Охота на убийцу демонов

— Отец, остановись, — вскричал он.

Пожилой мужчина удерживал его голову, занося вверх спицу.

— Так надо, сын мой, так надо, — тяжело произнес старик, чья жизненная сила угасала с каждой минутой. Это была плата за их силу, он прожил достаточно долго и обзавелся потомством довольно поздно. Женщина, родившая ему сына, в одно утро просто исчезла. Она не выдержала всей правды о нем и он не винил ее в побеге. Он мог найти ее, но не стал. Его время заканчивалось.

Он называл мальчика сыном, ведь другого имени у него никогда не было. Мальчик был тряпичной куклой, которую отец собственноручно сшил и вот-вот собирался наполнить внутренностями. Но мальчик не хотел быть забитым всем тем, что отец называет житейским опытом. Это было слишком больно.

— Пожалуйста, — мальчик продолжал умолять отца прекратить свои безумные поступки. Они могли жить по-другому, — отец, мать и сын с настоящим именем, — но никто не хотел прерывать этот круг страданий. Мальчик думал, может быть именно ему уготовано прекратить это, но боялся, что это слишком непосильная ноша для него одного. А наследник клана Линху всегда проходил этот путь в одиночку.

— Это наш долг, традиция нашего клана, — оправдывался старик. Ему было так же тяжело, как было тяжело его отцу, а до этого — дедушке и прадедушке. Они все были вынуждены прочувствовать эту боль. — А традиция — это...

— ...передача огня, — закончил за него мальчик. Старик качнул головой. Он гордился своим сыном и был доволен им, как учеником. Тяжелые испытания, медитации и жизнь впроголодь в отдалении от людей — все это подходило к концу. Все это было переходом на новый этап.

— Сколько же неудач выпало на твой век, — выдохнул старик. Оба зрачка его левого глаза дрожали, глядя на сына. Он видел все, что его ждет и это было их проклятье: он мог видеть будущее других, но не знал своего, так же, как и его сын теперь вынужден видеть все пути, и строить собственный вслепую.

У мальчика не было выбора, даже мать бросила его младенцем, боясь, что отец все равно придет за ним.

— Повторяй слова, как мы учили, — прошептал старик, вытирая слезы мальчика.И он начал произносить заклинание. Голос его дрожал от несдерживаемых слез и всхлипываний. Он не хотел лишаться отца, не хотел лишаться самого себя.

— Дух предка Линху...

— ...души великих покровителей...

— ...воззритесь на эту заблудшую душу, помогите найти ей свое предназначение...

— ...наделите меня своей мудростью...

— ...возьмите его под свое покровительство, наделите его даром, который он заслуживает...

— ...дайте мне силу, наделите меня волей. Пусть руки мои не знают промаха, а сердце — жалости...

— ...избавьте его от сомнений и страха, направляйте его путь отныне и до скончания века...

— ...мои глаза станут вашими глазами, ваша мудрость будет исходить из моего рта, ваши учения будут сохранены и переданы мной моему наследнику, мое тело — ваш сосуд.Старик улыбнулся, но затем его лицо снова сделалось серьезным и спица ровно вошла в центр левого глаза.

Шан Цинхуа очнулся, жадно глотая воздух ртом. Он заозирался по сторонам и обнаружил, что снова находится во сне. Перед ним стояла высокая женщина с широкими плечами — девятая наследница клана Линху. Она часто навещала его, в отличие от стальных, и часто ее речи были ругательными.

Он поклонился ей и подготовился к публичной порке.

— Зачем лаоши послала мне видение из прошлого?

Только в пространстве, созданном их подсознанием, они были отделены друг от друга, в реальности он каждый раз чувствовал стыд и вину, когда называл себя Шан Цинхуа. Это было не его имя и не его чувства, но он не мог ничего поделать ни с тем, ни с другим.

— Ты забыл о своем предназначении.

— Мое предназначение не сможет быть исполнено без должной подготовки.

— Пик Ань Дин — не лучшее место для культивации. Ты стараешься недостаточно.

— Я делаю все, что в моих силах!

Он злился и не мог сдержать крик.

— Таньлан-цзюнь уже на подходе, ты должен остановить его, прежде чем он нападет на людские поселения.

О приближении демона знали все заклинательские школы и Шан Цинхуа не собирался справляться с этим в одиночку. Его отец умер, потому что взял на себя больше, чем мог унести, и впоследствии оказался тяжело ранен. Шан Цинхуа не должен был становиться сосудом в девять лет, тогда он только начал культивирование! Целый год он бродил по миру пока не забрел на Цан Цюн, но там его определили на Ань Дин, потому что он не подходил по возрасту для других учебных программ. Сказать по правде, его это более чем устраивало.

— У нас есть план...

— У нас?! Держать равновесие между двумя царствами — это задача мастера Линху.

— Лаоши забывает, что остальным мастерам приходится «держать равновесие», потому что она сама не смогла остановить разрыв Бездны.

Разрыв Бездны случился много веков назад, после чего Царства людей и демонов были отделены друг от друга. Бездна несла опасность для обоих рас: иногда она давала трещину и выпускала своих монстров наружу. Где и когда это произойдет, никто не знает, поэтому мастер Линху всегда должен оставаться наготове, чтобы предотвратить это и не позволять двум расам конфликтовать.

— Это то, что должно было случится. Люди и демоны не могут сосуществовать рядом. Только здесь ты можешь получить нашу поддержку, а в реальности мастер Линху несет эту ношу в одиночку.

Одинокий одиночка с одинокой миссией. Это даже звучит глупо. Если он один, тогда почему его предки докучают ему во снах и не затыкают рты, когда он бодрствует? Он сходил с ума каждый раз, когда они начинали раздавать советы, ведь каждый так или иначе считал, что он прав. Единственный наследник, которого он не видел, это его отец. И он не увидит его пока сам не присоединится к предкам. Правила клана были ему непонятны, он зазубрил их по приказу отца даже не задумываясь, что эти слова значат.Клан Линху — клан, который передает силу от учителя к ученику, от родителя к ребенку. Из-за того, что смерть его отца была неестественной, Шан Цинхуа развивался очень медленно и его попытки поглотить больше знаний за раз, вызывали лишь головную боль. Он был совершенно не готов к предстоящей битве. Все эти годы ему приходилось прятаться и сдерживать ту силу, которая живет в нем, а это требовало столько усилий, что его не хватало на тренировки.

— Не сомневайся, что я смогу отыскать нужное решение, — отрезал Шан Цинхуа. — А теперь, прощай.

Он сделал несколько шагов в пустоту и снова проснулся, но на этот раз по-настоящему. Пересиливая себя, он поднимается и заставляет себя одеться в форму пикового лорда. Все эти побрякушки-украшения, ханьфу нежно-голубого цвета и... меч — все это принадлежало Шан Цинхуа, а не Линху Юншэну. В нем не было ничего «своего»: его сила, имя, черты лица уже принадлежали кому-то раньше, а он, как младший ребенок в семье донашивал «одежду» за старшими. Здесь же он носил другое имя, но тоже придуманное не им. Каждый раз, снимая с себя все украшения перед сном, он чувствовал, что снял и вторую кожу, принадлежащую человеку, которым он притворяется. Учителю он солгал, что потерял память, а предыдущий лорд Ань Дин был настолько безучастным к жизни собственной вершины, что принял ученика, присланного главой школы, даже не взглянув на него. Лаоши права, тут не было никак перспектив и в то же время он был свободен в своих действиях, находясь здесь. После наследования титула горного лорда у него стало больше возможностей. Будучи учеником он преуспевал в культивировании лучше остальных адептов своей вершины. Он бы мог стать адептом внутреннего круга намного раньше, но боялся выделяться.

Сейчас он смотрит на свое отражение в зеркале и его левый глаз снова затянут бельмом. Иногда он не контролировал свои ведения и боялся, что все заметят его особенность, но теперь он прославился, как калека, который смог поравняться с другими адептами. Всего-лишь. Он мог обогнать самых сильнейших адептов на Цан Цюн, если бы не образ отца перед глазами. Нужно знать, когда остановиться — вот что он узнал, когда стал сосудом в девять лет.

Шан Цинхуа был уверен, что справится без опыта предков.

Поднимаясь в зал совета на вершине Цюн Дин, он был абсолютно уверен в себе и своих силах. Еще недавно они сами были учениками, а теперь впервые после церемонии наследования встретились в этом зале всем сбором. Шан Цинхуа правда поначалу старался быть дружелюбным, однако время шло и его дружелюбие стали называть лицемерием, потому теперь он ограничивался скупыми приветствиями и сразу направился к главе школы.

— Чжанмэн-шисюн, — поклонился он. — Печально, что наше первое собрание омрачено такой ужаснейшей новостью. Надеюсь, шисюн добился успехов в переговорах с другими школами.

— Отнюдь, — выдохнул Юэ Цинъюань. — Несмотря на существенные доказательства, почти никто не отреагировал на наше предупреждение. Близится Собрание Союза Бессмертных, боюсь, как бы не случилось чего.

— Этот шиди считает, что лучше нам поберечь свои силы. Нужно тщательно отобрать адептов, которые отправятся на Собрание. Я соберу все рекомендации и составлю список участников до завтрашнего дня.

— Спасибо, Шан-шиди, — глава школы искренне улыбнулся, но улыбка на его усталом лице выглядела больше грустной, чем радостной. Они все слишком устали. Это не должно было случиться после смены поколения. — Благодаря твоей бдительности мы нашли тот демонический след.

— Демонический след — это пустяки по сравнению с теми слухами, которые распускают о старшей ученице дворца Хуань Хуа. Этот надеется, что слухи так и останутся слухами.

Репутация дворца Хуань Хуа в опасности, а ведь это они затеяли охоту на демонов.Шан Цинхуа очень долгое время следил за этим странным демоном, Таньлан-цзюнем, и он до сих пор не мог понять, что это странное существо собирается делать. Со стороны казалось, что демон просто вальяжно прогуливается по улицам Царства людей, за все это время он не совершил ничего плохого, помимо кражи парочки литературных романов. Шан Цинхуа находился в полнейшем недоумении. И вот об этом существе говорят, что он великий император Царства демонов, который планирует напасть на заклинательские школы? Цинхуа пришлось отступить, чтобы все обдумать и предупредить главу школы, а затем на арену вышла Су Сиянь — старшая ученица дворца Хуань Хуа, посланная разобраться с демоном. Прошло не так много времени, прежде чем поползли слухи о ее близкой связи с демоном. Конечно, глава дворца Хуань Хуа все отрицает, но у Цинхуа было плохое предчувствие на этот счет.

Многие его предки были так или иначе связаны с демонами... да что там, он и сам однажды помог демону, пожалев его. Кому, как не им знать, что может случиться!

— Мне казалось, Шан-шисюн достаточно умен, чтобы не верить слухам, — высказалась непонятно откуда взявшаяся Ци Цинци.

— Мы должны быть готовы ко всему, — перешел в оборонение Шан Цинхуа.

Эта Ци Цинци... да и многие другие горные властители иногда были просто невыносимыми! Но он не мог просто взять и сказать им, что умеет предсказывать будущее — это может плохо кончится для всех.

— И все же Ци-шимей права, — встрял Юэ Цинъюань. — Нельзя верить всяким слухам.

Шан Цинхуа потерял дар речи. Ничего, Собрание Союза Бессмертных покажет, что является правдой, а что — ложью. Его лишь напрягало это ожидание, будто готовилось страшное событие о котором он знал, но не мог предотвратить. Он не переживет неудачи, не сейчас, когда некоторые его предки только и ждут удобного случая, чтобы упрекнуть его.

— Цан Цюн должен оказать поддержку дворцу Хуань Хуа в случае чего, — начал Шан Цинхуа. — И вы все знаете, что поддержать другую заклинательскую школу в трудную минуту — это наш долг. Надеюсь, Ци-шимей уже составила список потенциальных участников Собрания, иначе мне непонятно отчего она подслушивает чужие разговоры.

С этими словами он покинул их и поспешил занять место за столом. От раздражения напряглась челюсть, а в голове так и звучало: «Сделай что-то, сделай что-то, сделай что-то!».

Он должен объединить всех новоиспеченных горных властителей, а не ругаться со всеми, кто не так посмотрит на него! Так вышло, что все предыдущие поколения на Цан Цюн были достаточно взаимодружелюбными, но то, что происходило сейчас с ними...

Шан Цинхуа оставалось только надеяться, что в момент истины он объединят силы против настоящего зла.

***

Этот знаменательный день настал. Шан Цинхуа был весь на нервах и не мог уснуть из-за ночных кошмаров. К его великому сожалению, сон был не вещим и от этого его еще больше пугало предстоящее событие. Он был неумелым предсказателем — иногда он видел будущее, а иногда не мог достучаться до своей силы — так хорошо он научился ее блокировать.

Началось все, как обычно — приветствия, церемониальная часть, объявление правил соревнования и прочие формальности. Ещё в ученичестве Шан Цинхуа понял, что подобные мероприятия слишком душные для него. Ему постоянно требовалось держать лицо и спину, чтобы ненароком не оскорбить какого-нибудь старого мастера своим видом, а так как они впервые находились на Собрании в качестве нового поколения Цан Цюн, все относились к ним с подозрением. Все вокруг считали, что их уважение нужно заслужить, даже несмотря на твои ученические успехи. Это наводило на мысль, что если случится беда, то им тяжело будет довериться друг другу. Все эти мысли усиливали тревогу, Шан Цинхуа не находил себе места, обегая взглядом толпу адептов Хуань Хуа. Там не было Су Сиянь — это первое, что он заметил.

— Почему Чжанмэн-шисюн не присоединится к другим главам школ? — заметил Цинхуа. Нет, ему вовсе не хотелось сбагрить Юэ Цинъюаня, просто без должных формальностей на них могли не так посмотреть. А еще только так он мог выпытать какие-то новости из других сект.

— Сегодня знаменательный день, мы должны держаться вместе, чтобы поддержать наших соучеников, — достойно ответил Юэ Цинъюань. Вполне ожидаемо от него.

Шан Цинхуа вернулся к созерцанию мероприятия, где ученики разных школ сошлись в соревновании по ловле демонических существ. Шан Цинхуа не любил это, его сердце разрывалось каждый раз, когда какой-нибудь демон испускал свой последний вопль.

«Они тоже живые, — думал он каждый раз, отворачиваясь в сторону. — Они тоже заслуживают жить».

Ни одно живое существо не заслуживает жестокой смерти — вот чему учили его с младенчества. То, чему учат в заклинательских школах сейчас, намного отличается от учений прошлого. Этот мир поглотила боль и жестокость и все, что он может сделать, это прорезать тонкую брешь в барьере. Традиция, где заклинатели загоняли в угол низших демонов ради собственного развлечения, казалась ему зверской!

Никто из его боевых братьев и сестер не разделяли его мнение. Они, как и все, бурно обсуждали происходящее, ставили ставки на своих учеников и братьев, и были поглощены общим весельем.

Шан Цинхуа посмотрел вниз, где адепты Цан Цюн загнали в угол одного демона. взгляд его не мог сфокусироваться, он протер глаза, но почувствовал лишь колющую боль в левом глазу.

«Нет! — тут же пронеслось у него в голове. — Нет, нет, нет!»

Все перед глазами поплыло, голова закружилась, что ему пришлось схватиться за поручень, чтобы не упасть. Цинхуа старался выглядеть естественно, но с каждой секундой он все больше терял связь с реальностью. Перед глазами стояли все те же адепты, один из них, самый высокий, заносит меч и разрубает демона пополам, но вместо того, чтобы испустить дух, демон отращивает плоть на поврежденных участках и теперь перед ними не один, а два демона. Они тянут неестественно короткие руки к заклинателям и их плоть словно прирастает к мечам, не позволяя противнику сдвинутся. Затем вспыхнул свет. Шан Цинхуа был ослеплен им. Он выдыхает, протирая глаза от нахлынувшей влаги и понимает, что кто-то зовет его.

— Шан-шисюн! Ты в порядке?

Какое-то время его зрение еще не может сфокусироваться, размытый силуэт не сразу складывается в фигуру Му Цинфана.

— Все в порядке, со мной уж точно, но... — он не может сформулировать бесконечный поток мыслей в одно предложение.

«Ты должен исполнить свое предназначение», — звучал в голове хор голосов.«Я готов, я делаю все, что могу», — мысленно отвечал он.

— Шан-шисюн, тебе стоил присесть, — продолжал Му Цинфан.

Раздражающие голоса так сильно сдавили, что он едва не вырвался из рук шиди с громогласными криками.

«Ты делаешь недостаточно!»

«Хватит! Хватит! Хватит!»

Он дергается в сторону арены, но уже поздно — в нескольких местах разнесся взрыв прямо из-под земли, подбрасывая в воздух всех без разбора: демонов, заклинателей, экзаменаторов... Внизу началась настоящая паника и давка. Шан Цинхуа смотрит туда и не понимает почему не предвидел это.

Он должен был это предвидеть, а тем временем его глаз начал кровоточить и это вызывало еще больше самоненависти.

Мастера начали экстренную эвакуацию участников охоты. Цинхуа пропускает мимо себя почти весь состав горных властителей Цан Цюн, кроме Му Цинфана, который еще мечется между шисюном и происходящим.

— Я в порядке, Му-шиди, — он утирает кровавую слезу и благодарно улыбается. — Идем, я помогу эвакуировать раненых.

— Шан-шисюн никогда не думает о себе, — говорит Му Цинфан и спокойно выдыхает, обрадованный протянутой руке помощи.

— Сейчас совсем не время. Я полечу в центр арены.

Он должен был быть в центре взрыва, когда это произошло, чтобы предотвратить это. Почему он ничего не заметил? Почему другие не заметили огненные талисманы, зарытые под землей?

— Демоны сбегают! — крикнул кто-то со стороны.

Шан Цинхуа оборачивается и видит тех трех адептов Цан Цюн, а дальше все как в его видении — на них нападает демон. Другие демоны направлялись к бреши в барьере, которую он оставил как раз для них. Однако вместо того, чтобы покинуть опасную зону, демоны вдруг застыли, задрожали и прижались к земле, издавая ужасные протяжные вопли.

К ним направлялась высокая фигура: острые черты лица, пронзительный взгляд и решительный разлет бровей. Кулаки угрожающе сжаты, красная демоническая метка будто бы светилась на его светлом лице, а обсидиановые зрачки метались из стороны в сторону в поисках кого-то.

— Лао Гунчжу! — воззвал демон. Его грозный рык пронесся над всей ареной. — Думал, что сможешь подсылать ко мне своих шпионов и остаться безнаказанным?«А вот и он», — Шан Цинхуа нервно сглатывает.

Он хватает свой меч и выжидает удачный момент. У него нет абсолютно никакого плана! Если он нападет на Таньлан-цзюня, то не добьется никакого результата — демон был намного сильнее него! Неприятное жжение распространялось от груди до низа живота. Он должен был что-то предпринять и выбегает вперед, чтобы схватить за шиворот трех застывших в ступоре адептов Цан Цюн и хорошенько тряхнуть их.

— Чего застыли? Помогите вывести раненых.

Адепты бросились выполнять наказ, а сам Цинхуа тем временем не мог отвести взгляд от более сильного противника, словно если он отвернется, то случится что-то более ужасное.

Это он пустил его через барьер. Это его вина, что выход для низших демонов стал входом для высшего представителя демонического рода, а за ним тянулась целая толпа вооруженных воинов и зверодемонов. Цинхуа выругался.

Он взваливает на себя одного из раненых и ведет к месту, где Му-шиди собирает остальных. В нескольких местах снова раздается взрыв и Шан Цинхуа удачно избегает их. Он передает свою ношу одному из адептов Цань Цао и возвращается назад. Нужно решать проблемы по мере их поступления, думал он, а сам все не сводит взгляда с Таньлан-цзюня.

Внезапно взрыв разнесся прямо у него за спиной и на этот раз он был к нему не готов. Цинхуа отбрасывает вперед, от поднявшейся пыли першило горло, все кости ломило, будто его забросали грудой камней.

Он осторожно приподнимается на локтях и кое-как встает на колени. Сгорбившись, он впился в землю ногтями, словно это поможет ему унять головокружение. Перед глазами плясали искры, а затем он поднимает взгляд и, кажется, забывает, как дышать. Таньлан-цзюнь был прямо перед ним, демон удивленно выгнул бровь, явно не ожидая, что какого-то человека отбросит взрывной волной прямо ему в ноги.

— Кто ты? — Таньлан-цзюнь сжимает его подбородок и крутит из стороны в сторону. — Знакомый взгляд, будто мы уже встречались.

— Не может быть такого, — Цинхуа вырывается, с трудом вскакивает на ноги и заходит демону за спину. Толчком в спину он отбрасывает его вперед, однако демон все равно оказывается на ногах.

— Ты не используешь меч. Этот лорд чувствует себя оскорбленным. Неужто какая-то шавка вроде тебя думает, что сможет одолеть меня без оружия?

Шан Цинхуа следит за каждым его движением и уворачивается от ударов, удаляясь все дальше от трибун. Таньлан-цзюнь замахивается мечом и Цинхуа встречает его заклинательским мечом. Громкий звон обломил жизнь его бесполезного оружия — тот поделился на две части, так и не откликнувшись на зов хозяина, ведь у поддельного меча не может быть владельца, как и у Линху Юншэна — другого клинка, помимо фамильной реликвии.

Цинхуа отпрыгивает назад, когда конец вражеского меча царапает его скулу, и в двух прыжках оказывается на каменной горе, образовавшейся после взрывов.

— Шиди! — раздался знакомый голос.

Цинхуа задирает голову и видит, как рядом с ним начинают приземляться его братья с боевых вершин: Юэ Цинъюань, Лю Цингэ, Вэй Цинвэй и Шэнь Цинцю. С ними так же прибыли мастера Ухуань и Унянь, хозяин дворца Хуань Хуа, Лао Гунчжу. Многие сильнейшие мастера окружили демона, однако взгляд его был прикован лишь к одному из заклинателей.

— Ты так резво уклоняешься от ударов, но твой меч разлетается на куски от одного касания? — усмехается Таньлан-цзюнь. — Похоже у нас тут завелась крыса.

— Шиди, что случилось с твоим мечом? — испуганно спрашивает Юэ Цинъюань, замечая осколки металла.

Шэнь Цинцю морщится, обегая взглядом объект всеобщего внимания.

— У этого меча нет души, — он ничем не отличается от тренировочного.

— Как же так, — почти шепотом говорит Вэй Цинвэй. — Этот меч учитель выковал при мне, да и церемония вручения прошла хорошо...

— Вы пришли сюда языками трепать? — внезапно произнес Лю Цингэ. — Меч сломан. Чего еще стоило ожидать от адепта Ань Дин?

Он первый переходит в нападение, но Таньлан-цзюнь отмахивается от его ударов, как от назойливого насекомого, а затем отправляет его в полет. На подмогу приходят мастера Ухуань и Унянь, они хором произносят заклинание и демон оказывается запертым в полупрозрачной клетке.

— Очень опрометчиво было нападать сейчас, когда здесь собрались сильнейшие адепты различных сект, — произносит Лао Гунчжу. — Лорд демонов взывал ко мне и вот он я.Он подходит почти вплотную к клетке.

— Если здесь собрались все сильнейшие адепты, — произносит Таньлан-цзюнь, не отводя безумного взгляда от заклинателя. — То где же твоя лучшая ученица?

Губы Лао Гунчжу сжимаются в тонкую линию, его взгляд хмурится.

— Ты убил ее.

— Неправда...

— Ты убил ее. Ты лишил меня лучшего ученика! — вскричал Лао Гунчжу. Он ударяет прутья клетки ладонью и та рушится, ударной волной отбрасывая демона назад.Таньлан-цзюнь призывает меч и нападает на главу дворца, остальные обступают их кольцом, не давая демону вырваться за его пределы.

«Су Сиянь... мертва?»

Шан Цинхуа не знал ее, лишь пару раз видел на подобных заклинательских съездах и несколько раз — во время слежки за Таньлан-цзюнем. Она не могла умереть, глава дворца нахваливал ее, как самую лучшую ученицу.

Она могла быть жива, если бы он начал действовать раньше.

Эта мысль больно полоснула сердце. Он хотел помочь, но снова сделал только хуже. Это повторяется снова и снова. В голове поднялся звон, сначала он был едва заметен, а затем усилился, заглушая голоса окружающих. Краем глаза он замечает, как Юэ Цинъюань тянется к своему мечу.

«Нет, — он хочет кричать, но не может произнести ни звука. — Шисюн, не надо!»

Лю Цингэ быстро возвращается в строй, теперь и остальные переходят в атаку, однако их общей силы было недостаточно. Таньлан-цзюнь не то что не был ни разу задет, он даже не выглядел уставшим. Его движения были резкими и точными, атаки отбивались с трудом.

«Ты должен выполнить свое предназначение, — снова прозвучал голос в голове. — Привязанность к определенному месту только делает тебя слабее. Клан Линху — это...»

«Клан кочевников, — отвечает он. — Клан воинов и защитников».

— Дэ Шэн! — кричит он и так непривычно было называть это имя спустя столько лет молчания. Мешочек цянькунь вылетает из-за пазухи и из него появляется клинок. Оружие аккуратно ложится в руку хозяина и тот проводит свободной рукой вдоль лезвия. — Эти мастера рады видеть тебя, Дэ Шэн.

После стольких лет клинок все еще откликается по первому зову. Он берет его в руки и чувствует, что теряет самое важное в обмен на то, чтобы владеть этим мечом. Он теряет себя. И теперь он больше не Шан Цинхуа, горный лорд пика Ань Дин, он — бессмертный сосуд для душ его предков. Он — Линху Юншэн.

Все его тело начала переполнять неведомая сила, будто меч разрубил барьер, блокирующий ее. Пропали сомнения и страх, он больше не чувствовал жалости и не жалел себя. В его жизни была только одна цель и он собирался исполнить ее сейчас.

— Дэ Шэн... — одними губами повторяет Таньлан-цзюнь и безумно улыбается.

Юншэн бежит к нему, но замечает какое-то движение сбоку, а затем чуть не оказывается в пасти огромного змея. Он взмахивает мечом и разрезает тому нёбо. Змей шипит и извивается, а затем с еще большей яростью кидается на противника.

— Неужто ты не осознаешь, какое зло совершаешь, помогая своему хозяину? — произносит Юншэн. Глаза змея блеснули чем-то похожим на горечь, но это не остановило его и он продолжил нападение.

Юншэн уклоняется от его ядовитых клыков и возносит к небу несколько талисманов. Те вдруг загорелись и взорвались прямо перед глазами змея. Ослепленный, он упал оземь, но не прекратил попытку помочь хозяину и откидывал заклинателей хвостом. Возникший из ниоткуда Вэй Цинвэй воткнул меч в его хвост и проехался лезвием вверх.Линху Юншэн тем временем огибает их стороной и бежит к Таньлан-цзюню. Тот все еще сражается с несколькими заклинателями и пока одерживает верх. Главы разных школ окружили его и нападали поочередно.

Юншэн выбегает вперед, ныряя под демонический меч, и полосует демона по щиколоткам. Это помогает замедлить демона и Юэ Цинъюань делает несколько рывков мечом. Лао Гунчжу ударяет Таньлан-цзюня ладонью в грудь, а затем между лопаток и демон пошатнулся, откашливая застоялую кровь. Юншэн снова подлетает к нему и разрезает мышцу предплечья, меч выпадает из рук хозяина и Юэ Цинъюань бьет демона под колени.

Мастера Ухуань и Унянь связывают его тонкими нитями вервия бессмертных и тогда все было закончено.

— Вам не остановить меня, — Таньлан-цзюнь мечется из стороны в сторону, но не может разорвать вервие. — Лао Гунчжу... рано или поздно все узнают правду и тогда... я заставлю тебя пожалеть о том, что ты родился на свет...

Дальше его связывают так, что он больше не может ни двигаться, ни говорить, главы школ берут разбирательство на себя. Цинхуа не хочет знать, что будет с демон дальше, а потому отворачивается.

Он делает два шага назад и с хрустом наступает на что-то. Его поддельный меч лежал на земле вместе с невидимой маской, которую он отбросил. Он смотрит на свое отражение и не узнает себя — строгий, на грани с безразличием взгляд, высоко вздернутый подбородок, а за спиной он видит множество прозрачных силуэтов. Эти силуэты и он сам — единое целое, отделиться друг от друга они могли разве что во снах. То, что он прожил столько лет, прячась под маской, уже говорило о том, что он не отделим от своих предков. Притворство было у них в крови.

— Шиди?

Он оборачивается и видит уже не своих боевых братьев, а заляпанных кровью убийц и многих из них, он чувствует, ждет ужасная кончина. Но он ничего не может с этим сделать. Снова. Основная задача его жизни завершена и даже не его силами. Он — жалкий слабак. Некоторые из его предков побеждали и не таких демонов, а он... он пытался быть самим собой и в итоге оказался никем.

— И куда ты собрался? — возрастает над ним Шэнь Цинцю. Он останавливает его толчком в грудь и брови его съезжаются, образовав складку. — Объясни, что это значит.

— Что с твоим мечом, Шан-шиди? — вмешивается Вэй Цинвэй.

Юншэн проходит мимо них, он больше не видел никого, ибо с этой самой минуты они больше не были никак связаны.

— Подожди, Шан-шиди, мы должны остаться пока не выяснится, кто испортил барьер.Он останавливается и убирает Дэ Шэн в ножны.

— Это были... я.

— Что?

— Это я разрубил барьер. Никто из вас, кто поощряет подобные соревнования, не имеют права зваться мастерами меча, — крикнул он и сам же удивился своему повышенному тону.

Его голос, казалось, был слышен в каждом углу арены и теперь все взгляды были направлены на него.

— И ради этого стоило жертвовать столькими жизнями? — заметил Лао Гунчжу. — Ради кучки низших демонов?

— Эта «кучка низших демонов» была поймана, чтобы быть жестоко убитыми на обозрение публике! — продолжал мастер Линху. — Это никак не связано с ритуалом очищения или самозащитой! Чем вы после этого лучше тех же самых демонов?!

— Шиди не является адептом боевой вершины и ему не следовало вступать в бой пока остальные стояли на ногах. — Шэнь Цинцю не упустил возможности показать ему свое место. — Видишь, к чему привела твоя жалость? Если шиди не может справиться с врагом из переизбытка чувств, то возникает вопрос, достоин ли он занимать свое место?

— Где ты увидел здесь врага?! — с вызовом произнес Юншэн.

Шэнь Цинцю поддел его подбородок кончиков Сю Я.

— Прямо перед собой.

Юншэн был слишком спокоен, он увернулся от клинка, но никак не ожидал, что тот догонет его, полоснув по груди. Он не успел увернуться, потому что в тот момент врезался в кого-то спиной.

— Этот клинок... — неожиданно из-за спины появился Вэй Цинвэй и поднял вверх его руку, сжимающую ножны. — Дэ Шэн! Это клинок мастера Линху!

Он дернул руку к себе и с вызовом уставился на обступившую его толпу. Злобные слова резали больнее меча, несмотря на то, что он вроде как привык к подобному отношению.

— Я слышал, — сказал кто-то из толпы, — что мастер Линху убил множество высших демонов, так почему Убийца Демонов разрушил барьер? Почему он пытался убить нас?

— Мы не...

— Вы видели, как Таньлан-цзюнь отреагировал на него? Он совсем не удивился, будто они специально все это устроили!

— Это даже звучит нелепо, — возмутился Юншэн. — Я пол своей жизни отдал на служение секте!

— И это не помещало тебе предать ее!

Он оборачивается и ищет поддержку в лице Юэ Цинъюаня, тот словно просыпается ото сна и выходит вперед, но было уже поздно.

— Это правда? — Лю Цингэ подходит к нему вплотную и, сжав за ворот, встряхивает. — Ты — потомок клана Линху?

Линху сжимает рукоять меча, но не спешит направлять его на боевых братьев. Они все еще связаны одними обетами, хотят они этого или нет.

— Моя фамилия — Линху, и неужели шиди поменяет обо мне мнение, узнав, кто мои предки?

— Ты всегда мне не нравился.

Он отпускает его, но тут же Юншэн чувствует, как что-то связывает его по рукам и ногам. Ему не стоило большого труда избавиться от пут, но это привело в ярость всех окружающих.

Он снова обращает взгляд на своих соучеников и видит замешательство Юэ Цинъюаня, презрение Шэнь Цинцю, ненависть Лю Цингэ и еще многое другое читалось в этих лицах.

— Какая... нелепица, — разочарованно шепчет он. Юншэн резко дергается в одну сторону и нити, связывающие его, рвутся. Несколько сложенных вместе талисманов ослепляют всех вокруг и вот он уже ныряет в брешь барьера, которую сам же разрубил.Он бежит и еле переставляет ноги. В какой-то момент он спотыкается и падает оземь. Писк в голове нисколько не убавился, он чувствует как к горлу подступает тошнота и от слабости во всем теле хотелось только свернуться калачиком и остаться лежать там.

«Твоё тело — сосуд».

— Какой смысл в этой жизни, если я не могу прожить ее так, как хочу?

«Нет никакого «я», всегда были только «мы».

— Я сделал, что вам было нужно! Зачем вы продолжаете мучать меня?!

Просто... они с самого начала обманывали себя. Расщепление одной души ничего не значило для других. Если самообман помог им исполнить предназначение, то та незначительная боль, пронзающая все их тело, не имела значения.

И даже если один из них задыхается в слезах от боли и обиды — это было пустяком.

— И кто я теперь?

«Ты — бессмертный сосуд».

— Нет, нет, нет! — кричит он, отчаянно колотя землю кулаком. — Кто я теперь, когда это закончилось без моего прямого участия? Почему вы заставили меня выбирать? Почему вы испортили мне жизнь?

Кто-то поднимает его голову за подбородок.

— Ты — это совокупность твоих поступков.

Он застывает, глядя на того, кто перед ним. Он хочет потянуться к нему, но одергивается. Это был самый родной и чужой человек для него — отец практически ее изменился. Затянулись тяжелые раны да посвежел взгляд — в остальном он выглядел совсем так, как он его помнил.

— Я умер?

То, что отец пришел к нему, значило только одно — отец пришел за ним. За бесполезным сыном, на котором оборвется род. За сыном, который потратил всю жизнь на блокировку дара и так и не сумел обуздать его. За сыном, которому нечего было передать дальше — его огонь практически потух и после не останется даже пепла.

— О, нет, сын мой, тебе еще рано умирать, — отец по-доброму улыбнулся, как не улыбался ему раньше. — Тебе придется пройти этот тяжелый путь до конца, чтобы понять, кто ты есть.

И тогда до него дошло. Таньлан-цзюнь не был связан с его предназначением, он был отправной точкой.

Силуэт начал растворяться в воздухе, возвращая его в реальность.

— Стой, подожди! Что это значит?

Он хочет еще побыть с отцом, узнать, что тот на самом деле имел ввиду, но вскоре силуэт отца совсем исчез. И он снова бросил его. Бросил, освещая его блаженной улыбкой, уверенной в том, что он справится с этой непосильной на первый взгляд задачей.

— Вот он! Ловите его! — раздался оглушительный клич за его спиной.

— Поймать убийцу демонов!

— Уничтожить убийцу демонов!

Он с трудом поднимается на ноги и смотрит на собравшуюся погоню.

Отец ушел, но он не смог развеять сомнения сына. А тем временем погоня приближалась. Он не двигался с места, не зная, что делать дальше.

Если он позволит им растерзать себя... прекратит ли это его душевную агонию?