Любовь со скоростью ветра

«Журналистика — это некая псевдожизнь, псевдокомпетентность, псевдоопытность, псевдодружелюбие: овладеть темой и тут же забыть, завязать отношения и тут же порвать. Но, как и многое «псевдо», как и многие имитационные удовольствия, она очень сильно затягивает.»

©Джонатан Франзен. «Безгрешность»

Аделина пропускала мимо ушей все слова тренера про дыхание, вновь и практически без отдыха разгоняясь для нового ускорения. На стадионе темно, кроссовки мокрые от налипшего снега, а под футболкой жарко, несмотря на мороз в минус десять. Александр Алексеевич бросил все попытки вразумить приёмную дочь после четвёртой стометровки — впереди два выходных, пусть наказывает себя крепатурой и переутомлением.

Аделина бежала, несмотря на боль в груди и застывшие слёзы на красных щеках. Пока она бежала, назойливые мысли про глупое интервью уходили из головы. Бег был адской пыткой и в то же время небесным даром. Нужно измотать себя так, чтобы физическая боль затмила собой всё, чтобы смешалась с ментальной и наконец полностью исчезла. Аделина всю жизнь ненавидела интервью, потому что журналисты — назойливые и нетактичные, камеры — слишком внимательные, а темы для разговора — слишком ограниченные правилами. Ей было девять, когда у неё впервые взяли интервью на местный телеканал. Это был короткий разговор на десять минут, но каждый следующий всегда становился больше. Дольше, откровеннее, требовательнее. В двенадцать лет она пряталась в маску на соревнованиях сразу после награждения. Анжелика и Соня, её верные стражи и подруги, укрывали Аделину от любопытных камер и микрофонов, сбегая с ней каждый раз, как видели рядом телевидение. Девочка не хотела популярности. Она хотела просто бегать, просто быть лучшей в этом, но не этой известности, когда в двенадцать тебя хотят поймать журналисты и снова спросить о тренировках. Она стала старше, научилась не убегать, но ненавидела также сильно. Её кошмар — новости, — ушёл год назад, когда Аделина начала чуть активнее вести инстаграмм. И вот он снова вернулся. Новогодний прямой эфир в обществе известных людей в Харькове. И, конечно же, у самой юной спортивной звезды хотят взять интервью.

На седьмом ускорении Аделина-таки остановилась, опираясь горячими ладонями о замёрзший железный забор. Сегодня она тренировалась на Колосе сама, до тех пор, пока не пришёл приёмный отец. Александр Алексеевич опирался на железный забор поясницей, смотря на уставшую измученную девушку. Она дышала тяжело, словно с каждым вдохом поднимала тяжёлые камни.

— Ада, что за истерика? — никаких слёз, никаких криков, просто беготня до полуобморока — истерика в понимании Аделины и никак иначе.

— Пап... — она приглушённо всхлипнула, прижимаясь лбом к рукаву чужой куртки. — Пап, за что? Зачем им я?

Мужчина знал, что даже сейчас она не плакала — кажется, вообще не умела это делать. Или выплакала все слёзы в далёком сиротливом детстве. Тренер прижал к себе дрожащий комочек, совсем непохожий на всегда бойкую и сильную старосту группы.

— Я не знаю, Ада. Правда.

— Я хотела праздновать Новый год с друзьями, так, как всегда, — Аделина подняла зелёные глаза, большие изумруды, испуганные и расстроенные. — Мне страшно.

— Я поеду с тобой, не волнуйся, — Александр Алексеевич был уверен, что сама Лазарева не справилась бы, ей едва исполнилось четырнадцать, и она совсем ещё ребёнок.

— Нет, — твёрдо ответила отцу девушка, посмотрев в глаза. — Не надо. Празднуй с Виталиком. Я не хочу, чтобы мой брат был сам. — А ещё Аделина всегда слишком заботилась о своей приёмной семье.

— Ты уверена? — тренер посмотрел на дочку, поглаживая её по спине. Мягко, словно боясь спугнуть.

— Да. Харьков это мой город, он меня не обидит, — Аделина чуть усмехнулась, повторяя свою любимую фразу. Харьков её город. Он её не обидит.

— Давно ты тут?

— Часов с семи, не помню точно.

— Ты сразу от Кирилла бегать пошла? — Александр Алексеевич вздёрнул брови, прикидывая, сколько времени она уже провела на стадионе. — И сколько ты набегала?

— Километров восемь, где-то... И двенадцать стометровок, — Аделина пожала плечами, вздрогнув. Теперь было холодно. До стадиона «Колос» девушка бежала через весь город, не замечая ни удивления в глазах прохожих, ни холодного декабрьского воздуха. А теперь сиротливо прижималась к телу родителя в поисках тепла.

— Полегчало?

— Немножко.

— Идём, горе моё, Слава будет свой автобус через пару минут около станции тормозить.

В салоне автобуса дяди Славика жарко, многолюдно и душно. Аделина свернулась в клубок около окна, забравшись на сидение вместе с ногами и положив мокрую от пота голову на плечо тренера. Усталость сильнее, чем ноющая боль в стопах, а поэтому девушка заснула почти сразу как автобус тронулся с места. Её уже не волновало ничего кроме той приятной пустоты и темноты перед глазами, которая обволакивала собой и дарила долгожданный отдых.

***

— Щедрик, Щедрик, Щедрівочка.

— Прилетіла ластівочка, стала собі щебетати, господаря викликати!

— Вийди, вийди, господарю, подивися на кошару, там овечки покотилися, — по спортзалу разносилось громкое пение трех девушек, разноголосое и явно не попадавшее ни в одну из всех существующих в этом мире нот.

Аделина, Соня и Анжелика носились по залу с коробками, с дождиками и гирляндами внутри, в руках. От одной стены к другой, развешивая по оранжевым стенам украшения. Двадцать девятое декабря уже принесло радостную атмосферу в спортивную школу, особенно в отделение лёгкой атлетики. Идея украсить зал — такая простая и гениальная! — но проблема была всего одна: об этом не знал тренер, и пришлось подкупать вахтёра шоколадом, чтоб им выдали ключи от спортзала. Виталик великодушно отрыл из своих запасов большую молочную шоколадку с орехами и отдал на благое дело. Их теперь либо убьют, либо похвалят. Первый вариант казался наиболее правдоподобным.

Кирилл, как послушный раб, коим он уже успел себя окрестить ещё тогда, когда ему позвонила слишком довольная Соня и сказала притащить свою жирную задницу в школу, стоял около девочек, подавая скотч и подкидывая вверх гирлянды. Глеб держал стремянку, на самом верху которой стояла Соня. Виталик усмехнулся, когда Орехов тихо выдохнул, пробурчав не самые цензурные слова. Легче всех в этой затее приходилось Анжелике. Она сидела на полу и с довольным лицом склеивала цепь из ярких разноцветных полосок цветной бумаги.

— Анжелика свою ориентацию склеила? — Аделина усмехнулась, оторвавшись от примерки найденной невесть-где новогодней шапки.

— Иди сюда, солнышко, — Анжелика в долгу не осталась, поднявшись на ноги и резво подскочив к подруге, обхватывая её за талию. Аделина замерла, удивлённо ответив на объятие, а затем вдруг резко отскочила, зажимая ладонью шею, в том месте, где шея плавно переходила в ключицу.

— Блинский... Блин! — Девушка посмотрела на больное место, в ужасе перекрестившись. Вся остальная команда уже столпилась вокруг, пытаясь понять, что происходит. — Я тебя когда-нибудь изнасилую, Анжелика, клянусь!

— Скромно, — коротко про резюмировал Кирилл.

На загорелой смуглой коже расцветал лиловый синяк, который своей синевой совершенно не красил Аделину. Кирилл мысленно соболезновал Анжелике, которая часто позволяла себе такие выходки, зная, что лучшая подруга ей ничего не сделает. Но ведь у старосты тоже должно быть терпение и оно рано или поздно должно было лопнуть. Ко всеобщему удивлению, Анжелика осталась жива, продолжая невинно хлопать глазами.

— Под платье подойдёт, — Соня усмехнулась, потрепав Лазареву по плечу.

— Да ладно вам, это просто синяк, — в ответ хмыкнула Аделина, когда Глеб с Кириллом и Виталиком синхронно засмеялись. Аделина недоуменно подняла брови, смотря на них.

— Я тебя огорчу, это не просто синяк, — сквозь смех выдавил Кирилл, стараясь удержаться на ногах от смеха.

— Это засос, — добавил Виталик, опираясь головой на плечо Глеба и продолжая ржать, как конь. Теперь уже от смеси ужаса и непонимания на лице Ады.

Анжелика осталась жива во второй раз. А вот Соня была на пороге микроинфаркта.

— Бл... Ять, — сглотнув, выдавила Афанасьева, ее карие глаза расширились до такой степени, что черный зрачок почти полностью заполнил радужку.

— Ура, Соня сматерилась. Глебаня, записывай, это четвёртый раз за все года нашей дружбы, — бросила Анжелика, приобнимая обеих подруг за плечи, по-хозяйски опираясь на них и, на правах «я младше, вы меня не тронете», повисла на девушках.

— Анже, нас ждёт серьёзный разговор. Ты меня убьёшь раньше, чем окулист, — прошипела, чуть схватив Анжелику за загривок, Соня. А потом, закатив глаза, с усмешкой добавила. — Ну и поколение пошло...

— Да ладно, добавлю немного пикантности в интервью. Если эти твари с камерами меня к себе притянули, то пускай сделают мне небольшой праздник, — Аделина хмыкнула, вывернувшись из-под руки подруги и взяла в руки телефон, чтобы оценить степень ущерба. Синяк был небольшим, но заметным, сомнений что это такое не оставалось. — Виталяс, ты моё ожерелье доплёл?

— Обижаете, коллега, конечно доплёл, — хмыкнул парень, запрыгивая на стоящего рядом «козла».

— Анжелика меня так удачно укусила, что под бисером почти не будет видно. Но они заметят все равно, пусть думают, что я пыталась его спрятать.

— Наша староста — гений, — Кириллу пришлось подняться на носочки, чтобы дотянуться до Виталика и сказать ему это. Последний с усмешкой кивнул, закидывая руки за голову и откинувшись назад, окинув уставшим взглядом наряженный к праздникам спортзал. Стрельбицкий проследил за его взглядом и добавил: — Надо было ещё перед Святым Николаемукраинский дед Мороз, этот праздник у нас наравне, а часто и главнее, Нового года. прим.автора украшать.

— Соня была у окулиста в то время. Когда она там, то творческих идей не ждать, — ответил Виталий и обернулся на друга, почти всё время Кирилла редко можно было поймать без общества Аделины, а ещё голубоглазый «ёжик» всегда молчал. Диалога не получалось. — Аккуратнее, кстати.

— Чего? — Стрельбицкий поднял брови, с искренним удивлением смотря на Виталия. Почему его команда так любит устраивать ему головоломки, бросая двусмысленные фразы, как чёртовы Мерлины или Дамблдоры?!

— Соня пишет фанфики. И аудитория у неё немаленькая. Ты только дай ей повод, она внесёт новый пейринг в свой писательский мир, — Чернивецкий спрыгнул со снаряда, заметив, что девочки пошли в раздевалку за рюкзаками. Этот день компания друзей решила провести вместe, как компенсацию за украденный Новый Год. — Она целый фендом создала, который вылился в большое нечто, где у нас есть даже отдельный хештег в тик-токе. Я тебе покажу как-нибудь.

Кирилл ещё с минуту пытался осознать, как много ему неведомо про своих друзей.

***

Кирилл зевнул и тут же пожалел об этом, потому что в рот ему прилетела целая горсть пушистого белого снега и это тут же отдалось болью в чувствительных нижних зубах. Почти моментально челюсть онемела и Кирилл промямлил что-то нечленораздельное, отплёвываясь.

— Прости. Всё нормально? — Соня неловко улыбнулась. Они с Аделиной игрались в сугробах под деревянным забором открытого катка.

— Не волнуйся, я в порядке, — заверил девушку Кирилл, одновременно стряхивая с шапки снег.

Музыка разносилась над катком, по белому льду с радостным смехом катались люди, и только группа из подростков спорила между собой, пытаясь уговорить друга наконец пойти и взять себе коньки в прокате и выйти на лёд. Глеб и Анжелика в четыре руки уговаривали Виталика, а парень в ответ отнекивался, говоря, что Анжелика со своей больной ногой тоже не будет кататься, и он составит ей компанию в качестве оператора.

— В смысле? — нахмурилась Колокольцева, сложив руки на груди. — Аделина, скажи ему, что я иду на коньки!

— А почему не идёт? — Аделина поднялась и стала за спиной подруги, сложив руки на груди. — За бортик держаться можно, и все будут счастливы. Разве нет?

— У неё травма! Она еле ходит! — привёл довольно очевидные аргументы Виталий, на что две подруги закатили глаза. — А если упадёт?

— Глеб будет за ней следить, если ты так боишься! — всплеснула руками девушка, а напоследок добавила, хмуро фыркнув: — И вообще, какого лешего ты указываешь моей девочке, что она будет делать? — подняла бровь Аделина.

Они уговорили Виталика спустя десять минут. Соня и Кирилл буквально стоя хлопали друзьям, восхищаясь их нервной системой. Кирилл с коньками дружил с ранних лет, его мама в детстве была фигуристкой и привила своим детям любовь к спорту и активному отдыху. Глеб своё обещание сдержал и помог Анжелике выйти на лёд, а катались они только около бортика, чтобы травмированная нога девушки не пострадала. Виталик явно был не в своей тарелке на этих коньках, в панике держась за руки Аделины, которая ехала спиной вперёд, помогая брату удержаться на ногах. Кирилл кружился вокруг них, подбадривая друга и смеясь с очередной шутки от Аделины. Соня, в перерывах между скольжением от одного борта к другому на какой-то невозможной скорости, иногда снимала своих друзей на телефон. Ещё спустя час, когда арендованное время закончилось, они стояли около стен кофейни, выпивая кто чай, а кто кофе, и обсуждая снятые Соней видео, где, конечно, было очень много смеха. Особенно там, где Глеб и Кирилл, поддерживая с двух сторон Виталика, быстро ехали по кругу, а Чернивецкий визжал от страха.

***

Аделина пнула сумку у своих ног и легла на кровать, закинув ноги на стену. Каштановые волосы она уже помыла и заплела в две косы, чтобы на завтра были готовы кудри, поэтому теперь и без того короткие волосы было практически не видно. Девушка выдохнула и повернула голову набок, взглянув на календарь на подоконнике. Тридцатое декабря. Завтра Новый Год, после одиннадцати вечера ребята пойдут на площадь смотреть на ёлку, Аделина и Виталик убили достаточно много времени, чтобы уговорить всех родителей, особенно долго ломались родители Глеба и Кирилла, не хотевшие отпускать старших детей ночью на улицу. А теперь праздновать будут без неё. Аделина любила Новый Год. Сильнее, чем любой другой праздник. А теперь ей нужно уезжать от друзей в канун новогодней ночи и праздновать в лицемерном обществе звёзд, которых она никогда не видела и которые видят в ней лишь маленькую, но очень везучую девочку. Дурацкое интервью шло в прямом эфире, а не было отснято заранее, как другие новогодние выпуски. Какая же у неё интересная жизнь. Прожить десять лет в детском доме, не зная, кто твои родители и где они сейчас, а затем оказаться лицом к лицу с журналистами, когда ты ещё даже не совершеннолетняя.

Девушка воткнула в уши наушники и включила «Воронов» на всю громкость.

— Ада, ты готова? — Виталик заглянул в комнату и тяжело вздохнул, увидев как сводная сестра смотрит безразличным взглядом в потолок, словно ей было вообще плевать на происходящее. В ответ Лазарева лишь безразлично пожала плечами. — Твой автобус через пятнадцать минут, помнишь?

— Zapamiętaj, — бросила Аделина и поднялась на ноги, взяв красную сумку с пола и закинув её на плечо. Виталик вздохнул, Аделина разговаривала на других языках только тогда, когда ей было уж очень плохо.

— Всё будет хорошо, — парень обнял сводную сестру за плечи и почувствовал, как она положила ещё едва влажную голову ему на плечо и тяжело вздохнула, словно подавив слёзы. Тесс прижалась носом к тёплым штанам хозяйки, оставляя там мокрые следы и тихо что-то проскулила, не желая расставаться с девушкой.

— Возьмите Тесс с собой на ёлку. Будет вместо меня, — улыбнулась Аделина и потрепала собаку по голове.

Аделина на остановке была не сама, ещё пару человек тоже стояли там и ждали автобус, разъезжаясь по домам после рабочего дня. На девочку внимания они не обращали, с интересом уткнувшись в экраны телефонов. Лазарева тоже не хотела общаться, боясь, что кто-то увидит её внутреннюю боль и заметит, что с ней что-то не так. А потому просто включила музыку в наушниках. В тот день на маршруте был не дядя Слава, и Аделина просто спряталась на самых задних местах транспорта, уткнувшись пустым взором в окно.