Быстрее, выше, сильнее!
«Нормальные люди выбирают жизнь, а не шесть часов тренировок после которых и жить не хочется.»
© Х/ф «Бунтарка»
Кирилл, закинув ногу на одну из перекладин шведской стенки, потянулся вперёд, и, повернув голову, стал наблюдать за происходящим. Его насторожило то, что Аделина и Катя, — его бывшая сокурсница из Спартана, — стояли уж слишком близко. Он помнил их вражду. Ненависть между этими двумя была известна всей области. Но раньше это были лишь грубые перепалки. А в прошлый раз, в ноябре, случилось что-то, из-за чего Аделина неделю не занималась и сейчас, вместо розового, как у Анжелики с Соней, топа, была в синей борцовке. Что Кирилл не знал, а Лазарева не хотела рассказывать. Он и не навязывался.
Парень стал на две ноги, закончив упражнение, и не сводил глаз с двух девушек. Вокруг, заметив слишком близко стоявших соперниц, уже сошлись две команды, хмуро переглядываясь друг с другом. Враги, в конце концов. Соперники, кажется, навсегда. Кирилл подошёл к своим, протиснувшись мимо Глеба и уже хотел замять конфликт, как Анжелика остановила его, взяв за запястье. Виталик положил руку на плечо и отрицательно покачал головой, но в его глазах читалось беспокойство за сестру.
— О, певичка, которую никто не слушает! — Аделина, сложив руки на груди, фыркнула, подойдя к черноволосой девушке с острыми чертами лица. Кирилл, не зная, что происходит, наблюдал за перепалкой двух соперниц. — Вернулась на стадион? Пение не пошло? Как жаль тебя, Серогрудова.
— О, дрянь, которую никто не любит, — ответила ей Катя, вздёрнув брови и сделав плавный шаг вперёд. — И я рада тебя видеть, Лазарева.
— Катя, уйди от нее, — капитан взял за плечо спортсменку, но та отдёрнула руку и шикнула.
— Отойди, Острокутов. Не мешай, — Ада не смотря на него сделала еще шаг вперед и подняла пальцами подбородок девушки (та была ниже). — В этот раз тебе не удастся меня запугать. Мышка.
Катя злилась. Это Кирилл видел по тому, как та сжала кулаки, но держалась. Если ударит — будет штраф по времени за неспортивное поведение. Нарушение правил. Потом будет худо, а потому надо было сдерживать свои эмоции и свою злость.
— Не называй меня так, — Катя зашипела на девушку и дёрнула головой, словно защищаясь. — Я тебе не мышка.
— Такая маленькая, хрупкая, беззащитная! Мышка, честное слово! — Аделина продолжала издеваться. Грубо, надменно, с горделивой ухмылкой. Её совсем не волновали чувства Кати.
Кирилл дружил с Катей уже давно, именно ей пообещал, когда переезжал, что не за что не станет близким с кем-то из Волны, обещал, что останется верным Спартану. Что не будет дружить с Аделиной. Кирилл помнил, как ненавидел её, и всех, кто с ней в команде. Потому что так было надо. И сейчас странная смесь желания защитить Катю, ненавидеть Аделину и остаться на стороне капитана, следуя примеру остальных, крутилась ураганом в его душе. Он помнил, как защищал Аделину от хулиганов в школе, она знала, как это больно, когда издеваются. Но сейчас поступала так же. Так может, она и правда была не той милой и задорной девчушкой. Может, то, что о ней с таким неистовым лицом твердил их капитан Острокутов, было правдой?
Аделина презрительно фыркнула и отпустила руку, с каким-то отвращением посмотрев на форму соперников. Ядовитая усмешка появилась на её губах снова, в этих зелёных глазах не было и намёка на старую Аделину — добрую, отзывчивую, верную подругу. Девушка кокетливо подмигнула Серогрудовой, словно стараясь довести начатое до конца и завершить перепалку. Смысл этой ссоры, за которой так наблюдали? Не ясен, но чётко обозначен — довести Екатерину. Аделина вдруг присела, отчего Кирилл вновь сделал интуитивную попытку подойди ближе(к кому?), но Соня толкнула плечом, не пуская. Они явно знали.
— І крила так важко розправити пташці, коли бідолажку погубить любов... — неслышно для других прошептала Лазарева на ухо девушке, буквально чувствуя, как её сердце бьётся о рёбра. Катя стиснула кулаки ещё крепче, до кровавых полумесяцев на ладонях, но держалась. Волшебная выдержка. — Так ты пела? — Кирилл пытался услышать, но Аделина выпрямилась и отошла назад, а затем посмотрела на Острокутова. — Удачного пробега, Сергей! — несмотря на всю простоту в этом оклике, доброжелательности там не ощущалось, только пугающий холод.
— И вам, Аделина, — холодно ответил капитан Спартана, пожимая девушке руку. Безобидный жест, но Кирилл вздрогнул. Такой он её ещё не видел. Этот азарт, пламя в глазах. Она была готова убить. Не так, как в детстве, в шутку. По-настоящему. Убрать соперника с дороги. Да и в глазах Острокутова читалось тоже самое. Оба капитана хотели победу своим, хотели стать лучшими. На этих соревнованиях будет комиссия, отбирающая в Спортивную Академию. Очередной смотр для тех, кто стоит на учёте и шанс для новых счастливчиков.
Кирилл перевёл взгляд на Катю. Не знал, что такого ей сказала Аделина, но видел, что давняя подруга словно... Сошла с ума. Катя побледнела, красными розами на её лице проступали пятна. Девушка нервно кусала губы и крепко сжимала кулаки, не отводя глаз от Лазаревой. Кирилл знал этот взгляд. Катя порой не могла контролировать себя, свой гнев и злобу. И сейчас было тоже самое. Кирилл не успел даже выдохнуть, по инерции бросился вперёд, запнувшись о ногу Анжелики, которая возмущенно вскрикнула. Стрельбицкий остался сидеть на полу, испуганно наблюдая за происходящим.
Катя сделала резкий выпад, буквально подскочив к Аделине. Взмах, резкий удар, хлопок, прорезавший привычный гам манежа. Аделина зажмурилась, отшатнувшись. Щека болела, накатывала резкими волнами. Пульсировала.
— Мразь, — прорычала Серогругодова. Толпа, собравшаяся вокруг, удивлённо ахнула, Анжелика подбежала к подруге.
Но... на лице Аделины играла ядовитая усмешка, всего секунду, и она была адресована только Кате. Это было самое настоящее победное злорадство, она достигла своей цели, и была достаточно умна, чтобы себя не выдать. Виталик подбежал к сестре, Кирилл вслед за ним и девочками, чувствуя испепеляющий взгляд взгляд Кати спиной. Она уже поняла, что он нарушил своё обещание. Кирилл знал, что с переездом будет конец дружбе старой спортивной школы. У него новый капитан, команда. И у него больше шансов, ведь Первомайский недаром один из высших в рейтинге.
Пятеро человек окружили Аделину, как будто защищая её от Спартанцев. А Острокутов, резко схватив за плечо Катю, потянул её прочь, буквально бросая перед собой. Он был зол, даже непонятно, на кого больше. Но он точно знал, что теперь им выдадут штрафные минуты и шансы занять место падают просто на глазах. Больно осознавать такое, тем более в самом начале соревновательного сезона. Тренер протиснулся между удивлёнными и в какой-то степени напуганными спортсменами, подбежав к Аделине, которая прижимала тыльную сторону ладони к щеке. С другой стороны шёл Николай Игоревич, главный судья. Сзади к Кате подошёл Сергей Иванович, тренер Спартана, и Кирилл, знающий этот взгляд, и сам испуганно попятился. Взгляд Серогрудовой изменился, девушка испуганно сглотнула и опустила голову, понимая, что натворила и чем ей это грозит.
— Что тут за шум? — Николай Игоревич хмуро посмотрел на Аделину, как будто искал вину в её (хитрых) глазах.
— Драка на стадионе, — чётко ответил Александр Алексеевич, а сам, положив руку на плечо Аделине, рассматривал её покрасневшую щёку.
— Ну и кто это сделал? Не молчи, Аделина, как маленькая боишься, — главный судья хмуро посмотрел на девушку. В зелёных глазах проступали слёзы. От боли, подумалось Кириллу. Он не хотел верить, что подруга разыгрывает спектакль специально.
— Серогрудова Екатерина, 408 номер. Это Спартан, Лозовая, — тихо, прижимая руки к пульсирующей щеке, произнесла капитан, взглянув прямо в глаза мужчине. Чтобы точно понял — она не врёт.
— Что это такое, Сергей Иванович? Ваши спортсмены не знают правил? — главный судья вскинул поседевшие от старости брови, глядя на тренера укоризненно и хмуро. Сергей Иванович покачал головой.
— Простите, Николай Игоревич. Я поговорю с ней и улажу эту проблему, — а затем бросил взгляд на Острокутова, который крепко, почти болезненно, сжимал плечо стоящей рядом Кати.
— Штрафные двадцать секунд. Всей команде, — Кирилл почти услышал горестный вой Серёжи. Николай Игоревич развернулся к смирно стоящей и напуганной Аделине. Она опускала голову, будто сама была во всём виновата. — Лазарева, бежать сможешь?
— Конечно. Простите, что устроили тут беспорядок, я сама не знаю, что на неё нашло, — девушка посмотрела снизу вверх, извинялась, хоть и было не за что.
— Всё в порядке, — главный судья позволил себе мягкую улыбку, а затем посмотрел на собравшуюся толпу. — Что вы тут столпились? А ну-ка, быстро на разминку!
Ученики расходились под недовольные взоры остальных тренеров и капитанов. Никому не нравилась прерванная разминка, а это значило, что и старт могут перенести на десять минут. Догадка оказалась верной, из чёрных колонок под потолком шипящий голос объявил о переносе старта стаеров на десять минут. Резкие взгляды, которыми перебрасывались тренера, говорили об их не самом лучшем настроении. При комиссии и такой инцидент! Наверное, теперь присматриваться будут ещё более придирчиво, хотя они и до этого особо мягкими не были. Кирилл стоял чуть в стороне от Аделины, подозревая, что она всё ещё его не простила. Парень отвёл взгляд от подруги и посмотрел в сторону. Сергей Иванович держал Катю за левое плечо, сжимая довольно крепко, отчего девушка сжималась ещё больше и тщетно пыталась исчезнуть с этого места. Спартану теперь долго этого не забудут. Серогрудовой — тем более.
— Ты совсем из ума выжила? Она же первая в рейтинге, — тренер грозно встряхнул Катю и она приподняла голову, стыдливо посмотрев в глаза. Кириллу приходилось хорошенько напрягать слух, дабы расслышать их шёпот.
— П-простите... — слабо пробормотала Катя, запинаясь надломанным голосом от слёз.
— От твоего «простите» лучше нам не станет. Головой думай, Серогрудова! С глаз моих исчезни, видеть тебя не хочу, — Сергей Иванович оттолкнул девушку и та отшатнулась, а затем посмотрела вслед тренеру. Внезапно Стрельбицкому стало её непередаваемо жаль. Ближайшие пару месяцев она точно будет изгоем команды. А затем соревнования — шанс исправить свою ошибку.
Катя подняла голову так резко, что Кирилл не успел упрятать глаза и столкнулся с ней взглядом. Такой колкий, ненавидящий. Она презрительно фыркнула, переведя глаза на Аделину, на щеке которой уже проступал синяк и отвернулась. Стрельбицкий мог поклясться, что слышал её тихое «ненавижу», сорвавшееся с губ.
Остаток разминки Кирилл наблюдал за Аделиной издалека. Она уже оправилась от пощёчины и уверенно разминалась, со всё тем же непоколебимым выражением в глазах, сверкающих холодными изумрудами. Уверенная в своей победе на сто процентов. Он пытался понять, зачем она это сделала и довела бедную Катю. Да только Аделина даже виду не подавала, как обычно приветливо улыбалась своей команде, порой бросала взгляды на АлиТеам, уверенный в себе, ведь убрали одного из главных соперников, и на поникший Спартан. Иногда он ловил на себе взгляд бывшей команды, и там не было ни капли былого дружелюбия. Как будто это он виноват, что переехал.
Аделина отрабатывала коробочку с Анжеликой и Соней. Девочки добегали уже третью стометровку, в конце которой Анжелика обязательно обходила Аделину, не давая ей финишировать первой. Они со временем научились понимать друг друга без слов, одним лишь движением и взглядом. Наверное поэтому они и сдружились. Невозможно понимать друг-друга так точно и не быть друзьями.
До старта оставалось минут десять и спортсмены уже собирались вокруг стола в дальнем углу помещения, за виражом стадиона, чтобы отметиться и подтвердить своё участие. Эта система была совсем новая, раньше им выдавали карточки, которые надо было отдать на финише. Но недавно провели реформу. Кирилл стал в конец очереди, пропуская девушек вперёд. Они будут бежать первыми, а потому их первыми и отмечают. Стрельбицкий увидел, как отошла Аделина, застёгивая кофту и вновь пряча номер. «221». Ну, зато теперь точно не потеряет.
Кирилл подошёл к столу и женщина взглянула на него поверх очков.
— Номер, имя, фамилия, — сухо проскрипела женщина, уткнувшись в лист с распечатанной таблицей имён участников.
— Кирилл Стрельбицкий, 224, — ответил Кирилл, поёжившись от острого взгляда. Парень расстегнул кофту, подтверждая свой номер, и потянулся за ручкой. Оставив подпись около своей фамилии, он поспешил ретироваться, дабы не задерживать очередь.
Он легко отыскал взглядом Аделину. Девушка сидела под стеной и шнуровала шиповки, потёртые временем и соревнованиями. Довольно свежий след от клея на носу говорил, что последний раз их штопали совсем недавно. Увидев сокурсника ещё издалека, Лазарева подняла взгляд и хмыкнула. Ну, это лучше, чем двухдневное игнорирование после фееричного провала.
— Я жду, — всё, что сказала Аделина, прислонившись спиной к жёлтой стене и снизу вверх смотря на парня.
— Зачем ты довела Катю? — Кирилл сказал это тихо, неуверенный, что другим можно это слышать.
— Понятно. — Аделина поднялась и равнодушно на него посмотрела. Явно не этого она ждала. Но Кириллу нужен был ответ. Девушка попыталась пройти мимо, но Стрельбицкий внезапно резко схватил её за запястье и прижал спиной к стене. В зелёных глазах промелькнул страх.
— Ты крышей поехал?! — шёпотом, чтобы не привлекать внимание (в этот угол почти никто не заходил), просипела Аделина, попытавшись вырвать руку.
— Если не ответишь — поцелую, — Кирилл не успел подумать, перед тем как сказать, но нисколько не сомневался в своей идее.
— Целуй, — фыркнула староста, гордо вздёрнув голову. Она была уверенна, что Кирилл не сможет, застесняется и отпустит её.
А Кирилл поцеловал.
Легко, совсем неслышно коснулся чужих губ, глаза Лазаревой от неожиданности расширились, на какой-то миг она замерла, пытаясь понять, что же случилось. А затем резко толкнула парня за плечи, откидывая от себя и посмотрев огромными глазами на Стрельбицкого. Сердце бешено колотилось в груди.
— Приёбнутый, — бросила, рассержено шипя Аделина, покрутив пальцем у виска и быстро протиснулась мимо, вытирая губы тыльной стороной ладони.
Соня напряжённо наблюдала за первым забегом — самыми младшими девочками. Параллельно девушка расстёгивала молнию на своей кофте, чтобы быть готовой к своему старту. Она следующая, оставались считаные минуты. Заметив подошедшую подругу, Афанасьева обернулась и отвлеклась от стадиона, где велась довольно напряжённая борьба между двумя девочками лет десяти на вид.
— Что с тобой, Адий? — Соня окинула взглядом подругу, которая нервно обернулась через плечо, взглянув на излюбленный малолюдный угол. Там она всегда настраивалась к предстоящим соревнованиям.
— Ничего, забей, — Аделина махнула рукой и улыбнулась, подтверждая, что с ней всё в порядке. Нет, совсем ничего не в порядке.
— Видала Острокутова? Локти кусает! — Анжелика, уже без кофты и гетр, подошла к ним и положила руки на плечо к подругам. Розовый топ открывал живот с рельефом пресса.
— Как он ещё Катю не загрыз? — фыркнула с усмешкой Соня. — Такое учудила...
— Посмотрите на Лурье. Такая спокойная, — Анжелика кивнула на харьковскую команду стоящую в стороне.
— У Амриты больше шансов, — пожала плечами Аделина и подошла к чужому капитану. Амрита была старше на почти два года, ей недавно исполнялось шестнадцать. Девушка протянула руку и Лурье пожала её в ответ, как будто желая удачи. Воздух натянулся тонкой ниточкой. — Хорошего забега.
— И тебе тоже, — в ответ улыбнулась девушка. Натянуто, как угрожающе. Конечно. Вот они, соперники.
Аделина вернулась к подругам и обняла их обеих, похлопав по плечам.
— У вас всё выйдет, я в вас верю. Давайте, удачи, — Лазарева сжала руки Сони и Анжелики и улыбнулась им, поддерживая перед забегом. Около стены уже собирались участницы второй волны и староста подтолкнула своих к ним, те стали по своему росту в колонну.
***
Аделина закусила губу, нервно оглянувшись. Она стала третья, прижавшись лопатками к холодному железу стены, и выдохнула, сжав кулаки. Буквально каждой частичкой своего тела девушка ощущала пристальные взгляды собравшейся комиссии. В третьем забеге было четыре кандидатки в Харьковскую Спортивную Академию. От них ждали самых лучших результатов. Они пытались достичь идеала, совершенства. И никто из них не знал, что совершенства не существует. Стремление в никуда.
Краем глаза Аделина заметила, что последние спортсменки второго забега уже финишировали. Вскоре группу из семи человек повели к старту. Александр Алексеевич стоял за дорожкой у стола судей и пристально наблюдал за Лазаревой. Та кивнула, поймав его взгляд, и перевела глаза на красную дорожку, уходящую в резкий вираж. Чётко разделённые пять белых полос делили дорогу. Стопами она чувствовала, как шипы на подошвах впиваются в резиновое покрытие. Судья поднял пистолет к потолку, а вторая, высокая черноволосая девушка, опустила глаза на свой секундомер.
— Внимание! — громко произнёс мужчина.
Раз.
Два.
Выстрел.
Аделина сорвалась с места, вновь ощущая это радостное, дурманящее ощущение полёта. Чувствовала, как в грудь ударился воздух, как резко забилось сердце. Ноги несли её вперёд, ритмично ударяясь о резиновое покрытие беговых дорожек. У неё была цель. И у неё был всего один шанс. Без права на ошибку.
Лазарева быстро вырвалась вперёд, буквально чувствуя горячее дыхание Амриты на своих лопатках. Четыре последних забега Лурье её обгоняла, оставляя на втором месте. Тоже победа? Нет. Победа это первое место, всё остальное — значит, проиграл. Но Лазарева летела вперёд, как на крыльях, уже сбиваясь со счёта кругов, но бежала и бежала. Не слышала, что кричали сокомандники, стоящие за стадионом, но чётко услышала тренерское «Дыхание, Ада! Дыхание!» и попыталась поймать ускользающий выдох.
Амрита осталась позади. Метров на двадцать. Достаточно хороший разрыв на последние два круга. Она точно успеет. Но вдруг Аделина снова услышала стук шагов, и едва заставила себя не обернуться. Периферией зрения девушка увидела чёрную косу. Катя? Это была Серогрудова, задыхалась, бежала за ней. Точно пыталась добиться мести. Впереди показалась прочерченная белая линия финиша.
Звон маленького колокольчика, который отбрасывал блик на беговую дорожку.
Аделина знала, что ей не хватит дыхания. Она понимала, что готова сдаться. Но ведь нельзя. Она не может проиграть, только не Спартану! Только не сейчас. Рваные выдохи, почти пропавшее ощущение вольного полёта, тяжесть где-то под солнечным сплетением. У неё закружилась голова, когда Аделина птицей взлетела на верхнюю часть виража, едва не врезавшись в металлический бортик. Последние шестьдесят метров. Глубокий, судорожный вдох, такой, что от боли проступили слёзы, и Лазарева вновь использует свой излюбленный приём; резко, без малейшей запинки, она спустилась вниз, заставив Серогрудову замешкаться и выиграла себе так ей нужное время. Она бежала, задыхаясь, терпя боль в уставших ногах. Сцепив зубы, кусая губы до кровавых ссадин.
И она была первая. Победила. Спустя четыре поражения.