Любовь со скоростью ветра

«Veni, vidi, vici!»
© Гай Юлий Цезарь

Анжелика присела перед Аделиной, которая сидела на земле, упираясь руками и пытаясь отдышаться. Девушка протянула ей руку, сжав её, и прижалась лбом ко лбу подруги, убрав за уши мокрые пряди. Аделина дышала резкими, судорожными обрывками, едва ли не плакала. То ли от боли в груди, то ли от счастья. Первое место. Наконец-то.

Рядом оказалась Соня и положила руку на плечо сокомандницы. Аделина обняла её, утыкаясь в плечо и чувствуя, как она гладит её по спине, успокаивает сбившееся дыхание. Счастливые слёзы стояли в зелёных глазах. Вкус победы всегда был таким... Особенным. Да, точно. Победа окрыляла, давала надежду. Победа азартна, победив один раз ты захочешь победить ещё раз, и затем уже никогда не сможешь утолить свой голод.

— Мы победили... Мы победили! — радостно, с искренним счастьем на лице вскрикнула Аделина, хоть немного восстановив дыхание, и упала на спину, совсем забыв о почти заживших шрамах. Аделина всхлипнула и стала ровно, уже практически не наблюдая за тем, кто финиширует после неё. Хотя, если судить по лицу Амриты, она прибежала третья, уступив место Кате. Катя, конечно, не победит, но обидно.

Анжелика бережно взяла тёплыми ладонями лицо Аделины и заглянула в глаза. Первомайский никак не мог выиграть, соревновательный сезон они дотянули с трудом и только благодаря баллам за обгон. Вцепившись руками в плечи Анжелики, она усилием воли заставила себя не плакать, хотя слезы счастья, искреннего и неподдельного, такого, которое наполняло душу, с головой уносило в свой океан, так и норовили скатиться с глаз по раскрасневшимся от жара и усталости щекам. Победили, победили, победили  — как мантру повторяло сознание. Гомон стадиона стал словно тише, как белый шум, они потерялись в этих звуках, просто стояли и обнимали друг друга. Тренер подошёл к ним.

— Александр Алексеевич, мы победили... Мы победили! — Аделина счастливо улыбнулась, посмотрев усталыми глазами в потолок. Тренер обнял спортсменок, прижав к себе.

— Молодцы. Но, Ада, опять немного забыла про дыхание, — мужчина хмыкнул, а Аделина стеснительно отвела взгляд в пол. — Соня, Анжелика, коробочка отменная, но я видел, что обогнать Алику было сложно. Что случилось?

— Я запнулась на вираже, — Анжелика виновато закусила губу.

— Как нога? — мужчина посмотрел на неё, требовательно, ожидая ответа.

— Болит. Я досмотрю, как пробегут мальчики и схожу в мед.пункт. Честно, — Колокольцева подняла голову. Александр Алексеевич тяжело вздохнул, потерев переносицу. Чистой похвалы от тренера не было никогда, в спорте всегда найдется то, что было неидеальным. Какая-то незаметная ошибка.

— Соня, смотри на соперника, а не на дорожку. Ты так никогда до Лизы не достанешь. — Тренер повернулся к третьей девушке, а затем чуть смягчился и улыбнулся всем троим спортсменкам. — Молодцы, идите отдыхайте. Заминку двести метров пробегите, только не забегайте на левую сторону.

Подруги синхронно кивнули и, когда Александр Алексеевич ушёл, быстро дошли до стены, чтобы не мешать спортсменам, — первый забег мальчиков уже шёл на стартовую линию, — а затем пошли к стульям около колрума. Аделина взяла свою кофту и надела её поверх бегового топа. Мышцы начали остывать, и тело пробрала лёгкая дрожь и мороз. Сняв шиповки, она одела на ноги гетры, так же поступила Анжелика, а Соня натянула спортивный костюм. Вместо шиповок, Лазарева одела кроссовки и, выдохнув, откинулась назад, прижавшись затылком к железной стене. Она вновь заулыбалась, повернув голову к подругам и с усмешкой сгребла в охапку к себе.

— Хэй! Ты мне шею свернёшь! — Анжелика с усмешкой попыталась выбраться из цепких объятий. Несколько девушек из Спартана с неподдельной завистью посмотрели на соперниц.

— А мне лопатку сломаешь! — подхватила Соня, несильно ударив кулаком Аделину под ребро. Аделина засмеялась, отпустив их и взлохматив волосы.

— Девочки, предлагаю скинуться на пиццу в ВелМаркетеСупермаркет-кафе в тц в Харькове на ХТЗ. Наша команда там обедает перед тем, как уезжать., — Аделина игриво подняла брови.

— И липтон? — Афанасьева щёлкнула пальцами, посмотрев на подругу.

— И детское питание! — добавила Анжелика.

— Мы заслужили этот пир, — Лазарева поднялась со своего место и встряхнулась, хрустнув пальцами. Капитан весело хмыкнула, подставляя руку Анжелике, которой опереться на ногу оказалось гораздо больнее, чем до этого.

***

Кирилл вздрогнул, когда Глеб резко ударил его по плечу, слегка встряхнув. Виталик стоял в стороне, о чём-то переговариваясь с Аделиной, из того, что Кирилл уловил, они обсуждали травму Анжелики, которая оказалась растяжением, а не простым ушибом, как утверждала им девушка.

— Глеб, меня инфаркт хватит! — Стрельбицкий обернулся, громко фыркнув. Парень засмеялся, сложив руки на груди.

— Волнуешься? — Орехов поднял брови, посмотрев на однокурсника. Манера общения, такая, чуть-чуть усмешливая, но всё-таки довольно дружелюбная, Кириллу нравилась. Пусть было непривычно, когда Глеб шутливо насмехался практически над любыми действиями.

— Нет, ты о чём вообще? Раз плюнуть! — саркастично ответил Кирилл, закатывая глаза. — Блин, конечно я волнуюсь. Как будто ты перед стартом не волнуешься, герой-любовник.

— Всё, не выпускай иголки, ёжик, — примирительно махнул рукой Глеб, снова усмехнувшись. Кирилл сам не понял, зачем нагрубил парню. Он просто хотел поддержать его, так смысл был «выпускать иголки»? — И с чего это я у нас «герой-любовник».

— Брось, ты так сладко вился вокруг Анжелики, когда увидел, что у нее с ногой проблема, — Кирилл ехидно усмехнулся, прищурив голубые глаза. Глеб пихнул его локтем, как бы говоря «перестань» и фыркнул.

— Помощь друзьям — не повод шипперства.

— Вы шипперите брата и сестру, соответствую вашей планке, — язвительно усмехнулся Кирилл, намекая на Аделину с Виталием и попытавшись загладить острые углы беседы.

— А кто тебе сказал, что они родные брат и сестра? — Глеб приподнял брови, с неподдельным удивлением воззрившись на однокурсника.

— Чего?

— Я что-то говорил? — Глеб приподнял края губ в ухмылке и подмигнул ему, скрывшись в массе спортсменов.

Чёрт бы тебя побрал, Орехов! Что ещё Кирилл не понимал в Глебе, так это его привычку говорить загадками. Такое умение легко ставить в тупик буквально выводило из себя, а в сумме с, казалось, вросшей в него привычкой постоянно усмехаться всему, что происходит в жизни, этот навык размывал характер Глеба. Прямо как художник размывает акварель водой на своём холсте. Или как сахар растворяется в чае. Кирилл встрепенулся, поймав взгляд Виталика на себе. Друг-сокомандник-одноклассник, — Кирилл сам ещё не определился, как ему называть Чернивецкого, — уверенно шёл к нему. Да что же это такое! Они все решили поговорить с ним именно сейчас?

— Чего спишь? — вот так вот резко, даже без вопроса о моральном состоянии. Даже обидно как-то, подумалось Кириллу. Недоумевая, парень вытаращил глаза на Виталия. Тот, закатив глаза, развернул его лицом к собирающимся спортсменам. — Второй забег вот-вот уйдёт, а ты тут! Олень, — напоследок ему достался довольно слабый, но ощутимый подзатыльник от однокурсника. Спасибо, одним словом.

Незамедлительно, Кирилл стянул себя именную ветровку, кинул её под первый попавшийся тренажёр, оставаясь только в неоново-розовой футболке, такой же, как и у Виталика с Глебом, и бросился к почти ушедшему забегу. Став почти-что последним, пара человек отделяло его от конца линии, парень успел пару раз наступить кому-то на ногу, нарвавшись на недовольно-суровые взгляды. И почему-то забыл извиниться. Отыскав глазами Глеба, — единственное знакомое лицо оказалось на расстоянии трёх парней, — Кирилл проследил за его взглядом и увидел Аделину. Сидя на железном краю виража, прислонившись спиной к ограждению, староста показывала им поднятые вверх большие пальцы, как бы подбадривая, и широко улыбалась. Взгляда Кирилла она продолжала избегать.

Стартовая линия, белая, как снег в феврале, была невидимым барьером между спокойным пульсом и дистанцией. Этот отрывок длиной в пять кругов был, кажется, таким же точно, как много раз до этого, а всё равно, волнительно. Кирилл поставил одну ногу носком к линии, тело напряглось, в ожидании команды. Каждый спортсмен напряжённо наблюдал за главным судьёй. Мужчина поднял руку к потолку, сжав курок пистолета. Минутная готовность.

— Внимание! — Стрельбицкий склонился над линией, мысленно считая секунды. Так ему советовала делать Серогрудова, во времена жизни в Лозовой. Это всегда помогало. Кирилл сжал ладони в кулаки, а затем снова расслабил их.

Выстрел из пистолета, вверх, в горячий воздух манежа стал точкой отсчёта. Кирилл сорвался с места. Практически сразу толпа оттеснила его, парень остался пятым, а лидеры, во главе с каким-то парнем из Харькова, стремительно отдалялись. Позади осталось ещё четыре человека и Кирилл поставил себе небольшую цель, не дать этим ребятам обогнать его. Хотя бы до третьего круга. Кирилл на чемпиона никогда не метил, мест практически не занимал, но каким-то образом тренер постоянно брал его на соревнования, то ли чтобы закрыть количество, то ли действительно, он был не безнадёжен.

Кирилл забежал на вираж, краем уха слыша, как совсем рядом слышатся чьи-то шаги. Кто-то буквально дышал ему в затылок, и по промелькнувшей сбоку оранжевой майке он догадался, что это кто-то из Спартана, его старой команды. Ну, ему он точно не проиграет. Если уж и объявили непонятную войну, то пусть принимают ответные удары. Они уже давно не одна команда, с октября прошло два с половиной месяца. Кирилл следил за дыханием, быстро вдыхал и выдыхал. Ритмичные шаги несли его вперёд, как на белых крыльях, прямиком к финишу.

Парню удалось оторваться от соперника, даже нагнать двух задних и обойти их на круг, когда впереди, перед собой, в метрах двадцати он увидел новую цель. Юноша, лет тринадцати, уверенно бежал перед ним, набирая скорость. Судя по чёрным буквам на своей борцовке, он был из Балаклеи. Стрельбицкий ускорился, оставалось три круга до финиша. Ему точно хватит времени вырвать четвёртое место хотя бы в своём забеге. Расстояние между двумя подростками стремительно сокращалось. Кирилл знал, что Александр Алексеевич заметил его рывок. Чувствовал обеспокоенный взгляд на своей спине, который буквально следил за каждым его шагом. Наконец, выходя с виража, ему удалось обойти соперника. Стрельбицкий услышал, как Аделина что-то радостно взвизгнула, как Анжелика громко крикнула «Он смог!» и как в спину ему прокричал тренер:

— Не расслабляйся, увеличивай расстояние!

Колокольчик мелодично зазвенел, предупреждая спортсменов о последнем круге. Оставалось всего двести метров. Кирилл услышал, как уже финишировавший Глеб сказал ему не останавливаться. Сердце билось в груди, лёгкие болели, а мышцы начали неметь. От крепатуры он будет отходить ещё пару дней, это точно. Даже заминка не поможет. Сделает полегче, но тянущая боль в мышцах до конца не уйдёт. Тройка лидеров уже финишировала, обогнав его на круг, теперь была его очередь. Вираж остался позади за считанные секунды, шеей парень ощущал горячее дыхание догнавшего его соперника. Он услышал, как Соня громко крикнула ему в спину «Быстрей! Не дай ему себя обогнать!», остальные команды точно так же яро поддерживали своих спортсменов. Белая полоска финиша, тонкая и ровная, наконец позволила ему остановиться. Кирилл, тяжело дыша, опёрся руками на колени, чтобы отдышаться. Судья, заполняющий результаты, требовательно хлопнул его по плечу и Стрельбицкий поднялся, показывая зелёный номер, приколотый к груди. Кивнув, судья вновь уткнулся в свой лист, а до Кирилла наконец дошло осознание, что он же финишировал, чёрт возьми! Глеб подскочил к нему, как всегда бодрый, хотя русые волосы были мокрыми от пота, а лицо красным. Он протянул ему руку и крепко пожал её, хлопнув по плечу.

— Круто пробежал! Всё, дыши уже, — Глеб улыбнулся.

— Ты тоже крут, — отбив «кулачок», как было заведено, ответил Кирилл, увидев, как тренер жестом подозвал их к себе.

Глеб и Кирилл быстро проскочили беговую дорожку и протиснулись к стене. Мимо них, запыхавшись, пробежался последний из бежавших спортсменов. Парень добежал до финиша и остановился, отыскав глазами своего тренера и команду. Второй забег закрыт, скоро будет третий. Самый сильный. На противоположной стороне уже собирались самые старшие из бегунов. Кирилл даже думать боялся, что уже в следующем году будет в их рядах. По сравнению с ними он казался маленьким и беззащитным. Александр Алексеевич посмотрел на своих спортсменов хмурым, но довольным взглядом.

— Глеб, пробежал неплохо, третье место во втором забеге это сильно. Как для открытия соревновательного сезона. Но ты слишком быстро рванул на старте и под конец второго круга уже выдохся. Распределяй силы чуть-чуть разумнее, твой организм не из железа отлит. — Орехов кивнул, запоминая сказанную ему информацию. Как обычно, разбор ошибок. От тренера получить на соревнованиях чистого одобрения практически невозможно, потому что всегда найдётся ошибка. И эту ошибку надо будет долго и упорно исправлять на будущих тренировках. Тренер повернулся к Кириллу. — Я не буду говорить, что ты едва не пропустил свой старт, тут за меня всё сделал Виталий. Хороший обгон, но всё-таки начал жалеть себя под конец. Не надо так делать. — Кирилл кивнул, не решаясь открыть рот и просто слушая, что ему говорят. Да и отвечать смысла не было. Они сюда за результатами приехали, а не на курорт. — Всё, ребята, молодцы. Отдыхайте.

Обрадовавшись, Стрельбицкий быстрым шагом направился к тренажёрам — отыскать свою ветровку, но тут же наткнулся на смешливый взгляд старосты и стиснул зубы от досады. Наказание в виде шестидесяти бурпи, он совсем про него забыл.

***

Кирилл стоял в фойе, наблюдая за тем, как мамы ведут маленьких мальчиков и девочек в раздевалку, о чём-то переговариваясь. Харьковские спринтеры из младших групп всегда приходили с родителями, в то время как приезжие учились справляться с этой жизнью сами. Как любила говорить ему мама, не маленький, сам разберёшься. Вот и разбирается... Руки до сих пор ныли после назначенного ему штрафа в виде бурпи. Оставалось дождаться награждения. Внезапно Кирилл оторвал взгляд от толпы, когда заметил черноволосую девушку, стоящую у ступеней, недалеко от него. Катя тоже была тут, он видел злость, больше на саму себя, в её глазах и видел, как она кусала губы. Если бы не штрафное время, у неё было бы второе место. Но штраф уже не отменят.

— Катя, ты как? — Кирилл подошёл к уже-не-подруге и стал рядом. Серогрудова, как он и ждал, презрительно фыркнула в его сторону. Как же легко смогла сломаться их долголетняя дружба. Он просто решил переехать. За него решили.

— Далековато ты от своих, — вместо ответа, бросила девушка, пренебрежительным взором окинув бывшего сокурсника. Последнее слово вышло особенно тяжёлым и особенно режущим. Катя усмехнулась, горько и ненавистно, — Какой же ты... Наивный, Кирилл, — Серогрудова, видно, старалась подобрать наиболее подходящее слово. — Сдружился с Востоком и дальше носа не видишь.

— С чего ты взяла, что я дружу с ними? — Кирилл подумал, что его одиночество и отчуждённость в команде было просто слабостью. Он боялся отпустить Спартан.

— Ты даже не пытался её остановить. Но знал, эта тварь специально меня доводит, — Катя сложила руки на груди.

— Ты видела нашу дисциплину? Она староста, что я мог сделать?! — чуть повысил голос Стрельбицкий и сидящая у входа вахтёрша возмущённо обернулась на них. — Катя, я не могу вечно оставаться в Спартане, смирись.

— Ты обещал. Обещал не дружить с ней. Или твоё слово уже ничего не стоит? — Серогрудова повернулась к нему лицом и посмотрела в глаза. Кириллу показалось, что в глубине серых глаз стояли слёзы.

— Катя, я устал от этой бессмысленной войны, — наконец решился произнести Кирилл. Он думал про это долго, но совсем недавно стал понимать. Девушка подняла брови. Интересно, что будет, если он скажет то же самое Аделине? — Спартан, Восток, АлиТеам... Почему мы не можем как все остальные? Быть соперниками только на стадионе? — он посмотрел на неё с надеждой, но не увидел даже отражения, даже тени своих мыслей. Катя не понимала, для неё это было уже слишком привычным.

— Знаешь, кто начал войну? Твоя бесценная Аделина. — Кирилл удивлённо посмотрел на подругу. Катя усмехнулась. — Кирилл, ты мне уже не друг, но я скажу, — девушка положила ладонь на его плечо, — держись от этой змеи подальше. Она обманывает людей, она подставляет и сметает со своей дороги тех, кто ей попросту мешает.

— Ей всего четырнадцать... — неуверенно прошептал Кирилл себе под нос.

— Значит, это верхушка айсберга, — Катя долго смотрела в его глаза.

Кирилл же пытался осознать то, что она ему говорила. Мозг никак не хотел принимать, — возможную, — правду про Аделину. Это не могло быть именно так. Он же знал Лазареву, она была весёлой, задорной и бойкой девчонкой. Она же дружила с ним. Она же согласилась помочь ему, тренировала и занималась его учёбой. Она же не могла делать это для собственной выгоды. Сознание в ответ кричало, что могла. По манежу раздался шипящий голос: «Нагородження за біг на довгу дистанцію починається за десять хвилин. Присутність обов'язкова!»Награждение за бег на длинную дистанцию начинается через десять минут. Присутствие обязательно! прим.автора Катя наконец отвела глаза и вздохнула, хлопнув Кирилла по плечу.

— Понятно, Аделина для тебя значит слишком много, — цокнув языком, девушка развернулась, поднявшись на первую ступеньку. Спартану делать на награждении было нечего. Разве что денег получат, поэтому придётся отстоять.

— Откуда ты знаешь? — спросил Кирилл, не успев даже подумать, что значили её слова.

— Я видела, как ты её поцеловал, — просто ответила Катя, не оборачиваясь. — Тебе тринадцать, Кирилл. Не будь идиотом. Не придумывай что-то большее там, где есть только дружба.

***

Награждение проходило в середине стадиона. Барьеры сдвинули в стороны, расчистив небольшое пространство для судей и пьедестала, который теперь стоял посередине в ожидании спортсменов. Только за полчаса до награждения стало известно, что из-за маленького количества участников на стаерских дистанциях награждать будут только общий зачёт, а возрастных категорий не будет. Возмущённые, но очень тихие, переговоры тренеров между собой и недовольные переглядки спортсменов вытеснили собой инцидент с Серогрудовой в самом начале соревнований. Щека Аделины, посиневшая теперь — единственное напоминание о произошедшем. Но девушка была так рада своей победе и занята тем, чтобы помочь травмированной Анжелике, что совсем не обращала внимания на боль. Это заживёт быстро. А вот растяжение Анжелики — реальная проблема.

— Ты как собираешься выходить? Анже, это не шутка, ты стоишь еле-еле, — тщетно, раз за разом шёпотом повторяла Соня подруге, оглядывая опухшую косточку. Девушка лишь фыркнула, подогнув ногу и начав натягивать носок обратно, чтобы обуться.

— Придумаем что-нибудь. А за ногу не бойся, до свадьбы заживёт, — задорно воскликнула Анжелика, отмахнувшись от помощи Аделины, чтобы встать. Сначала у неё даже вышло, но боль оказалась сильнее, и Колокольцева завалилась набок, а подруги подхватили её под руки.

— С кем свадьбы? Ты не обручена, — фыркнул стоящий недалеко от них Кирилл, и девушки приглушённо засмеялись. Стрельбицкий в ответ усмехнулся. Нет, Катя явно не говорила ему правды. Просто злилась.

— Есть идея. Соня, держи этот груз, — Аделина получила возмущённое «эй!» от Анжелики, ухмыльнулась и метнулась к судьям, которые готовились открыть церемонию.

Кирилл попытался расслышать, что, но оставил эту попытку. Команды стояли или сидели обособленной кучкой перед пьедесталом, а с места сдвигаться им было нельзя. Подойти и подслушать, о чём говорила староста, было, в первую очередь, нетактично, ещё и можно было нарваться на испепеляющий взгляд тренера. А это действовало не хуже соли на рану. Сразу интерес к жизни потеряешь. Умение «пилить» глазами своих подопечных тренерам, наверное, преподавали в университете. Может, и правда есть такие курсы: «как убить человека взглядом»? Вскоре Аделина вернулась к ним и довольно улыбнулась.

— Что ты там делала? — шёпотом спросил Виталий и посмотрел на сестру, приподняв брови.

— Договорилась немного изменить порядок награждения. Небольшой сюрприз для скучающей публики, — хмыкнула Аделина, игриво подмигнув.

Резко заигравший гимн заставил их вздрогнуть, а Анжелика зашаталась, неуклюже наступив на больную ногу и упав на какого-то парня из Балаклеи. Тот помог ей устоять на ногах и, смущённо улыбнувшись, девушка поспешила доковылять к своим. Колонки выключили так же внезапно, как и включили, заставив спортсменов испытать повторный инфаркт. Главный судья быстро извинился, продолжая наблюдать за тем, как какая-то женщина старалась настроить громкость на колонке и микрофоне. В конце концов ей это удалось и, дав отмашку мужчине, она стала ровно, рядом с другими судьями, которые готовились награждать спортсменов.

— Начнём церемонию награждения! Первыми награждаются девушки за бег на длинную дистанцию в тысячу метров! Позволю себе вольность и объявлю спортсменов в неправильном порядке, — усмехнувшись, Николай Игоревич опустил взгляд на планшет для бумаги с написанными там призёрами. — Второе место — Амрита Лурье! Время пробега три минуты, восемнадцать секунд! — Девушка из Харькова, удивлённо покосившись на своего тренера, вышла к пьедесталу, гордо улыбаясь и расправив плечи. Став на своё место, Амрита приветливо улыбнулась подошедшей к ней женщине и присела, на ее шею надели серебряную медаль и, пожав руку, отдали диплом. Главный судья продолжил, — третье место — Анжелика Колокольцева! Время пробега три минуты, двадцать восемь секунд! — Кирилл стал хлопать, приветствуя свою сокомандницу. А затем едва не упал со смеху, как и половина зала.

Анжелику, так как та ходить сама практически не могла, на своей спине несла Аделина. Счастливые улыбки на лицах двух подруг и секундные усмешки умиления на лицах судей были бесценным мигом. Дотащив «тушу» до третьего места, Лазарева ее отпустила и повернулась к собравшейся толпе.

— Так как дойти сама она немного не в состоянии, пришлось помогать, извините за шутку-минутку, я ретируюсь! — отдав честь, Аделина быстро юркнула обратно в толпу под тихий смех, а Колокольцева, опираясь на пустое ещё первое место, поднялась на пьедестал, и развернулась к остальным. Женщина подала ей медаль и диплом.

— И первое место. Она побила рекорд ФЛАХО«Федерация лёгкой атлетики Харьковской области» прим. автора, в пятый раз, — с усмешкой заметил Николай Игоревич, а Аделина спрятала смущённое лицо в ладонях, уткнувшись в плечо стоящего рядом Виталика. Тот приобнял сестру за плечи. — Аделина Лазарева, время пробега три минуты, пятнадцать секунд! — громкие аплодисменты раздались по залу, и Аделина выступила вперёд, дойдя до пьедестала. Амрита пожала ей руку, чуть присев, а Анжелика обняла за плечи. Встав на первое место, девушка вновь улыбнулась, приседая, когда на шею опустилась золотая медаль, круглая и с гравированной цифрой 1 на ней. Николай Игоревич стал около спортсменки и тепло улыбнулся.

— По традиции, секрет успеха, Аделина? — мужчина подал ей микрофон и, опустив голову, она задумчиво протянула, смешливо усмехаясь:

— Секрет прост. Это секрет, а я свои тайны не вскрываю, — смешок прокатился по толпе, и только Спартанцы продолжали с враждебным холодом смотреть на чужого капитана. Кирилл услышал, как Сергей пробормотал что-то похожее на «выкаблучница несчастная», а Катя согласно буркнула, сложив руки на груди.

После того, как победителей сфотографировали, награждение продолжилось. Итогом этих соревнований Восточная Волна поднялась в рейтинге чуток выше, набрав больше баллов, а Виталий занял первое место в юношеской категории. Тренер был доволен, да и спортсмены тоже. Нога Анжелики продолжала болеть, но за время поездки в метро, — практически всё время Колокольцева опиралась на бедную Аделину, — боль начала отступать, и по вокзальной площади она шла с завидной уверенностью. Соня разве что постоянно ловила на скользких участках её капюшон, не давая упасть. Кирилл порой посматривал за счастливыми подругами, которые шёпотом пели Лазарева, пока шли по улице, и думал, как ему лучше заговорить с Аделиной. Так, чтобы она его не избегала. Наказание одиночеством оказалось слишком жестоким. Лишив его своего общества, девушка дала понять, как на самом деле Кирилл груб и нелюдим. С этим точно надо что-то делать, да только неясно, что именно.

Тренер дал им двадцать минут погулять по площади и АТБсеть супермаркетов в Украине, пока оставалось время до поезда. На Привокзальной площади ощущался дух скорого нового года. В центре, по кругу, на рельсах ездил маленький паровоз, полный больших мягких игрушек, а рядом стояла огромная ёлка. Солнце садилось и окрашивало облака и снег в ярко-оранжевые оттенки. Синие электронные часы показывали время, до поезда оставалось минут пятнадцать. Величественный вокзал с двумя башенками по бокам возвышался над всем этим и завораживал, белые стены и узоры на них заставляли благоговеть перед этим местом. Южный вокзал был такой же, как и сам Харьков. Величественный, сильный, вызывающий невольное уважение. Соня с Анжеликой перевешивались через маленький заборчик, ограждающий праздничный паровоз, и старались достать пальцами до его окон. Когда им удавалось, по площади разносился довольный смех. Стрельбицкий обнаружил Аделину сидящей на лавочке рядом с подругами, она держала бумажный стаканчик со своим излюбленным кофе, подобрав ноги под себя и смотрела на небо. Улыбка на ее губах была такой прекрасной... Кирилл отдал бы всё, чтобы она улыбалась постоянно.

— Ада? — Кирилл сел рядом, опасливо, думая, что она опять его прогонит, но нет. Девушка наоборот подвинулась, освобождая для него больше места. Парень поставил рюкзак около её рюкзака.

— Совсем как дети, скажи? За это я и люблю их, — она усмехнулась, показывая на Соню с Анжеликой. Кирилл улыбнулся, согласно кивнув.

— Прости меня, Аделина, — наконец сказал Кирилл, решившись. Девушка, услышав его, стала серьёзнее, отхлебнула кофе из стаканчика и задумчиво подняла брови. Как будто думала, за что он извиняется. Или не хотела прощать. Набравшись смелости, Стрельбицкий продолжил, пытаясь поймать взгляд её зелёных глаз. — Я виноват. И мне всё равно, почему ты с Катей ссоришься. Просто знай, что я всегда буду на твоей стороне. — Аделина обернулась, когда Кирилл коснулся рукой её плеча. На лице промелькнула улыбка, незаметная и как-будто виноватая.

— И ты меня прости, Кирилл. Я заигралась тогда, на выступлении. Это же просто... Развлечение было. — Аделина пожала плечами и подвинулась ближе, позволяя Кириллу обнять её за плечи. Они сидели, смотрели в морозное небо заката и извинялись перед друг-другом. Просто двое друзей, которые едва не лишились дружбы из-за простой мелочи, неважной и не особо-то и нужной. Оба понесли наказание. Оба расплатились за преступление.

— Эффектно зашли на пьедестал. Мне понравилось, — наконец сказал Стрельбицкий, повернув голову. Девушка хмыкнула.

— Публика требует шоу. А я его дарю, — пожала плечами Аделина, глотая новую порцию горячего напитка. Длинные тени деревьев танцевали на снегу.

— Я бы остался тут навсегда.

— Я бы тоже.

Харьков умел мирить людей. В этом была его магия. Его тайная супер способность.