Брат
«Ты похож на меня, но этим же прямо противоположен.»
©Dart 12
Виталик снова забыл постучаться в комнату сестры. Он никогда так не делал на самом-то деле, за что Аделина могла намять ему уши. Вот и сейчас, открыв дверь, парень увидел обнажённую, усеянную вереницей шрамов, спину девушки. Тут же покраснев, черноволосый дернул дверь на себя и та с грохотом захлопнулась.
— Твою налево! — Аделина натянула топ и худи за секунду и вытянула чёрные наушники из ушей. Приоткрыв дверь, она посмотрела на смущенного Виталия. — Ты живой?
— Вроде. — кивнул парень, дёрнув плечами. Аделина легонько засмеялась.
— Заходи уже. — толкнув дверь бедром, она отошла, всё также смеясь глазами и скрестив руки на груди. Она была ему по сути младшей сестрой, правда лишь по документам. А на самом деле — близкой подругой. Они называли друг друга братом и сестрой, так просто было легче обращаться, не вызывая подозрительных взглядов в их сторону, но Аделина когда-то сама ему сказала, что считает его братом по команде, но не родным. И Виталик согласился с ней, даже не дослушав.
Комната Аделины была со светло-серыми обоями, чёрной кроватью, шкафом и столом. Окно было задёрнуто полупрозрачным бело-серым тюлем. Две стопки книг лежали около стола, а на самом столе лежали учебники. Девушка упала на застеленную кровать и раскинула руки, подскочив на матрасе и заправив волосы за уши. Красное худи было одето в комплект к тёмным джинсам.
— Говори, что хотел. — усмехнулась Лазарева, принимая вертикальное положение и наблюдая за тем, как брат садится на стул.
— Конкретно сейчас проведать тебя. Секунду назад — уже забыл.
— Значит что-то неважное. — каштанововолосая поднялась на ноги и отодвинула кресло на колёсиках вместе с Виталиком, а затем наклонилась и взяла в руки йод и несколько ватных дисков. Коварная улыбка светилась на её лице, опять эта плутовка собиралась «затравить» его совесть и нервную систему.
Аделина поставила на стол вату и йод, стянув с себя худи и оставшись только в чёрном топе. Теперь можно было разглядеть её шрамы в близи. Они были совсем свежими, тонкими, с рваными краями. Розово-красные полосы вырисовывали узор на её сильной спине. Её золотистая кожа казалась тонкой-тонкой, и мягкой, словно пух, но, прикоснувшись, иллюзия развеивалась. Она была грубоватой, шероховатой, на руках, ногах, спине можно было нащупать рубцы. Её дорога. Промокнув вату, Аделина принялась протирать раны, оставляя рыжие потёки на коже, невзначай поглядывая на Виталия и посмеиваясь с его реакции. А потом решила, наконец, перейти на более приятную и важную тему, решив, что достаточно поломала его психику.
— После школы надо будет сходить на почту, забрать костюмы, и зайти в «Химик», я перенесла на флешку музыку. Заодно опробуем сцену. — Виталий наблюдал за её плавными движениями, когда она проводила рукой по бугристой линии шрама, и с трудом оторвал голову. — А, надеюсь, ты не против, Кирилл пойдёт с нами, ему в аптеку надо. Он встретит нас после школы. — парень кивнул и зеленоглазая зашипела, отдёрнув руку от шрама.
— Что такое? — обеспокоенно спросил он, встав.
— Этот плохо заживает. Больно.
— Помочь?
Он зашёл за её спину и взял в руку ватный диск. Под своими ладонями он мог прочувствовать каждый тонкий шрам, каждую бугристость её кожи и необычное тепло, которое она всегда излучала. Аделина вновь зашипела, вцепившись руками в край стола, волосы упали ей на глаза, а спина прогнулась во власти болевого импульса. Виталий заставил себя не убирать руку. Если не протирать швы, заживать будет ещё хуже. Когда каждая ссадина была тщательно промазана, парень помог Аделине обернуть талию и поясницу марлей. Алые пятна проступили на белоснежной поверхности. Девушка взяла кофту, надела её на себя и повернулась к брату.
— Спасибо. — произнесла Лазарева, улыбаясь. В уголках её глаз он заметил несколько слезинок.
— Не за что. — пожал плечами черноволосый, посмотрев на часы. Было без десяти шесть. Что ж, привычка Аделины будить его в пять утра позволяла им собираться в школу в «прогулочном» темпе.
Они пошли на кухню. Ранний подъём давал о себе знать, и без чашки кофе не обойтись. Да и как можно было начать утро без кофе? Аделина поставила чайник, достала чашки и золотисто-чёрную банку растворимого кофе. Даже сейчас, спустя чуть больше, чем месяц, он видел, что протягивать руки наверх ей тяжело, также, как и отклоняться назад от дверцы кухонного шкафа. Все эти действия были лишены былой её грации и лёгкости, каждый раз девушка тяжело шипела, пусть и не подавала виду. С самого детства была такой, всегда старалась казаться сильнее, чем могла.
«Ему было четыре. Да, он был очень маленьким, большинство стёрлось из его памяти, но тот день остался с ним, казалось, навеки. Мама и папа привели его утром в садик, обещали, что после сада поведут в кафе есть мороженое. Но не пришли. Через несколько лет он всё-таки узнал, куда подевались горячо любимые родители, — погибли в автокатастрофе, когда ехали за ним, не дожили даже до приезда скорой, — но тогда он просто надеялся, что они куда-то пропали, а затем его найдут.
Это была большая, просторная комната, похожая на игровую его детского сада, но с тем отличием, что игрушек было больше. Тётя, которая привела его туда, разговаривала о чём-то с воспитательницей, а сам мальчик не знал чем заняться, неловко топтался в своём синем комбинезоне и блуждал глазами по комнате. В углу сидела девочка, одетая в ярко-оранжевый сарафан и убирала кубики в коробку. Её коричневые волосы были собраны в две косички, украшенные бантиками на концах, а на золотистой коже играло солнышко.
— Привет. А что ты делаешь? — черноволосый подошёл к ней и сел рядом, наблюдая за её действиями. Он поднял руку и утёр рукавом слёзы со щёк.
— Убираю кубики. — ответила ему девочка, пропустив букву «р» и всё ещё занятая своим делом. — Мальчики раскидали. Баба Люда поскользнётся и упадёт. Она хорошая. И тётя Марина хорошая. А мальчики нехорошие.
— А кто такие баба Люда и тётя Марина? — малыш склонил голову. Под его карими глазами всё ещё были мокрые дорожки. — Как тебя зовут?
— Баба Люда наша няня, а тётя Марина — воспитательница. — движения детских рук были чёткими и ровными, плечи прямыми, словно она выступала, а не убирала игрушки. — А меня зовут Аделина. Правда все называют меня Адочка. Говорят, я хорошая.
— А я Виталик. Так это выходит… Детский сад, да? — в его голосе промелькнула надежда, что родители, как и обычно, придут за ним, заберут домой подальше от этого места. — А где твои родители?
— Это детский дом. Тут ни у кого нет родителей. — Аделина подняла на него свои большие, ярко-зелёные глаза, как у куклы, только живой. Она сказала об этом так легко, даже как-то раздражённо, словно ей приходилось повторять это постоянно. — Я, например, тут всю жизнь.
Виталик почувствовал, как из его глаз потекли слёзы. Нет, этого просто не могло быть. Родители точно за ним вернутся! Обязательно. Они его никогда не обманывали. Аделина, заметив его слёзы, подвинулась ближе и аккуратно обняла за плечи, прижимая к себе.
— Тише. Они обязательно вернутся.»
Аделина взяла две стеклянных чашки, положила в них по ложке растворимого кофе, а затем залила кипятком. После этого потянулась за пачкой сгущёнки и щедро налила в свою чашку. Напиток стал светло-коричневого цвета. Девушка поставила одну чашку перед Виталием на стол, а вторую взяла в руки, запрыгнув на столешницу около раковины. Какое-то время они молчали, помалу хлебая кофе из чашек и обхватив прозрачное стекло руками, согревая их.
— Знаешь, братишка, — сделавший довольно большой глоток кофе Виталий поперхнулся. Аделина обращалась к нему так только тогда, когда хотела сказать что-то очень важное и личное, — я, кажется, влюбилась…
— В кого? — он вздёрнул бровь, любопытно, — и как-то по новому, — посмотрев на девушку. Она сидела на столешнице, подобрав босые ноги в чёрных джинсах и мечтательно смотрела в окно, держа в руках чашку горячего напитка.
— В Кирилла. — ответила зеленоглазая, выдохнув. Виталий знал, что сестра поделится такой тайной только с ним, всё-таки, он был её самым близким человеком. Они заменили друг другу родителей, семью, учителей. Стали дополнением друг-друга, неотъемлемой частью существования. За эти десять лет они поссорились только один раз, два года назад, на соревнованиях. Аделина тогда сильно на него накричала, сказала, что больше ни за что, никогда и ничего не расскажет. Даже ударила. Хотя, он был сам в этом виноват. Не держал язык за зубами…
— В Стрельбицкого? — ещё пуще удивился черноволосый, а затем заметил строгий, почти убийственный взгляд Аделины на себе. Помнила всё-таки.
— Ага. — она улыбнулась и повернулась к нему. — Вот дура, представляешь? — девушка отставила пустую чашку и подошла к нему, отодвинув стул и, сев рядом, сложив руки на столе и положив подбородок на сложенные крестом запястья. Исподлобья посмотрела на него. — Что делать?
— Я тут могу только направить тебя к нашему психологу. — пожал плечами Виталик, приобняв сестру за плечи. Аделина села ровнее и прижалась к нему, положив голову на плечо.
— Соня будет слушать?
— Она единственная, которая всегда тебя слушает.
— Намёк, что я много говорю? — в её голосе промелькнула лёгкая, наигранная обида. Ответить парень не смог, в комнату забежала Тесс. Овчарка поставила лапы на колени хозяйке, пару раз требовательно залаяла, пока Аделина не провела рукой по шерсти на её голове. — Солнце моё. Голодная?
Аделина поднялась и пошла к шкафу с кормом. Достав оттуда большую банку собачьих консервов, она покрутила синюю жестянку в руках и громко зачитала, словно собака способна её понять:
— Итак, сегодня у нас в меню говядина с овощами. Вас устроит, герцогиня Тесс? — собака сидела рядом, задрав голову и смотря своими чёрными преданными глазами.
Девушка наложила в миску консервы и поставила железную тарелку на пол, затем взглянула на наручные часы.
— Пошли, пора выходить.
***
Виталий нёс в руках две булочки с котлетой. Свежее тесто приятно грело руки. Ему повезло урвать последние пирожки просто через головы оравы визжащих первоклашек, которые едва доставали ему до пояса. Предвкушая вкусный обед вместе с сестрой, он вдруг уловил звук разбившейся тарелки. Реакция сработала мгновенно. Парень развернулся и увидел Влада, Диму и Максима, которые нависали над сидящей за столом девушкой. Тарелка с макаронами, разбитая, лежала на полу.
— Сегодня этого идиота Стрельбицкого нет в школе, не кому тебя защитить. — Влад смотрел на жертву довольно улыбаясь, и Виталий, видя страх в её хвойно-зелёных глазах, потерял контроль.
— Уйди от неё, Иванов! — кареглазый подошёл к рыжеволосому хулигану. Тот повернулся, ехидно оскалившись.
— А не то что, сиротка? — собиравшиеся вокруг ученики испуганно ахнули. Два парня стояли почти вплотную друг к другу, воздух между ними потрескивал от почти электрического напряжения. Виталий вдруг замахнулся и ударил Влада прямо в лицо, разбивая губу.
Рыжеволосый отшатнулся и прислонил руку к лицу. На пальцах осталась кровь. Злостно зашипев, он ударил Чернивецкого. Глаз запекло, боль заставила потерять бдительность и затем он почувствовал, как его толкнули на бетонный пол столовой. Дима, Максим и Влад били его руками и ногами, нанося удары по лицу, бокам. Из носа потекла кровь. Глаз заплыл. Сквозь шум в ушах Виталий услышал испуганный вскрик Аделины, которая, видно, пыталась вмешаться, но её оттолкнули и это заставило его собрать все силы в кулак и оттолкнуть ногами Иванова от себя.
— Что здесь происходит? — над столовой раздался голос директрисы, и хулиганы тут же отбежали от избитого ими Виталика, а Аделина и Таня склонились над кареглазым.
— Братишка. — ласково шепнула Лазарева, проведя рукой по покрытой синяками щеке. Тот постарался взглянуть на неё.
К ним подошёл учитель физкультуры и помог встать ему на ноги. Держа парня за плечо, он посмотрел на худи Аделины. Сзади оно покрывалось кровавыми полосами.
— Аделина, твои швы…
— Всё нормально, Аркадий Фёдорович, самое главное — довести его до травмпункта. — она стала рядом с братом, положив его руку на свою шею. На выходе из школы стоял Кирилл.
— Что, чёрт возьми, случилось, пока меня не было в школе?!