Моё сердце

Моё сердце остановилось…
Отдышалось немного…
И снова пошло!

Чонсу уже загодя знает, кто к ним пожаловал, — Сынмин. Его шаги очень тихие, ходит неслышно, не то что Джисок иди Джуён.

— Сынмин? — удивлённо протягивает Хёнджун.

— Доброе утро, — нерешительно произносит тот и присаживается к ним на пол безо всякого разрешения. Друзьям оно не нужно. — Вам… вам не кажется, что что-то не так? На душе кошки скребут, руки что-нибудь делать опускаются. Раньше вязание меня от любой скуки спасало, а теперь…

— Вязание? Здорово! — восклицает Хан, но ловит на себе укоризненный взгляд Чонсу, дескать, не время для этого.

Ким проникновенно смотрит О прямо в глаза и мягко говорит:

— У нас тоже что-то похожее. Мы думаем, это из-за того, что Джисока разочаровали, но я не уверен. — Чонсу вдруг осенило. — Погодите-ка… Такое случается не в первый раз уже. Как только мы приехали, каждый день с тех пор чувствуем примерно схожее.

— А вкупе с тем, что вчера увидели… — продолжает Сынмин, — Выходит, история Джисока правдива. Лично я сомневался в этом, но ведь и вправду всё происходит, как и в легенде.

— Нужно убедить Джисока помочь нам, чтобы решить эту задачу с кристаллами, — твёрдо выносит решение Чонсу. — Он наверняка знает, как это сделать, иначе миру станет известно о том, что знать не следует.

***

Настроение, конечно, прескверное. Это что-то, что мутит мысли, оседает туманом в голове, надавливает на всего тебя, словно пытается втоптать в землю. В такие моменты ничегошеньки не хочется делать, а потому никто из своих комнат и не выходит. Погода на дворе, по-видимому, тоже переняла такой настрой: целый день то моросит, то срывается в ливень, облака стремительно мчатся по небу, мокрые листочки липнут к окну снаружи, будто просят впустить, приютить и погреть.

По итогу Чонсу наскучило тратить время попусту, и потому он, взяв Хёнджуна под руку, а потом захватив и Сынмина из соседней комнаты, направился к Кваку и Ли.

От громкого стука в дверь вздрагивают оба, но открыть решается Джисок. Именно ребят он и ожидал увидеть, поэтому покорно пропустил их в комнату, уже предвкушая накалённый разговор. Расселись они кто где, и начал вскоре Ким:

— Прости нас, Джисок, — слова получились искренними. — Знаешь, перед такими тайнами сложно устоять. Ты всё прятал что-то, а мы хотели докопаться до истины. Хотя ты доверял нам, а вот мы тебе — наоборот… Но ведь и хорошо, что мы узнали! Нам надо…

— Ты прав, Чонсу, — прерывает Джисок и после минутки раздумий говорит: — Надо разрушить пещеру.

Джисок простил ребятам все обиды, ведь злиться долго не умел. Дружбу он считал превыше всего, так что тратить небесконечные минуты на ссоры не хотел. Он рассказал, что узнал. Пещера — это центр, из которого старушка черпала силы для создания амулетов. Издавна она была заколдована, потому из неё росли кристаллы, а чтобы магия рассеялась, нужно уничтожить её обиталище. Всё выглядит просто.

Уходя из комнаты Джисока и Джуёна последним, Сынмин вдруг обернулся и спросил:

— Джисок… А откуда ты тогда узнал, что мы у пещеры?

— Гониль сказал, — через плечо бросил тот.

***

Сынмин колеблется: стоит ли рассказывать ребятам о том, чему стал свидетелем, или по сути своей это наблюдение не такое уж и ценное. Дело в том, что Гониль явно не тот, за кого себя выдаёт.

Собрав ребят за столом на кухне, О прочищает горло и начинает:

— Следует присмотреться к Гонилю.

Четыре пары непонимающих глаз неотрывно смотрят на него и ждут уточнений.

— Окно в моей спальне выходит на его двор. Я часто наблюдал за ним всё это время, когда находилась свободная минута. Он… он подозрительный. Когда общается с нами, то чрезмерно дружелюбен, как будто мы друг друга с пелёнок знаем, но когда наедине с собой — выглядит угрожающе. Он что-то мастерит на заднем дворе, ходит с пилой туда-сюда, таскает какие-то брёвна. Может, что-то замышляет. А ещё в лесу был, когда мы там гуляли, помните? И это именно он сказал Джисоку, что мы в эту ночь были в лесу.

— Стоять, — вскидывает руку вверх Джуён и поворачивается к Кваку: — А каким образом он тебе это сказал в полночь?

— Пришёл, в дверь постучал, я вышел, он сказал, — пожимает плечами Джисок. — Меня и не смутило даже, что это ночь была. Потом я комнату осмотрел, а вас нету.

Чонсу чувствует скачок адреналина сквозь своё апатичное состояние. Попахивает фентезийным детективом. Дешёвым, наивным, но детективом.

— Ну в лесу-то он был, чтоб дерева на дрова насобирать. Что в этом не так? — озадачивается Хёнджун, щупая свой подбородок.

— А то, что для этого необязательно, — подчёркивает Чонсу, уловив мысль Сынмина, — в самые дебри лезть.

— Джисок, — кличет друга О, выныривая из собственного расследования, которое проводит у себя в мыслях. — А что ты вообще знаешь о Гониле?

***

Гониль старше Джисока всего на пару лет. Раньше Квак немало времени проводил на даче с родителями, но на всю деревню ребят примерно его возраста нашлось всего два человека. Один из них совсем скоро, не успели они и познакомиться, переехал жить в город, а Гониль вот провёл в деревне всё детство, так живёт ведь там и по сей день.

Вообще-то, Джисок о нём ничего не знает. Ну, кроме чего-то банального: сколько ему лет, кто его родители, да и… и всё. С виду это самая простая семейка, в которой родители не хотят иметь ничего общего с технологиями, поэтому зарылись в такую глушь и вырастили на себя похожего сына. Жил бы Гониль в городе, окончил бы университет и уже работал в каком-нибудь офисе, но вместо этого колет дрова, рыхлит поле и заготавливает сено. Чудной.

Джисок не задумывался, что он может быть двуличным.

***

Кажется, от повеселевшего Чонсу и у других приподнялось настроение. Кима прямо распирает от неразгаданных тайн и кишащего загадками леса. А это обстоятельство с Гонилем и вовсе сводит с ума. Ну неужели Гу тоже в этом замешан?!

— Ты светишься, — со смеющимся взглядом выдаёт рядом сидящий Сынмин, чем вытаскивает Чонсу из его взбудораженных мыслей.

— Правда? — Да, но косвенно. — Я просто не могу усидеть на месте! Это ж надо додуматься пойти к Гонилю в самую середину ночи. Я не вытерплю!

— Помочь не могу, сам сгораю от любопытства, — усмехается Сынмин и следом хмурится: — Но этот Гониль точно не последнюю роль играет.

Чонсу энергично кивает, соглашаясь с другом. Он давно не чувствовал себя таким оживлённым. Эти несколько дней как будто пробудили в нём что-то, может, сокрытое в глубинах души, а может, открыли что-то новое. Ким не уверен, испытывал ли такие настоящие, живые чувства когда-либо. Уже казалось, что будничная рутина так его затянула, что места не хватает для чего-то яркого и насыщенного, а тут, оказывается, столько сил появилось. Наверное, не только из-за каких-то непонятных кристаллов, старушек-ведьмочек и странного соседа.

Без Хёнджуна, Сынмина, Джуёна и Джисока ничего бы этого не было. Ни с кем ещё Чонсу не было так хорошо и свободно, ни с кем. Может, он наконец обрёл настоящих друзей?

Все они разные. Абсолютно. Вот Сынмин и Джуён уж точно прямые противоположности, но как-то же ладят. И каждый из пяти по-своему вносит какой-то вклад, частичку души в общую шкатулку «Дружба». Не закончится ли это, когда придёт время ехать обратно в школу?

— Ребята, — зовёт Чонсу, и друзья синхронно поворачивают к нему головы, — мы же не разойдёмся после всего этого? Останемся друзьями?

— Конечно! — Джуён выглядит забавно, говоря это с набитым шоколадкой ртом, откуда вылетело пару крошек, и лжесуровым взглядом.

— Если нас не привалит обломками пещеры, то для вас всё что угодно, — с рукой на сердце шутливо кланяется Джисок.

— Ну… — протягивает Хёнджун, и все замирают, слыша этот неуверенный тон. — Если Джисок вернёт мне диск, который, на минуточку, обещал вернуть месяца три назад, то так уж и быть.

Ребята смеются точно в последний раз. В сумрачной гостиной со скрипящими половицами, качающимся само собой креслом-качалкой и трясущейся не пойми от чего люстрой.

— А вы мне очень дороги. Я не хочу терять таких, как вы, — смущённо говорит Сынмин, и пятеро друзей, заливисто смеясь, наскакивают на него с объятиями.

***

Гониль долго копошился за дверью, прежде чем открыть незванным гостям. В пол первого ночи.

Идея придти так поздно принадлежала Сынмину, который предположил, что Гониль мог именно в такое время пойти в пещеру. В прошлую ночь он не спал и явно видел, как уходили из дому парни. Затем он проследил за ними, выяснил, куда шли, а вернувшись, рассказал Джисоку. Но как же парни не заметили его, не услышали шагов? Поскольку в лесу было достаточно тихо, чтобы услышать посторонние звуки. Удастся ли выведать у Гониля о его намерениях?

Он не был в пижаме, не выглядел сонливым или уставшим, или заспанным, и словно бы готовился к чему-то. Его взгляд можно было счесть за очень даже располагающий к себе, если бы Сынмин не нашёл его больше маниакально дружелюбным, как у одержимого. О допустил мысль, что, быть может, Гониль употребил наркотики, но откуда бы он взял их в деревне? Хотя в пещере не так далеко растут кристаллы, поэтому всякое возможно.

Гу неохотно пропускает гостей внутрь и оглядывается, когда закрывает за ними дверь. Это Сынмин отметил про себя. Внутри дом выглядит очень похожим на дом Джисока, ведь оба располагаются в сельской местности. В интерьере нет ничего примечательного. Или подозрительного.

— Чем могу быть обязан? — учтиво спрашивает он, стараясь быть вежливее, чем требуется в такой ситуации. — Секундочку, я заварю чай! — Гониль уходит в кухню, тем самым приглашая ребят пройти туда же. — Увидели что-то в пещере?

Ой. А парни и не думали, что он так открыто будет об этом говорить.

— Кристаллы, — обыденным тоном отвечает Чонсу, а тем временем Сынмин видит побежавший вверх уголок губ хозяина дома, за которым пристально следит.

— Да, необыкновенное зрелище, — в таком же тоне говорит Гу и ставит пять кружек чая на стол. — Угощайтесь! А я, пожалуй, приберу-ка на заднем дворе, а чуть позднее вернусь к вам.

Что-то Сынмина ох как настораживает в его поведении. Он не спешит пить чай, только нюхает и отставляет чашку. Другие же вроде бы и не без удовольствия прихлебывают, пробуя на вкус этот неведомый отвар. Всё-таки О не высказывает свои опасения по поводу чая, ведь чего ради Гониль должен туда что-то подсыпать? Ребята же дорогу ему не перешли, да и Гу с Кваком в дружбе ещё с младенчества. Чего же бояться?

Но, похоже, Гониль смог обвести всех вокруг пальца. Всех, кроме Сынмина. Увидев, что друзей настойчиво клонит в сон, Сынмин смекнул, что в чае было снотворное, а потому прикинулся тоже спящим, чтобы быть начеку и попутно разузнать, что же Гониль таит.

Гу приходит спустя пятнадцать минут и застаёт ожидаемую картину. Затем он выжидает ещё какое-то время, прежде чем открывает люк в полу, который ведёт в подвал, и начинает по одиночке стаскивать туда парней.

— Не позволю… — шепотом произнёс он, когда поместил в подвал всех и уже закрывал дверь.

Сынмин с лёгкой тревогой наблюдал, как светлый квадрат, на фоне которого стояла фигура Гониля, постепенно закрывался дверцей.

***

Хозяин дома куда-то ушёл — это Сынмин знает наверняка, поскольку все звуки с этажов выше доходят даже к подвалу. Здесь сыро, но терпимо, а ещё темно хоть глаз выколи, и парню очень неуютно находиться здесь, пусть он не один и ребята скоро проснутся.

Первым от принудительного сна отходит Чонсу. Кажется, его и в этом случае бессонница стороной не обходит. Он пытается трезво оценивать ситуацию и раньше времени не паниковать, а когда в темноте различает очертания Сынмина, так и вовсе успокаивается.

— Что мы здесь делаем? — шепчет он, перемещаясь поближе к О.

— Непохоже, что пьём ароматный чай с невинным хозяином дома, — иронизирует Персик, приобнимает Кима, чтобы вдвоём стало поспокойнее. — Гониля пока что не слышно, мы можем сделать попытку выбраться.

— Есть у меня такое предчувствие, что дверца эта заперта наглухо, если он её вообще досками не заделал.

Сынмин поднимается на ноги и всматривается в тьму, а потом с разочарованным вздохом говорит:

— Лестницу-то он наверх забрал.

Кроме обвисшей паутины по периметру люка ничего нет.

— Сможешь подсадить меня? — Сынмин неловко улыбается, и Чонсу с охотой соглашается.

Ким держит крепко, а парень на его плечах сначала проверяет, нет ли каких проёмов, заломов и щелей у деревянной дверцы. Таковых не оказывается, и потом он пробует просто приподнять её, но сверху слышится звон тяжёлого такого замка. Значит, бесполезно.

Где-то сбоку пищит то ли мышь, то ли крыса, и Чонсу шарахается в сторону, отчего перестаёт удерживать Сынмина, и парень, несомненно, столкнулся бы лицом с мягкой сыроватой землёй, если б Ким не вытянул руки и не подхватил его в падении. Очень… нелепо.

— Прости! Ну их, этих крыс треклятых… — переводит дух Чонсу, всё ещё держа О на руках.

— Благодарю за спасение, — тихо смеётся Сынмин, которого такая ситуация не очень-то и напрягла.

Чонсу пару секунд смотрит на место, где по идее должно сейчас находиться лицо друга, но, кроме темноты, ни зги не видно. Стало в разы легче общаться, когда он стал ладить с Сынмином, да и атмосфера в компании ребят стала чутка другой — более, так сказать, тесной. За это Ким благодарен судьбе, кажется, впервые в жизни.

Спустя пару минут, которые тянулись по ощущениям целую вечность, парни всё же решили разбудить остальных, ибо те совсем не торопились просыпаться. Объяснив им всю нынешнюю ситуацию, Сынмин поведал также и теории насчёт Гониля и его роли в этой истории. Одна из теорий, та, что звучала наиболее правдоподобно и казалась наиболее вероятной, зацепила и Джисока.

— Пока ещё мы не понимаем его целей, — констатирует Квак, — и тем более мотивов, но если поду-умать… Гониль — потомок той старушки и имеет какие-то виды на пещеру… Есть в этом некий смысл, не находите?

Однако, может, гадать и не придётся: над головой раздаются шаги и слышится бряканье связки ключей…