43
Чонгук, нам нужно поговорить...
Тшерийский бросил на другого Тшерийского, который Тэйрин, взгляд обещавший, что его кузен в скором времени не только на обе ноги хромать будет, но и столовые приборы в руках с трудом сможет удержать.
Странный он, конечно, это я сейчас про Чонгука, сам на танец меня отправил, зная о творившемся безобразии... не зря же наследник Шеридара прихрамывает, а теперь угрожающие взгляды бросает... Или у них там какой уговор был сугубо мужской или это проверка для меня была? В любом случае я устала разбираться во всём этом... надоело.
– Сегодня мы бы хотели сообщить ещё об одном значимом событии, – встал со своего места Император Поднебесной, а потом и вовсе спустился к лорду Артиану и леди Мэлире, – Единственный сын и наследник нашего доброго друга лорда Артиана Тшерийского лорд Чонгук Тшерийский, герцог Чон, нашёл своё счастье с леди Лалисой Манобан, главой рода Манобан из Теорсии. О чьей помолвке мы с огромной радостью и сообщаем!
Судя по закаменевшему жениху, чьё имя только что прозвучало, и недовольству, проскользнувшему на безупречном лице леди Мэлиры, для них это было новостью... и не сказать, что инициатива, исходившая от лорда Артиана, нашла у них поддержку. Просто Тшерийский старший был единственный, кто выглядел довольным и тепло мне улыбнулся. Выбора у меня не было, да и ловкости этого опытного манипулятора следовало только позавидовать, и я улыбнулась ему в ответ. А вот Каэрта, совершенно не стесняясь, взвизгнула от восторга и поспешила ко мне с объятиями.
– Я так рада, Лили! – стиснула она в своих хрупких руках так, что у меня косточки чуть не хрустнули, всё же демоническая составляющая никуда не делась, несмотря на всё её изящество. – Кстати, я выбила из Ардана полгода до принесения брачных клятв... решила послушаться твоего совета и устроить ему весёлую жизнь.
Такое впечатление, что она об этом впервые услышала. Судя по всему, такое объявление несло в себе какой-то особый смысл, или статус, или отрезало все пути для отступления.
– Это мудрое решение, но я не совсем это имела в виду, – как у неё получается так всё перекручивать в свою пользу.
– Гук, прибью, если обидишь Лалису, – сверкнул грозной синевой её взгляд.
В рядах моих защитников прибыло. Вряд ли это была осуществимая угроза, но всё равно было приятно.
Присутствующий цвет драконьей Империи не поскупился на поздравления, и нам достались овации, лишь немногим уступающие по интенсивности предыдущей паре. Драконы, в принципе, довольно шумные создания.
Рука к руке, под нежную мелодию мы вышли на середину под внимательные, оценивающие, любопытные и откровенно ненавидящие взгляды тех, кто секунду назад аплодировал нашей помолвке. Ненавидящие взгляды в основном были со стороны прекрасных леди, что и неудивительно, такого завидного жениха удалось захомутать какой-то неизвестной главе рода Манобан.
Я даже немного расслабилась, потому как мелодия до боли напоминала предыдущую, а танец был до безобразия простой... даже у гномов и то было куда больше разнообразия. Шаг назад, присесть, позволить Тшерийскому полюбоваться открывшимся видом... просто край выреза был отделан изящным кружевом, пусть оценит тонкую работу искусных мастериц... рваный вдох Тшерийского я ощутила буквально кожей. С лёгкой улыбкой выровнялась, сделала шаг навстречу мужчине, который прочно занял место в моём сердце... я восхищалась Чонгуком и разрывалась в своих противоречивых мыслях... Тризаны, браслет, признания... неужели это всё из-за силы и возможностей древней крови? Или он настолько стремится к своей цели, что и сам заставил себя влюбиться в меня? Как различить, что правда, а что умелая ложь? К сожалению, возможностями своего Хранителя к чтению мыслей я не обладаю... да, и обладай, не полезла бы узнавать правду... потому что... я не настолько сильная и родовая сила Манобан в этом случае не поможет.
Как бы то ни было, но желание, бушующее в демонических глазах, я была готова с ним разделить, одно на двоих, и подарить Чонгуку то, чего он добивается – возможность управлять магическими потоками.
Скрещённые руки, глаза в глаза. Лицо Чонгука непроницаемо, лишь в глазах пламя, бушующее, всепоглощающее, опасное и затягивающее в свою глубину без малейшего шанса на спасение. Но я и не хотела спасаться, я здраво оценивала все риски, и хотя бы в этот вечер я хотела верить в его искренность.
Мужская ладонь нежно сжала мою, и мы разошлись, насколько позволяли сцепленные руки, поклон... музыки становиться громче, чуть резче, заставляя кровь бежать быстрее... резкий шаг навстречу. Сильная рука на моей талии уверенным жестом прижимает к телу своего хозяина, так близко, что между нами даже воздуху нет места... Моя послушно ложится ему на плечо и Чонгук буквально отрывает меня от пола, кружа по залу.
Музыка возвращается к своему плавному звучанию, и к нашей паре присоединяются желающие проявить своё изящество, и теперь этот танец смотрится куда богаче, когда все синхронно двигаются, словно одно целое, состоящие из десятка самостоятельных единиц, подчинённых единому ритму.
– Разговор срочный? – спросил Тшерийский при очередном круге, опаляя мою кожу своим дыханием.
– Да, открывшиеся обстоятельства не терпят отлагательств, Чонгук, – я подняла на него взгляд, и мужчина привычно вспыхнул, как по заказу.
Сначала робкие огненные всполохи показались на руках, привычно перебегая ко мне, а потом и весь он, переливаясь ало-золотистым сиянием, озарил императорский дворец пламенем истинного демона.
Зал взволнованно охнул и поспешно откатился подальше от опасного явления, в смысле, от нас с Чонгуком, потому как его пламя, настойчивое и наглое, как и он сам, смело и уверенно захватило меня в свои ласковые путы, заставляя гореть вместе со своим бессовестным хозяином...
Музыка резко оборвалась, испуганная таким представлением, и Чон, в повисшей настороженной тишине, произнёс:
– Я люблю тебя, Лалиса, моя элинель, мой свет души.
Ну, что сказать... неожиданно.
Мужчина пристально смотрел на меня, явно в ожидание ответа, а я не могла... просто не могла ничего ответить, пока не узнаю всю правду от него, а не кусочками головоломки от совершенно посторонних.
Был у меня один способ, действенный такой, для отвлечения мужского внимания подходил просто идеально... но в то же время крайне опасный для репутации юной девушки... хотя, мне ли об этом печалиться? Манобан выше всего этого, а точнее, мне просто плевать на это. Не давая себе времени передумать, я прижалась губами к сомкнутым устам мужчины в целомудренном поцелуе, но и его было достаточно, чтобы стереть все сомнения с лица Чона и поднять невообразимый гул среди присутствующей высокой аристократии Поднебесной.
– Восхищаюсь тобой, счастье моё, – с невообразимой гордостью во взгляде и в голосе признался Тшерийский и к нам, так и замершим по центру, поспешили его родители, Тэхен, Каэрта с одинаково счастливым выражением на лицах.
Даже у леди Мэлиры глаза подозрительно блестели, словно она собиралась пустить скупую слезу, так же принадлежащую к императорскому роду, как и она сама... показалось, наверное. Скорее всего свет так преломляется, вот и чудится нечто фантастическое.
– Ты признался! Не могу в это поверить! – сверкая улыбкой и кругляшами на камзоле, завопил лорд Дарвурд, отвешивая дружеский хлопок спине Тшерийского... мне даже показалось, что второй наследник Поднебесной рад намного больше, чем виновники всего этого переполоха, то есть мы с Чонгуком.
– Долго же до тебя доходило, сын, – как всегда порадовал лорд Артиан своим расположением ко мне, – леди Лалиса, я всегда восхищался вашей силой и отвагой. Я рад, что не только обязательства, но и истинные чувства связали ваши судьбы. Всё же встретить элинель – это дар Богов, а настолько сильные чувства, подчинившие саму суть высшего демона, его пламя, это... – на этих словах лорд Артиан прервался, словно не в силах справится с эмоциями.
– Лили! Я в восторге! Я даже не ожидала такого! Это же просто невероятно! Я так счастлива за тебя! – не сдерживала эмоций будущая Правительница империи драконов, Каэрта, то есть, вновь сжав меня в своих объятиях, эдак и угробят последнюю Манобан в порыве чувств. – Гук будет хорошим мужем, вот увидишь!
– Лалиса, – раздался ровный голос леди Мэлиры, до этого молча созерцавшей картину вопиющего нарушения этикета и всех мыслимых и немыслимых правил приличия, и на чьём хрупком плече покоилась рука её супруга, прям-таки возлежала таким весомым аргументом, – вынуждена признать, я поспешила с некоторыми выводами и, в силу последних событий, должна сказать, что мой сын не смог бы выбрать более достойную пару, чем вы... я желаю счастья вам и надеюсь, что в столь радостный день буду забыты все недопонимания.
Вы только посмотрите, как ловко она избавилась от необходимости извиняться... любопытно, что же всё-таки сподвигло её на такое своеобразное извинение? Аргумент в виде лорда Артиана или пламя её сына, остаточные проявления которого я легко стряхнула со своего наряда?
– Благодарю за поздравления, леди Тшерийская, ваши слова глубоко тронули меня... все слова, – я даже делать вид, что всё в порядке не собиралась, но и вступать с ней в конфликт не было желания. Худой мир лучше доброй ссоры.
– Лалиса, милая, тебе просто необходимо познакомиться с лордом Ршэриар, он очень тонко чувствует магические нити и много времени проводит в архивах, его знания глубоки и многогранны. Ваша связь, это не только чувства, но и магическое переплетение ваших потоков... лорд Ршэриар сможет это объяснить, куда обстоятельнее и помочь советом, – поспешила помочь мне советом леди Мэлира в виду отсутствия незнакомого лорда Ршэриара.
– О, не беспокойтесь, леди Тшерийская, – расплавленным янтарём блеснули глаза лорда Тэхена, – у леди Манобан есть наставник, чья мудрость и знания были накоплены веками. Более сведущую личность я ещё не встречал.
– Я всего лишь предложила, – вскинулась леди Мэлира на его слова.
– Да, тётушка, вы всегда всего лишь «предлагаете», а потом оставляете без тех чудесных воздушных пирожных, если к вашему предложению не прислушались, а то и вовсе за вышивкой придётся провести несколько вечером подряд... – сдала свою родственницу Каэрта, без малейшего раскаяния, да ещё на меня лукавые взгляды бросая.
– Равнодушно отношусь к сладкому и не против провести несколько спокойных вечеров, – не смогла я сдержать ироничных ноток.
Леди Мэлира стойко промолчала, поджав губы, лорд Артиан улыбнулся и, по-моему, даже подмигнул мне, и тонкий ручеёк из личностей, желающих выразить лично восхищение нашими чувствами, потянулся к нам. Сместившись с места событий ближе к стеночке, да к выходу на балкон, с одинаковым выражением на лицах, эдакой лёгкой светской усталости, мы с Чоном принимали поздравления.
Около императорского торна тем же самым занималась Каэрта, утащенная своим женихом, к ним очередь стояла куда больше, и это повышенное внимание красочным раздражением плескалось в синих глазах принцессы Шеридара.
Нежными переливами заиграла следующая мелодия, бал пошёл своим чередом, и я, выслушав чуть больше трети желающих, слегка пошатнулась и привалилась к Тшерийскому:
– Дорогой, здесь так душно, не могли бы мы выйти на свежий воздух?
– Любое твоё желание, душа моя, – не стеснялся в проявление своей привязанности лорд Чон, отличавшийся раннее холодностью и безразличием.
– Я вас не узнаю, Чонгук... такие разительные перемены, такая откровенность... – не упустила я возможность ткнуть его носом в этот факт. Правда, говорила я это довольно тихо, чтобы впечатление от наших чувств у придворных Императора Поднебесой не развеять.
– Я слишком долго молчал, создавая ложное впечатление о своих поступках и словах, порой мне не хватало времени сказать действительно о важных вещах, отвлекаясь на вопросы, которые я ставил выше своего счастья... и я почувствовал, что теряю тебя, знаешь ли, родная, крайне неприятное ощущение, болезненное такое... даже дышать сложно, а смотреть на тебя, и видеть на дне твоих глаз неприятие, настороженность и обиду, просто невыносимо... – признался мне в чувствах Тшерийский со своей привычной понимающей ухмылкой. Только теперь эта ухмылка предназначалась ему самому.
– Я всегда говорил, что у вас слишком живая мимика, леди Лалиса, – бесстрастно заявил глава рода Ким, не испытывая ни капли смущения от своего вмешательства.
– Тэ, вообще, любитель решать все вопросы в одиночку... хорошо, хоть понял, что в отношениях всегда участвуют двое, – судя по всему, второму наследнику Поднебесной заняться больше было нечем, как устраивать личную жизнь своего друга.
– Лорд Чон поступками доказывает свои чувства, – горячо встал на сторону своего господина лорд Шартар.
Почему-то я оказалась в меньшинстве.
– Уважаемые лорды, будьте любезны обезопасить наш разговор, – с наслаждением вдохнула вечернюю свежесть, щедро перемещанную с тонким ароматом цветов, лианами оплетавших колоны балкона.
Один за одним вспыхнули щиты, отсекающие нас от праздника.
– Я только пытаюсь открыто говорить о своих чувствах, как оказалось, это... весьма непростое занятие, счастье моё... дальнейшие откровения хотелось бы озвучить всё же наедине, – многозначительно посмотрел Чон на тех, кто только что давал оценку его словам и поступкам, а теперь с неменьшим интересом ждали нечто подобное от меня.
В принципе, логично, для чего же я ещё могла их позвать, как не для признания в ответной страсти к блистательному племяннику Императора Шеридара... просто при всех открыто говорить не могла из-за врождённой застенчивости и скромности, присущей всем леди от рождения.
– О нет, что вы, нашим друзьям просто необходимо услышать это! – загадочно произнесла я, а лорд Чон напрягся, словно я сейчас скажу нечто ужасное, что разделит его жизнь на «до» и «после». – В императорском венце вашего отца, лорд Дарвурд, присутствует минзел, скрытый от всех. Чонгук уже подтвердил, что он его не видит, но я на зрение не жалуюсь и видела эти камни вполне отчётливо. Мне кажется, что через этот венец влияют на волю лорда Оринара и, как следствием, является его попустительство всему творящемуся безобразию.
– Императорский венец – сам по себе артефакт, с довольно сложной структурой заклинаний, обеспечивающих безопасность носителя, уберегающий от ментального внушения, отслеживающий кровное родство... там столько всего намешано, что сразу и не вспомнишь, нужно древние свитки поднимать... – с недоверием покачал головой Тэхен.
А мне просто катастрофически не хватало Хранителя рядом, он бы всё понял и всё по полочкам разложил для некоторых недоверчивых.
– К венцу имеют доступ лишь представители рода Дарвурд, Тэ, и... кое-кто обладает необходимыми знаниями для изменения магического контура этого артефакта, – не просто намекнул, а прямо указал на леди Диару Чон.
– Минзел усилит любое заклинание, даже самое простое и не вызывающие подозрений, но несущее губительные последствия, – добавил лорд Ким, как всегда сосредоточенный и воспринимающий серьёзно любое моё слово.
– Например? – принял и лорд Шартар участие в мозговом штурме.
– Хмм... например, соглашаться со всем после услышанной фразы: «Ваше Императорское Величество, целесообразней было бы сделать так...»? Или, наоборот, не вмешиваться в какие-то сферы, отдав их полностью на откуп советникам, или... – начала я несмело, но с каждым словом моя фантазия набирала обороты.
– Я не хочу быть вашим врагом, леди Манобан, – пробормотал лорд Шартар, который в мою охрану приставлен, да и габаритами солидными отличающийся.
– Проверю не только венец, но и все остальные родовые артефакты, мало ли какие сюрпризы ещё обнаружим. Во дворце мои люди с даром видеть скрытое бесполезны, их лица все наперечёт знают и обходят по дуге, но с украшениями они поработают. Благодарю, Лалиса, если это так, то на многие вопросы я получу ответы. – Дарвурд кивнул мне в знак благодарности.
Я действительно переживала за красноволосого дракона и надеялась, что ему станет намного легче, когда он сможет уничтожить ту тьму, которая не один год разрушала его близких... ну, или избавить родных от её влияния. Надо будет ещё и Хранителю это рассказать, он же сетовал, что при дворе короля Норвуда не всё понятно, возможно и там нечто подобное?
– В принципе это всё, что я хотела вам сообщить, лорды. Просто в постоянной спешке я вечно что-то упускаю, а потом оно становится несущественным... Кстати, Тэхен, возможно, решение о вашей помолвке также принято под влиянием?
– Бездна, я же совершенно забыл о ней! Лорд Чимин скоро вернётся? Судя по всему, придётся принять его предложение... а ещё нужно время, чтобы распустить слухи, чтобы выглядело всё правдоподобно... – строил планы уже почти проклятый второй наследник Поднебесной, тяжело вздыхая.
– Вот прям сейчас и займись этим, Тэ. Шартар может шепнуть по секрету леди Норст о твоей беде, и через пару часов об этом узнает не только Пламенный, но и вся Поднебесная, – рассмеялся Тшерийский на выражение высочайшей степени страданий на лице дракона.
– Могу помочь в столь непростой задаче. Лорд Грит из Теорсии сейчас на балу, вести о вашем незавидном положении достигнут вашей невесты ещё до её отбытия из личных покоев, – протянул руку помощи и лорд Ким. Ну, я уже привыкла, что моего начальника стражи знают почти все.
– Чем я заслужил всё это? За что меня так наказывают Боги? – причитал Дарвурд, развеивая защитные заклинания, и мужчины отправились на важную миссию – разрушение мужественного образа Тэхена.
– Лалиса, вернёмся на бал или...? – с едва уловимой тревогой в глазах спросил у меня Тшерийский.
– Или, Чонгук, у меня к вам накопилось вопросов больше, чем я могу запомнить, – весомо уронила я, и вязкая неопределённость, словно предвестник грядущей катастрофы повисла между нами. – Вы же сказали, что...
– Я отвечу на все твои вопросы, моё счастье, и развею недоверие, поселившееся в твоих глазах.
Да, с выдержкой надо что-то решать, прав лорд Ким. У леди Мэлиры, что ли, пару занятий попросить?
Всё же есть преимущество в статусе и положение герцога Чона, племянника Импертора Шеридара, да и в его холодной надменности тоже. Зал мы покинули без лишних вопросов, особо рьяных представителей высшего света Поднебесной взгляд Чона замораживал на подлёте, отбивая всякое желание заводить разговор. Звёздами этого торжества были Каэрта с Арданом и наше отсутствие никак не повлияет на дальнейшее празднование.
Направились мы в мои покои, где я заверила Сиару, что её труды не пропали зря, и её госпожа поразила всех своей красотой и величием.
Девушка расплылась в счастливой улыбке и, позаботившись о своей светлой леди, которая покушать не соизволит, пока ей об этом не напомнят, то есть, притащив поднос с закусками и кувшином вина, чем напомнила мне заботливую госпожу Хошер, оставила нас с Тшерийским наедине.
– Спрашивай, родная, что беспокоит твоё сердце? – нежным шёлком заскользил голос мужчины по моей коже, а потом и его пальцы, ласково огладили мои плечи, когда он встал за моей спиной, да и остался там, словно другого места больше не было.
Вот гад, определённо хочет сбить меня с мысли!
Невесомый поцелуй коснулся моей шеи, и я лишь утвердилась в своих предположениях.
– Если ты недовольна, что пришлось танцевать с моим кузеном, прости, это был единственный способ избавить тебя в дальнейшем от его внимания. Отец запретил его убивать, а Тэйрин настаивал на разговоре с тобой... наедине. Танец был оптимальным вариантом, вы могли поговорить один на один, но на виду у всех. Я не доверяю Тэйрину настолько, чтобы оставить своё сокровище в его руках, да и первый танец всегда самый целомудренный...
– Не в танце дело, – слегка качнула я головой, откровенно наслаждаясь ласкающими движениями мужских пальцев.
– За леди Мэлиру тоже больше не беспокойся, чтобы моя мать не сказала тебе, это совершенно не относится к тому, что я думаю и как я вижу наше будущее...
– И как же ты его видишь? – полностью откинула я всю вежливость и резко разворачиваясь к нему лицом.
– Долгим и счастливым, наполненным радостными днями и страстными, полными удовольствия, ночами...
Ммм, какие у него далекоидущие планы... хотя, чего удивляться, он с первой встречи не скрывал своего желания.
– Знаешь, мне так хотелось тебе верить... верить, что в этом мире, где кругом тайны, интриги, ложь, есть тот единственный, кто искренен в своих чувствах... но, наверное, я слишком многого хочу. Рассчитывать найти доверие, честность, понимание там, где правит бал сила и власть было непростительной глупостью с моей стороны... – Чонгук сжал меня в объятиях, молча, лишь в его глазах плясало безумное пламя.
Вырываться не стала, в его руках было спокойно и надёжно, несмотря ни на что.
Так мы и замерли на несколько мгновений в тишине, настолько пронзительной и острой, что биение наших сердец, звучащих в одном ритме, раздавлось слишком громко.
– Я не умею просить прощения, – всё же заговорил он, – будь на твоём месте любая другая, в знак извинения я бы подарил украшения, ткани, наряды, выезд... но ты особенная, Лалиса, ты абсолютно равнодушна ко всем проявлениям богатства и статуса, ты смотришь куда глубже, а я... мне сложно признавать свои промахи, сложно говорить о том, что спрятано в глубине души... Но и если я не скажу об этом, я потеряю тот свет в твоих глазах, который загорается в них при взгляде на меня. Я понимаю о чём ты говоришь, душа моя, о несуразном предсказании провидцев о пробуждении древней крови в роду Тшерийских. Тэйрин не мог тебе не сказать об этом...
– И зная, что твой кузен расскажет мне всё и подставит тебя, ты всё равно дал ему эту возможность? – я уже промолчу, что и его матушка к этому вопросу свою изящную руку приложила.
– Я верю в тебя, родная, верю в твои чувства, в твою проницательность и ум. А в предсказания не особо... и ты была права, как бы мне не хотелось, но у тебя действительно был выбор.
Тихонечко фыркнула в камзол Тшерийского. Посмотрите только, какое благородство! Какое-то несвоевременное только.
– Я должен сам был рассказать об этом предсказание, но подходящего момента не было, да и отвлекало что-то постоянно... – раскаялся во всех грехах Тшерийский.
– Лорд Тэйрин предложил мне императорский венец и весь Шеридар, – с лукавой улыбкой призналась Чону, любуясь его плотно сжатыми губами, линией подбородка, нахмуренными бровями, и диким демоническим пламенем, сжигающим мужчину изнутри.
– Мне нечего тебе предложить, душа моя, всё, что у меня есть и так твоё: моё сердце, моя любовь и моя жизнь, – просто сказал он, и я почему-то ему поверила... дура, наверное. Но сила, родовая сила Манобан, серебристой волной отозвалась на мои чувства, заключая Тшерийского в ласковые обьятия и буквально впитываясь в замерзшего мужчину.
Так же, как пламя высшего демона ярко проявляло эмоции своего хозяина, моя сила решила показать истинные чувства своей хозяйки.
– Я знал это, – с каким-то неимоверным облегчением выдохнул Тшерийский, не спуская с меня яркой зелени своих глаз, в которых зажглись совершенно другие искры – победные такие, торжествующие, – я буду ждать столько, сколько понадобиться, но я услышу от тебя признание, моё счастье... и клятвы принесём как можно раньше... хоть завтра, – в своей бескомпромиссной манере заявил Тшерийский, прерывая мои возражения поцелуем, обжигающим и собственническим, как и сама сущность Чонгука.
Без колебаний и стеснения я ответила на этот поцелуй. Эмоции, так долго копившееся, нашли выход, и наши губы сталкивались в стремлении доказать свою правоту и силу чувств, до головокружения, до потери контроля... Его руки на моих обнажённых плеча, мои – запутавшиеся в его белоснежном шёлке волос... Мы сливались в поцелуе, который лишь разжигал желание, и сдерживаться никто не собирался.
Моя рука проворно скользнула в ворот рубашки, и стон удовольствия от прикосновения к горячей коже Гука я сдержать была не в силах. Черноту глаз, в которых и вовсе не осталось ничего от яркой зелени, полностью затопило безумное желание и, не раздумывая, Тшерийский подхватил меня на руки, не переставая осыпать моё лицо поцелуями...
– Моя, только моя, – исступлённо шептал вконец обезумевший Чонгук, бережно опуская меня на кровать.
Мне было не до разговоров, я старательно боролась с его застёжками на камзоле, в стремлении добраться до желанного мужчины... моя сила, покорно подчинясь моим мыслям, засеребрила мои пальцы, и от застёжек осталось лишь одно воспоминание... В нетерпении сорвала камзол, следом полетела и белоснежная рубашка, больше я ничего не успела, потому что, недовольно рыкнув, мужчина принялся восстанавливать справедливость, и к его одежде, разлетевшейся по спальне, добавилось моё платье и нательная сорочка, и вовсе павшая смертью храбрых в нетерпеливых руках Тшерийского.
Срывающееся дыхание, жар обнажённых тел, жадные руки, не пропускающие ни одного кусочка кожи, обжигающие беспорядочные поцелуи, нетерпеливые стоны, рваные признания... мимолётная боль и океан блаженства, в котором я тонула всё глубже с каждым движением Гука. Одно дыхание на двоих, одни чувства, одни мысли... сейчас не существовало ни меня, ни его... существовали лишь мы, слившиеся в одно целое.
Удовольствие, пульсирующее внутри, всё нарастало и нарастало, лишая всех мыслей, заставляя забыть обо всех проблемах и оставляя лишь кристально чистое блаженство, растекающееся сладкой патокой по венам и вырвавшееся не только криком наслаждения, но и серебристым потоком родовой силы Манобан, окутавшим вспыхнувшего на пике удовольствия Гука. Ало-серебристый кокон бушующих стихий укрыл нас магическим пологом, внутри которого развеивались все страхи и сомнения, внутри которого жила любовь.
– Люблю... – шептал Чонгук, баюкая меня в своей нежности.
– Люблю... – едва слышно пробормотала в ответ, согретая его дыханием.