Научи меня дружбе
«Обязательно дружите с теми, кто лучше вас. Будете мучиться, но расти.»
©Вера Полозкова
Кирилл всегда считал себя пунктуальным человеком. Да, несмотря на то, что учёба и спорт давались ему с трудом и лучшим он уж точно не был, уроки делались быстро и до тренировки оставалось полтора-два часа свободного времени. То можно было списать, то — сделать на перемене в школе, устное не делать, а пробежаться по тексту глазами перед уроком. И вот сейчас, смотря ютуб на компьютере, Стрельбицкий посмотрел на электронный будильник рядом. 14:53. Да, сегодня он точно успевал. Только вот внутри наростала словно снежный ком тревога, ощущение, что он что-то забыл. Что-то важное. Может перенесли тренировку пораньше? Нет. Алгебра? Сделана, слава ГДЗ. Телефон, стоящий на зарядке зазвонил. На экране высветилось «Каштанка» и маленькое шоколадное сердечко в конце (его он, к слову, решался поставить минут сорок, восемь раз переименовав контакт).
Парень подскочил, тут же схватившись за мобильный и отдёрнув его от шнура. Почему он так волновался, когда староста звонила или писала ему? Причём писала Аделина чаще всего в группу, а ему звонила первый раз. Поднеся телефон к уху, Кирилл выдохнул:
— Алло.
— Кир, добрый день. — раздался весёлый голос по ту сторону трубки, а затем какой-то грохот, это проехала по кочкам двора машина. — Надеюсь, ты скоро будешь на месте, я уже вышла. Встречаемся на стадионе.
— Да, конечно. Я уже иду. — тут же ответил русоволосый, и как только Ада произнесла «пока» положил трубку, вскочив из-за стола. Забыл!
Вихрем пронёсшись по комнате, парень рывком вскочил в спортивную форму, натянул ветровку и прыгнул в кроссовки, застегнув курточку и кинув сапоги со сменной одеждой в рюкзак. На часах было без пяти минут три. Опоздать на первое дополнительное занятие, это ж надо было быть таким растяпой. Когда Кирилл схватил ключи и хлопнул дверью, в спину ему прилетел удивленный вскрик матери. Он объяснит потом, у него было дело важнее. Перелетая через три ступеньки, голубоглазый выбежал во двор и, едва не упав на повороте, помчался на стадион в другой конец города. Несколько раз ему не повезло натолкнуться на какую-то недовольную мамочку с ребёнком и услышать сотню ругательств в свою сторону. Сердце отбивало в груди чечётку, дыхание спёрло где-то у гортани.
На ступенях школы он упал, ударившись коленом и поцарапав костяшки белых пальцев о замёрзший снег. Стопа подвернулась, рюкзак полетел несколькими ступенями ниже. Нервы словно волной всколыхнулись под кожей. Зашипев, парень поднялся и в 15:01 был в раздевалке около спортзала. На него уставилось с десяток удивлённых мальчачих глаз лет шести. «Первый курс» — догадался он, прочитав на их рукавах пришитую надпись. Двум младшим курсам названия команды не вышивали на одежде, а пришивали печатаные надписи, чтобы можно было легко их оторвать, если ребёнок вдруг передумает заниматься. Не обращая внимания на удивлённых детей, Кирилл скинул куртку и рюкзак, надев повязку вместо шапки и забыв про перчатки.
У дверей произошло лобовое столкновение с тренером. Стрельбицкий с силой влетел в грудную клетку мужчины, который проверял, не устраивает ли младшая группа балаган.
— Простите, Александр Алексеевич. — пробормотал парень, проскальзывая в дверной проём и потирая шишку на лбу.
— Ничего. — отмахнулся тренер. — Аделина и Виталий на улице. — подсказал он, заметив ошалелые глаза парня.
— Спасибо! — крикнул русоволосый, побежав в сторону выхода, на ходу подключая часы. 15:03. О чёрт, она убьёт его! Даже за короткий месяц пребывания в Первомайске, Кирилл запомнил, что Аделина ненавидит опоздания.
Во дворе он сразу завидел двоих друзей. Злость прохватила его на короткую секунду, когда он понял, что Чернивецкий будет с ними тренироваться. Но тут же улетучилась, когда пришло любопытство. Парень и девушка танцевали. С колонки на лавочке играла музыка — хорошо ему знакомая песня «Fire on fire», — а спортсмены чёткими, но плавными движениями танцевали под неё. Когда мелодия стала тише, они стали слишком близко и ревность снова запульсировала в висках. Виталик аккуратно приподнял голову Каштанки пальцами за подбородок, а палка, которую он до этого держал, оказалась между их ладонями. Казалось, ещё миг, и они поцелуются, но потом снова прозвучал громкий и сильный аккорд припева и двое отскочили друг от друга уронив ту самую палку. Виталий отвернулся спиной, продолжая не смотреть на девушку, а Аделина согнулась пополам, держась за бок, словно была ранена. Кирилл заметил это и хотел было подойти (как и ещё несколько человек, смотревших за этим «представлением»), но первым был Чернивецкий. Черноволосый, прихрамывая направился к подруге, но стоило ему подойти, как Ада повалилась на снег и в её руках он заметил тонкую веточку дерева. Затем подкосились и ноги Виталия. Лазарева протянула слабую руку, взяв за обтянутую в ткань салатовых перчаток ладонь и легонько её стиснула. На этом песня и закончилась, а со всех сторон послышались аплодисменты.
— Благодарю! Благодарю, вы чудесная публика! — они тут же подскочили на ноги, кланяясь и не скажешь, что только что буквально «умирали». Салатовые глаза легко отыскали его в толпе и вмиг освирепели. Кирилл содрогнулся.
Аделина перестала улыбаться и, протиснувшись через толпу, подошла к другу. Губы превратились в тонкую бесцветную линию.
— Кирилл Дмитриевич Стрельбицкий. — чётко проговаривая каждую букву, она ухватила его за воротник кофты и «бросила» к турнику. Ударившись спиной о метал, парень сжался ещё больше. — Во сколько ты должен был быть тут? Во сколько?! Отвечай! — рявкнула она. Виталик стоял за спиной и как-то сочувственно покачал головой. Она была старостой, вторым человеком после тренера, не слушать — себе дороже. Даже анекдот был: " — У нас нельзя опаздывать. — Почему? Александр Алексеевич, да? — Нет, Аделина Олеговна.»
— В три часа. — пробормотал Стрельбицкий, опустив голову.
— А ты пришёл в три ноль три. — продолжила за него Лазарева, нахмурившись, но руки с воротника убрала. — Бежишь на километр больше. И тридцать бурпи после двух тренировок.
— Двух?! — словно ожил Кирилл и ошеломлённо посмотрел на девушку. Сейчас она была не его подругой, а старостой, которая отчитывала одногруппника.
— Конечно. — фыркнула Аделина, к ней возвращался хороший настрой. Она отвернулась от него и Стрельбицкий рискнул отойти от турника. — Наша и основная. Разница в том, что ты не будешь бегать на основной. Только вот, — она обернулась, ехидно ухмыльнувшись, — на второй тренировке все бегут четыре, а ты сейчас 12. — Кирилл сглотнул, уже чувствуя, как будет на ватных ногах ползти домой.
— Ты не представляешь, насколько это прекрасное чувство — смотреть, как бегают другие. — решил поддержать Виталик и это, в какой-то степени, помогло. Чувства, прекраснее, чем это, на свете не было.
— У меня другой вопрос. А точнее два. — Кирилл робко посмотрел на Аделину и та повернулась, вопросительно изогнув бровь, а уголки губ дёрнулись вверх.
— Я слушаю.
— Во-первых, 12 километров — с учётом наказания или нет? И во-вторых: с каких пор вы танцуете на публику? — руки начинало покалывать от мороза и Кирилл уже успел пожалеть, что забыл о рукавичках, смотря на руки друзей, которые оставались в тепле. Виталик выступал в перчатках, а Аделина натягивала ярко-синие рукавицы на руки.
— С наказанием. — не поднимая глаз ответила Лазарева, настраивая часы, одетые на руку. — Так, побежали, мы на восемь минут отстали от графика.
Троица оттолкнулась и чёткой линией побежала в сторону выхода стадиона к дороге — крайней магистрали города, за которой начиналось село Высокий и бескрайне поля, обросшие сотней легенд. Пока они бежали, набирая темп, Аделина вспомнила о втором вопросе парня.
— Мы репетировали. — начала она, легко перемахнув через кочку на просёлочной дороге, на которой Кирилл едва не упал. Двое старших одногруппников бежали впереди, а Стрельбицкому приходилось задыхаться и спотыкаться, подстраиваясь под их темп. — 25 декабря на «Химике» будет фестиваль в честь Нового Года. Конкурс костюмов и талантов. Обычно в костюмах приходят многие, а вот выступают только творческие коллективы города — поверь, у нас их немеряно. Находится пара-тройка любителей, но редко. И мы с моим достопочтенным братом, — Каштанка усмехнулась, подтолкнув Виталия локтем, когда они выбежали на широкую бетонную, но безлюдную трассу, невозмутимо продолжила, с упоением наблюдая, как меняется лицо Кирилла — когда люди узнавали, что они брат и сестра (своё не родство упорно скрывалось, ибо насмешки со временем надоедали) удивление всегда было неподдельным, — решили, что не хуже театральников и танцоров.
— И поставили танец, вдохновлённый книгой «Шестёрка воронов». — закончил за сестру Виталий. — Кстати, моя трость и твои ножи придут на следующей неделе, дорогая Инеж. — черноволосый взлохматил волосы Аделины и та угрюмо зашипела на него, чересчур театрально хмуря брови.
Воздуха что-то ответить у голубоглазого не хватало — темп оказался слишком быстрым от его привычного 5:15. Сейчас они бежали со скоростью двенадцать километров в час, не так много для дистанции в шесть километров, а не в два раза больше. Но попросить о передышке ему не хотелось — покажется слабым, а перед Адой всё еще стыдно за опоздание.
***
Бегать Кирилл закончил через час. Последний километр наматывал круги под зорким глазом старосты, которая буквально не давала сбавить скорость своим присутствием. На финише глаза слезились из-за ветра, полного мелких кристалликов снега, бьющего о щёки и голые ладони. Останавливая счёт на часах, парень вдруг поскользнулся на обледеневшей кочке, которую до этого старательно перепрыгивал. На снегу остались красные пятна.
— Чёрт тебя побери, Кирилл! — Аделина сообразила быстрее чем он, подбежала, присела и посмотрела на ободранные ладони, которые начало печь с небольшим опозданием. — Так, мешок картошки, вставай. — он повиновался.
Девушка отвела его в зал, заставила промыть руки через боль и, усадив на лавочку, — детские глаза уставились на него с любопытством и голубоглазый хотел повалиться на землю от стыда, — принесла из аптечки спирт с бинтами. Присев перед ним и взяв его ладони в свои руки, Аделина начала с нежностью и мастерством перевязывать ободранные кисти. Кровь всё еще сочилась из царапин и капала на пол, вместе с водой от талого снега. Наблюдая за лёгкими движениями зеленоглазой спортсменки, Кирилл снова невольно на неё засмотрелся. Она точно была идеалом, маленьким божеством и совершенством. Движения — лёгкие, уверенные, — накладывали бинт на руки, а затем перевязывали марлю медицинским узлом.
— Ада. — вдруг произнёс Стрельбицкий, сам не понимая, зачем сказал это. Она оторвала голову от ладоней и посмотрела в его глаза. Зелёные огоньки очей, словно стеклянные, вставные, но живые-живые. — Научи меня дружить. — прошептал губами Кирилл и с мольбой почти посмотрел на старосту. Та, к его удивлению, кивнула.
— Обязательно. — так же тихо ответила ему она и поднялась, направляясь в раздевалку. Русоволосый, поддавшись неожиданному порыву, взял её за запястие.
— Спасибо. — Кирилл взглянул на девушку, слабо улыбнувшись. Та усмехнулась ему в ответ и мягко провела рукой по растрёпанным русым волосам.
— Отрасти хвост. Так будет красивее. — произнесла Аделина и отошла, специально задержав руку в забинтованной ладони.
Девочкам свойственно влюбляться. И Аделина хорошо знала, что значил для неё Кирилл. Грубый парень с вокзала, пришедший в её группу из лозовского «Спартана» и напросившийся в ученики, занял прочную позицию в наивном, но крепком сердце.