Моё сердце

Мы идём ставить кофе под Элвиса Пресли.
Кофе сбежал под PropellerHeads, ах!

Ласкающие солнечные лучи проскальзывают мимо лиловых штор и дразнят ещё не до конца выспавшегося Чонсу. Из-под одеяла видно лишь облако блондинистых волос, и Сынмину не хочется расстраивать парня словами, что уже наступило утро. Из соседних комнат доносится копошение, тихие голоса, скрипят половицы и трещат дощатые стены, прогретые жарким солнцем после холодной, промозглой ночи.

С полчаса Сынмин попросту лежал, сверля взглядом то потолок, то стены, и вспоминал разговор накануне с Кимом. Для себя он решил, что постарается идти навстречу ребятам, а именно больше вникать в беседы и быть чуточку приятнее в общении. Ведь таким он когда-то и был — миловидным мальчишкой, стремящимся завести как можно больше друзей. Но Сынмин ценил уникальность и оригинальность, ценил ярковыраженную индивидуальность и хотел быть тем, у кого это всё есть. Только вот его попытки выделиться из серой массы, пусть и увенчались успехом самым наилучшим образом, однако не стали приветствоваться в кругах ровесников.

Позже в жизнь Сынмина ворвались Джуён и Джисок, которым с самого начала было абсолютно плевать на то, как парня называли фриком из-за его стиля, вида, образа, привычек и поведения. О знает, что они ни за что не станут осуждать его и наоборот скажут, что выделяться из толпы так же нормально и естественно, как и быть непримечательным. Ассертативность — способность отстаивать свои интересы и линию поведения, не зависеть от чужого мнения и твёрдо знать, что ты в праве поступать так, как считаешь нужным, — вот что Сынмин хочет воспитывать в себе.

Именно это знание день ото дня поддерживает, помогает не падать духом и мотивирует делать так, как хочется самому, а не по шаблону общества. В конце концов, Сынмину следует гордиться тем, что ищет себя, пробует в чём-то новом и экспериментирует, покоряя что-то до сей поры неизведанное. Поэтому неужели его нервов стоили задиры из школы? Те, кто подражают другим и не понимают, что лучше всего быть собой? Было бы здорово, если бы их просветили.

Сынмин улыбается, потому что доволен собой.

— Обниматься со мной понравилось? Улыбаешься так, — вдруг раздаётся сбоку, а Чонсу смотрит на парня хитрющими глазами и с лёгкой улыбкой на губах.

— Ещё бы, — смеётся О, искренне…

Они спускаются на первый этаж, где за столом уже сидят остальные, готовые завтракать. Джисок достаёт ежевичное варенье, за которым пришлось-таки спуститься в прачечную, куда заодно отнёс бельё, складывает поджаренные тосты на большую тарелку с золотым окаймлением. Хрустят пошатанные стулья, кружевная скатерть, немытая, но по-особенному красивая в рассветных лучах, напоминает о каникулах у бабушки с дедушкой.

— Ежевичное варенье?! — восклицает Чонсу, оторопело глядя на банку с тёмно-фиолетовым содержимым. — Джисок, дай я тебя расцелую, я просто обожаю его! — Он накинулся на парня, крепко обняв, а потом столовой ложкой зачерпнул варенье и распробовал. — Прямиком из детства, какая же вкуснотища…

— Не мне же одному всё это сейчас напоминает о лете у бабушки? — интересуется Хёнджун и берёт с тарелки тост.

Все соглашаются с ним и начинают делиться воспоминаниями об одном из таких лет. Рассказывают, какие странные дети жили в деревнях и в какие странные игры приглашали играть. Рассказывают о местах, которые вызывали у них эвтюмию, то есть полное душевное спокойствие, — типа тайных шалашей, когда никто не знал, куда ты уходишь утром и приходишь под вечер, или небольшого озера, где в сумерки слушал кваканье лягушат и смотрел на луну.

Каждый поддаётся ностальгии, и мысли уносятся далеко-далеко, куда-то в пшеничные либо кукурузные поля, на лесные лужайки или даже в неосязаемые облака…

На кухне становится тихо, кроме пархания бабочки у окна слышится чавканье и хруст тостов. Джуён слышит писк комара прямо у уха, отмахивается, а Джисок, который в это время украдкой смотрел на него, спрашивает у ребят:

— Правда же, что к этим насекомым быстро привыкаешь?

— Да, — отзывается Сынмин, — я целых десять минут не замечал шершня под потолком.

— Шершня?! — в крайнем изумлении подскакивает Джуён и таращится на Квака с немым вопросом, мол, это вообще нормально?

— Что ты с ним потом сделал? — совершенно спокойно спрашивает тот, кладя в рот последний кусочек тоста.

— Открыл окно и выпустил, — пожимает плечами Сынмин и как ни в чём не бывало продолжает намазывать хлеб вареньем.

— Молодец, — усмехается брюнет, что кажется Ли уж больно подозрительным. — Кофеёк заварить?

Благодаря тому, что электричество после грозы пришло в норму в кратчайшие сроки, можно было взаправду насладиться утренним кофе. Через пару минут ароматный напиток перед носами парней уже испускал вьющийся парок.

— А ведь и правда ночью спать было терпимо, на утро даже никакого раздражения, — говорит Хан, отхлебнув глоток.

— Несмотря на то что у тебя чуткий сон, — невзначай добавляет Сынмин и чувствует, как взгляды трёх парней одновременно устремились на него. — Мне Чонсу рассказал.

— Вы поэтому не пошли в нашу комнату? Боялись разбудить? — с улыбкой спрашивает Хёнджун (и радуется, что у него настолько заботливые друзья).

— Ага, Сынмин испугался грозы, и я предложил поспать вместе, — вставляет слово Чонсу, прежде чем пригубить чашечку горячего.

После того, как ребята с этим разобрались — и с кофе в том числе, — они вышли на улицу. Земля оказалась лишь слегка влажной, но во дворике от дождя поломались все тонкие ветки кустарников, опрокинулись декоративные гномики, и оторвались верёвки для сушки белья. Приводить это в порядок не было первостепенной задачей, поэтому парни принялись думать, чем им заняться сегодня.

— Предлагаю ещё раз сходить в лес! Я увидел там скрытую тропинку, выглядит интересно, — выдвигает идею Джуён, но его воодушевление обрубает неодобрительный взгляд Джисока.

— Мало ли куда она приведёт. Тем более если снова начнётся гроза, где мы спрячемся?

— А я за, — отвечает Чонсу и встаёт рядом с Ли, — звучит любопытненько.

— Да, я тоже непрочь сходить, — поддерживает Хёнджун и смотрит на последнего, Сынмина. — А ты?

— Думаю, Джисок прав… — неуверенно выговаривает он. — Если будет гроза…

— Точно, — мягко произносит Чонсу и берёт обеими руками ладонь О, — но обычно два дня подряд гроза не проходит, а такие бури и подавно, так что всё должно быть хорошо.

Сынмин чувствует себя защищённо вблизи Кима, а вкупе с тем, что этой ночью он помог ему успокоиться во время грозы, всё-таки решает согласиться. Джисоку ничего не остаётся делать, как обречённо вздохнуть и сказать, пусть делают, что хотят, но в случае чего — пеняют на себя. И все пятеро направляются в лес, по пути заново начиная ностальгировать по былым приятным временам.

Шелест сухой листвы, мелодии соловьёв да чириканье воробьёв, шуршащая трава и бьющие по ногам и рукам ветви кустов. Солнце, подглядывающее через кроны деревьев за парнями, ясное васильковое небо. Шли парни изрядное количество времени, но до тропинки в конце концов добрели.

Не успевает Джуён с присущим ему энтузиазмом и победным выражением лица оттянуть ветки, чтобы продемонстрировать вчерашнюю странную находку, как откуда-то, в метрах тридцати от компании, слышится какой-то разрезающий воздух звук. Словно каким-то предметом или, может, даже оружием отсекают что-то от чего-то. Как заворожённые, все устремляются на звук, приближающийся с каждым их шагом. Поначалу сквозь листву видны элементы ткани, затем можно различить спину и затылок, а подойдя ещё ближе — то, как незнакомый парень рубит дрова, а рядом дожидается своего предназначения тележка.

— Гониль? — тут же спрашивает Джисок, узнавая друга.

— А-а, это вы, напугали, — парень вытирает пот со лба, присаживается на пенёк и опирается на топор. — Знаете, тут вообще-то малость небезопасно.

— Что ты здесь делаешь? — задаёт вопрос Джуён и с интересом глядит то на него, то на топор.

— Колю и запасаю дрова, — кратко отвечает тот и добавляет: — Вожу на тележке, но времени всё равно много занимает.

— Хочешь, мы поможем?

«Джисок пытается избегать этого леса и тропинки?» — думает Джуён и находит это крайне странным. Но Гониль с радостью принимает помощь, и, едва все наколотые дрова оказываются на тележке, Джуён вызывается помочь Джисоку тащить её до дома Гу, чтобы получить возможность расспросить Квака наедине. Остальные трое парней и Гониль по очереди накалывают дрова и сменяют друг друга по кругу.

— Джисок, чем тебе не нравится та тропинка? Ты знаешь, куда она ведёт?

Отвечать сразу парень не стал. Потому что он догадывается, что скрывается на её конце. Догадывается, но не хочет ни проверять, ни втягивать в это друзей.

— Наверняка — нет.

— Тогда почему ты явно не хочешь туда идти? Разве не интересно, что там? — продолжает допытываться Ли.

— Слушай, не может быть там ничего интересного, и точка! — повысив голос, говорит брюнет. — Всё, про что я рассказываю вам, достоверно, и чёрт знает, что скрывается в чаще леса! А уж куда ведёт какая-то заросшая тропинка, увы, нет смелости проверять. Гониль правильно сказал, что там небезопасно.

После этого Джуён не находит что ещё сказать. Но Джисок упомянул, что все его истории достоверны… Про магическое влияние деревни на её жителей и про ведьму с амулетами, что ли? Как прикажете это понимать и почему кажется, что Джисок много чего утаивает от друзей?

— Гониль, ты хорошо знаешь этот лес? — интересуется Чонсу, оперевшись спиной о пенёк и дожидаясь своей очереди колоть дрова.

— Возможно, хотя разве людям хоть когда-нибудь удавалось в идеале изучить Великую природу? — одухотворённо произносит парень и замахивается топором.

— Видел здесь тайные тропинки? Куда они могут вести?

— Однажды я зашёл довольно далеко в глубь леса и вроде как увидел что-то… каменное? И большое. Как будто серый панцирь огромной черепахи, выглядывающий из земли.

— Понятно… Спасибо, — дружелюбно улыбнувшись ему, отвечает Ким и кидает многозначительный взгляд Хёнджуну и Сынмину.

Через каких-то полчаса или чуть больше с дровами кончено, Гониль благодарит ребят за помощь. Джисок предлагает не возвращаться в лес, ссылаясь на лень и усталость, поэтому они идут обратно домой.

Высоко в небе стоит ослепительное солнце — кажется, что настолько яркого никто из парней не видел-то никогда в своей жизни. Однако из-за прошедшего ливня теперь не так жарко, будто земля в кои-то веки смогла напоиться да насытиться требуемой влагой. Ребята прохлаждаются на заднем дворике, в тени виноградников, сидят не кучкой и занимаются своими делами. Джуён выходит из дома чуть позже, чем остальные, ибо задержался в ванной, а увидев Джисока читающим комикс, располагается не рядом с ним, а ближе к Чонсу и Хёнджуну.

— Как вы думаете, куда всё-таки может вести та тропинка? — не унимается он.

— Не могу представить, — так же шёпотом отвечает Ким, — но я спрашивал Гониля, и он сказал, что видел в глубине леса что-то большое и каменное.

— Наподобие дома?

— Сомневаюсь, но, возможно, чьё-то логово? Хижина.

— Давайте ночью сходим туда? — Джуён точно не шутит, хотя лучше было бы так.

Идти в лес на ночь глядя, думает Чонсу, идея наиболее сумасшедшая из сумасшедших, пускай и заманчивая. Но серьёзный взгляд Ли говорит, что это может оказаться важным и стоящим таких безумных действий.

— Ладно. Без Джисока, что ли?

— Он не даст нам этого сделать. По какой-то причине он не хочет туда идти или боится того, что там может быть. Поэтому передай остальным, чтобы были готовы к двенадцати и ждали в гостиной.

— Всё это напоминает мои кровожадные планы, когда хотелось поскорее отведать маковые булочки и я выжидал, пока бабушка уйдёт с кухни, чтобы залезть в духовку и запрятать хотя бы одну из них, — хихикая, говорит Ким с грустной улыбкой, но приятной ностальгией.

Джуён улыбается и уходит к Кваку, чтобы тому ненароком не показалось, что он его избегает. Чонсу же рассказывает Хёнджуну и Сынмину про замысел Ли, и те охотно соглашаются изведать таинственную тропинку. Сидя на раскладных садовых креслах да подставляя лицо золотистым лучам, ребята полностью отдаются идиллии, которая воцаряется в этот момент.

Неподалёку раздаётся стрекот цикад, где-то совсем рядом, наверное, позади на клумбах бархаток и ирисов жужжат упитанные шмели. У стены дома стоят подпорки с медной проволокой для клематисов, вокруг которых и вьются эти цветы, почему-то напоминающие лилии. Сынмин долго смотрит на них, прежде чем высказать свою мысль:

— Вчера мы все были так раздражены, а сегодня только и делаем, что ностальгируем. Причём, все разом.

— И правда, — подхватывает Хёнджун и глядит на парня, в душе удивляясь тому, что он в этот день более разговорчивый. — А давайте сделаем пару фотографий? Здесь так чудесно!

— У меня есть цифровой старый фотик! — радостно тянет руку Джисок, оторвавшись от комикса.

— Тащи сюда, — говорит Хан и вновь поворачивается к персиковолосому. — Я сфотографирую тебя, Сынмин, ладно? Твой стиль так сочетается с пестротой цветов вокруг! Словно сказочный персонаж. Ты не будешь против?

— Разумеется, нет, — слегка стесняясь, отвечает тот и встречает восхищённый взгляд парня.

Приятно, что о нём такого мнения. А искренность Хёнджуна… Что-то расцветает в груди неземной красоты бутоном с нежными лепестками, щекочет и волнует. Что это?

Когда Джисок принёс фотоаппарат, ребята начали запечатлевать друг друга поочерёдно. Много смеха — гогочущего, каркающего, беззвучного, крякающего, музыкального. Вероятнее всего, его было слышно на всю округу. Ребята подшучивали, по-доброму язвили, кривлялись, и ни одному из них ещё не было так хорошо, как сейчас.

***

Сынмин надевает вещи более «скучных», приглушённых оттенков, чтобы яркая одежда не привлекала лишних глаз. Он смотрит на отражение в зеркале, подчёркнутое лунным светом, в чёрные глаза, по которым видно, что их обладатель боится, и тот признаёт это. Предупредительный стук в дверь. Чонсу заглядывает, придерживая косяк двери и молясь, чтобы та не заскрипела.

Всё понятно. Уже пора выдвигаться в путь. Оставлять Джисока кажется не вполне хорошим решением, но он ни в коем случае не должен узнать об их похождениях, а иначе разозлится и выпрет наглецов за дверь. Сынмин прокрадывается в коридор, где его ждёт Ким, а за тем поспевает Хёнджун. Он выглядит чем-то обеспокоенным, Чонсу это замечает в мгновение, но выбирает дождаться, пока Сынмин не выговориться сам.

— Что, если в лесу что-то случится? — шёпотом выдавливает последний, не решается поднять головы. — Или нас снова настигнет гроза?..

— Обещаю, ничего такого не произойдёт! — шепчет Чонсу, беря его за руку.

— Ты вроде не Зевс, чтобы я поверил на слово, — с улыбкой сквозь пелену напряжения возражает Сынмин, и оба еле слышно хихикают, когда Хёнджун наконец заканчивает свои сборы и выскальзывает в коридор.

— Я надеру ему зад, если соврёт, — говорит парень, кладя руку на плечо Кима, угрожающе глядя на него, а затем мило улыбаясь О.

Из уст Хёнджуна это звучит чересчур правдоподобно, чтобы Чонсу не начал «паниковать». Может, он и не Зевс, но свежий воздух и отсутствие ветра точно говорили ему, что никакой подобной на вчерашнюю бури не предвидится. Ночь обещает быть зловеще-спокойной. Однако даже Джуёна, у которого перед выходом случился прилив адреналина и перехватило дыхание, — и того теперь теребит волнение перед тем, что их может ждать. Благоговейный страх — именно так.