шаге от того, чтобы лишиться и призрачного подобия жизни.
– Тартас... – вырвалось у меня имя того, по чьей воли я оказалась здесь, и в подтверждение моих слов фигура Повелителя Смерти ступила на алтарь Дархэйлера, потерявший свою силу, и монолитный камень раскололся под поступью одного из Богов Тексариона...
Да, твою ж...! Неужели нельзя было почтить своим божественным визитом буквально минут на пять раньше? Или есть дела поважнее, чем спасение собственного мира?
– Это и ваш мир, дитя, не забывай об этом, – разнёсся голос Тартаса в пещере, проникая в каждую клеточку, заставляя задрожать окружающее пространство.
Бездна! Вечно забываю об этой божественной способности лезть в чужие мысли! Да и плевать! Мы тут целый мир спасли, если что, от кровожадных планов некоторых личностей, тоже божественного происхождения... так что... я ни на что не намекаю, но вроде как заслужили награду? Или как? Типа, ваш мир, вам и спасать?
Чон, явно находящийся в шоке от такого явление, как Тартас собственной персоной, лишь склонил голову и крепче сжал мою ладонь. Чего он там себе думал, мне было неизвестно, способностью к чтению мыслей я не обладала.
Губы Повелителя Смерти дрогнули в намёке на улыбку, и он приподнял свою божественную длань, явно предлагая нам насладиться действием своей божественной силой...
По полу поползли клубящиеся сгустки тьмы, послушные божественной воле и, когда они рассеялись, не осталось и следа от схватки. Лишь Ким был на прежнем месте, да эльфийский наследник по-прежнему валялся без сознания около стены.
Ничего так, удобненько... а можно как-то организовать такую уборку на постоянной основе?
– Вы справились и сыграли свою роль, показав себя достойно и заслужив право на божественную благодарность...
– Благодарю за благодарность, это несоизмеримая ценность, которую я передам своим детям, а те, своим детям, – мгновенно вспыхнула я на эту божественную ерунду, и холодная ярость заструилась по венам. Мы тут мир спасали, друзей теряли... а в ответ – «Спасибо»? Будучи практичной особой, мне хотелось более осязаемой благодарности...
– Чего же ты хочешь, глава древнего рода Манобан? – прищурился на меня Тартас, и мысль такая нелепая проскочила: «А не перегнула ли я?». Тут целый Повелитель Смерти, сейчас прибьёт в воспитательных целях и весь разговор. Но рядом стоял Тшерийский, а вместе с ним была и уверенность, что он в обиду не даст, даже тому, кто покровительствует демонам. – Проси и даровано тебе будет.
– Чимин! – обмирая от собственной наглости, пискнула я. – Лорд Чимин Манобан, первый герцог Манобан, верните его. Вот моё единственное желание! Вы же Бог Смерти, но смерть не всегда конец пути, вам это известно...
– Чтобы что-то приобрести, необходимо чем-то пожертвовать
– Вам мало жертв, уважаемый Тартас? – упрямо вздёрнула я подбородок. – Или у вас недобор по рабочим планам? Может, хватит уже трупов?
– В обмен на жизнь ты отдашь свои возможности, данные древней кровью, божественной кровью Риаллана Вечно Юного... твоя магия останется, но не более.
Мне не послышалось? «В обмен на жизнь»?
– Отдаю... – выдохнула я, даже не пытаясь просчитать последствия своего поступка.
Если честно, я не почувствовала никаких изменений, а вот застывший силуэт Чимина окутался тёмной дымкой, в которой заблестело серебро родовой силы Манобан.
– Вот же... а аккуратнее никак нельзя было? – раздался недовольный голос лорда Чимина Манобан, поднимающего с пола, на которой его уронили божественной волей, и потирающего то самое ушибленное место.
Голос живого и вполне себе материального Чимина! Боги! Спасибо! Точнее, спасибо тебе огромное, Тартас Повелитель Смерти!
– Манобан и их дерзость даже спустя тысячелетия остаётся неизменной и передаётся по наследству. Рассказывай первый герцог Манобан, заключивший договор с Риалланом Вечно Юным.
Чимин и его договора... кто бы сомневался!
Светловолосый и живой Чимин приосанился, руки на груди так величественно скрестил... в общем, ничего не изменилось... разве что теперь его стукнуть можно было, в силу его материального состояния.
– Да и рассказывать-то особо нечего... ну, подумаешь, как носитель древней крови воззвал я к Риаллану, и получил крошечную божественную искру, так совсем малюсенькую, обязуясь сохранить её и использовать в самый тёмный час для всего мира, а в обмен мне было даровано посмертие в виде бестелесного духа, чьё существование и поддерживала капелька божественной сути... я просто слишком ответственная и переживательная личность, вот и хотел присмотреть за своими потомками, обезопасить их...
На этих словах я выразительно хмыкнула... как-то не очень у него этого получилось... а может, всё сложилось именно так, как и должно. Кто же поймёт причудливое переплетение путей, созданных самой судьбой.
– Слово Манобан было сдержано. Божественная искра Риаллана и его сила, остановила Дархэйлера. Теперь Богам Тексариона осталось лишь укрепить пространственные грани, порядком истрёпанные постоянными прорывами, и спокойно заниматься дальше своими важными делами, – милостиво отпускал Тартаса лорд Чимин, хорошо хоть рукой не махнул куда-то в сторону, потому как от Повелителя Смерти и так повеяло ощутимым таким раздражением. – Хотя нет, нас бы ещё неплохо на поверхность переместить. А то я без сил, у Лалисы ваша божественность такую возможность отобрала, а у твоего протеже их на открытие портала не хватит... магические потоки в этом месте и вовсе дохлые...
– Манобан... – произнёс Тартас, и прозвучало это так, словно это был какой-то диагноз, нехороший такой, буквально смертельный недуг характеризующий. – Чего хочет потомок достойного рода Тшерийских? – перевёл свой взгляд на Чонгука Тартас, игнорируя недовольное сопение Чимина, который незаметно начал себя ощупывать, словно проверяя на наличие материальности.
– Великий Тартас Повелитель Смерти, тот, кому открыты все мысли смертных, моё единственное желание получить божественное благословение нашему союзу, – уверенно посмотрел Чон, собственно на своего божественного покровителя, и ещё уверенно притянул меня за руку к себе, как бы наглядно демонстрируя, о каком союзе он речь ведёт.
– Одну минутку, уважаемый Тартас, мы буквально на пару слов, – дёрнула я Тшерийского в сторону, пусть и понятно было, что ни одна моя мысль не ускользнёт от внимания бога, но мне всё равно была необходима хотя бы видимость приватной беседы.
– Слушайте, ваша божественность, – перетянул на себя внимание Тартаса Чимин, подмигнув мне, – там вон немочь ушастая валяется, может, посодействуете любимому творению Амаринны да сил ему подкинете? А то мы ведь его и здесь бросить можем. Тшерийский ваш в мою Лалису вцепится, а я определённо Кима буду спасать, на ушастого рук просто не хватит...
Как же я рада слышать голос Чимина, живой и наполненный силой... ещё раз спасибо, Тартас Повелитель Смерти! Бог услышал и бросил на меня взгляд, красноречивый такой, что лучше бы и не возвращал он в мир живых лорда Чимина Манобан, гораздо спокойнее было бы.
– Счастье моё, что не так? – ласково спросил мужчина, на котором одежда висела кровавыми лохмотьями, некогда белоснежные волосы покрылись каменной пылью и крошкой, да и благородные черты лица особой чистотой не блистали, но тон был наполнен нежностью, этого не отнять.
– Знаешь, Гук, во время сражения, я дала себе слово, что если выживу, то обязательно признаюсь тебе в чувствах, а Манобан всегда держат слово. Так вот, лорд Чонгук Тшерийский, герцог Чон, я тебя люблю. Люблю всем сердцем и всей душой. Люблю твою вспыльчивость и твою высокомерную усмешку, люблю твою нежность и чрезмерную заботу... я рада, что смогла пробудить возможности твоей древней крови, и совершенно ни о чём не жалею... я всегда буду хранить в памяти нашу обжигающую чувствами близость, и у меня всегда будет сильнее биться сердце при каждом взгляде на тебя... – Тшерийский совершенно не понимающем взглядом смотрел на меня, и слабое пламя уже показалось на его руках, так что пришлось быстренько сворачивать свою мысль: – В общем, если ты передумал или не уверен, не обязательно заключать брачный союз, можно попросить Тартаса аннулировать тот свиток, он же всё-таки бог и многое в его власти...
Тшерийский, как обычно, вспыхнул, глаза прищурил и упрямо сжал губы, явно сдерживаясь, чтобы гадостей не наговорить, а подбирая более мягкие формулировки...
– Так-то у меня потомок умный и сообразительный, даже чересчур временами, но иногда такая ду... наивная, – жаловался Чимин Тартасу, и что удивительно, Повелитель Смерти вполне миролюбиво ответил.
– Да я уже понял... женщины весьма странные создания...
– Ты моя жизнь, моё дыхание и моё сердце, я даже представить себе не могу, откуда у тебя в голове берутся столь странные идеи, – взяв себя в руки, посмотрел на меня Тшерийский ясной зеленью своих глаз, – ты моя элинель, моя душа и моя судьба. Я готов отказаться от всего на свете, от силы, от богатства, от положения, но только не от тебя...
– Эй, может, вы потом в любви будете признаваться? Нашли время! – возмутился лорд Чимин, совершенно не испытывая никакого стеснения и нагло подслушивая нас. Раньше хоть незаметно это делал, а теперь и вовсе в открытую. – Тартас, сделайте милость, благословите уже их, будем считать, что брачные клятвы принесены, а поговорить у них ещё целая жизнь впереди будет!
– С прискорбием вынужден признать, что согласен с тобой, Манобан, – сказал Тартас и торжественно так в нашу сторону рукой взмахнул.
– Ну, слава Великим и Всемогущим, то есть и вам в том числе, Тартас, – язвительно уточнил Чимин.
Тшерийский засиял ясным солнышком, а я опять ничего не понимала, пока он не поднял вверх наши соединённые руки, и на наших запястьях переливалась одинаковая вязь брачного браслета. У меня он располагался точнёхенько под меткой главы рода. Да я скоро вся росписью магической покроюсь, как какой-то языческий идол.
– Моя! – заплясало обжигающее пламя в демонических глазах, и мой муж накрыл мои губы в собственническом поцелуе, распаляя страсть и щедро делясь своей силой, пусть и у самого её оставалось немного.
– Раньше хоть исчезнуть можно было незаметно... – опять начал жаловаться лорд Чимин Манобан Тартасу, за отсутствием других собеседников.
– Все клятвы сдержаны, все долги закрыты, – весомо обронил Тартас, и тёмный портал, напитанный божественной силой, начал формироваться в пространстве.
– Тшерийский хватай Кима, я ушастого потащу, – крикнул Чимин, бросаясь к эльфийскому наследнику и взваливая его себе на спину. Чонгук подхватил Намджуна, и мы поспешили к порталу.
– Спасибо, – прошептала я одними губами и послала полный благодарности взгляд Богу, совершившему невозможное. Слабая улыбка тронула нечеловечески прекрасные черты Тартаса, ему не нужны были слова, он и так знал всё, что я чувствовала.
Свобода встретила нас нацеленными стрелами гномов и взятыми на изготовку клинками драконов.
– Эй, свои! – крикнул Чимин, пыхтя под тяжестью Фэриаля, – вроде тощий, а тяжеленный.
– Это вы просто отвыкли, лорд Чимин, всё магией да словами играли, – не без иронии заметил Чонгук, без всяких усилий держа Намджуна, который раза в два крупнее эльфа был.
– Леди Лалиса! Опустить оружие! Свои! – спешил ко мне сквозь стройные ряды воинов Тарин Вспыльчивый, наследник Подгорного, сверкая доспехами и медовыми глазами.
– Да я так и сказал! – недовольно буркнул Чимин, передавая эльфа ближайшим воинам.
С неба донёсся победный драконий рёв, и величественное существо, сложив крылья, камнем начало падать вниз, окутанный дымкой, скрывающей перевоплощение, на землю уже приземлился второй наследник Поднебесной, бросившийся к нам с объятиями:
– Гук! Лалиса! Живы! Слава Богам! Я знал!
– Я, вообще-то, тоже жив! – категорично привлёк внимание к своей персоне лорд Чимин Манобан.
– Лорд Чимин! – икнул от удивления Тэхен и даже кулаком слегка в плечо Чимина ткнул, для полного понимания ситуации, скорее всего.
– Тэ, нужно позаботиться о Намджуне и наследнике эльфов... – обратилась я к дракону.
– Целителей сюда! Передайте лорду Артиану, что его сын вернулся! – разнёсся зычный голос Тэ среди скал, и я осмотрелась по сторонам.
Мы находились на довольно внушительном горном плато, а вокруг возвышались величественные горы Драконьего Хребта, судя по сваленным в кучи остаткам тварей и воинов, что в тёмных одеждах, что наших, битва здесь была нешуточная. Это мы там в пещере отношения выясняли, а они приняли на себя всю мощь «Детей Покорителя», их ручных тварей, и хорошо обученных воинов.
– У нас тут такая каша была, что впору легенды слагать! Твари всех мастей и размеров так и пёрли из недр той горы, – махнул куда-то в сторону Тэ, с довольной улыбкой, – битва была и в небе, и на земле. Я думал, горы рухнут от выплеснувшейся силы и заклинаний! Бездна отдыхает!
– Чонгук! Лалиса! Живы, слава всем Богам! – заключил нас в крепкие объятия лорд Артиан. – Тэйрин ранен, но с ним всё в порядке будет, мы успели хорошо подготовиться благодаря вам, – потом его взгляд переместился на светловолосого представителя рода Манобан, и выдержка изменила брату Императора Шеридара, – Лорд Чимин Манобан?
– Он самый, и тоже жив! – широко и довольно улыбнулся первый герцог Манобан, наслаждаясь выражением лица старшего Тшерийского. Как я понимаю, Чимин нашёл себе новое развлечение на ближайший месяц.
А я смотрела, как целители вливают силу и окутывают заклинаниями Намджуна, как суетятся около наследника Священных лесов, как радостно улыбаются Тэхен и Тарин, как подставляет лицо под лучи заходящего солнца Чимин и ветер развивает его волосы... такие простые радости для того, кто много столетий был лишён этого... смотрела в сияющие любовью глаза своего беловолосого демона, готового отказаться от всего ради меня, и моё сердце пело от счастья... ещё не веря, что всё на самом деле закончилось...
– Мы сделали это вместе, – тихо прошептала я Чонгуку, – справились, потому что были вместе!
Солнце скрывалось за вершинами Драконьего Хребта, заканчивался самый страшный день в моей жизни, унося с собой все тревоги и сомнения, пережитый ужас и горечь потерь, и закрывая страницу угрозы Дархэйлера и «Детей Покорителя».
Теперь всё будет хорошо и никак иначе, я заслужила своё «долго и счастливо»!