Преступление и наказание
«Беседа переросла в дискуссию с оттенком мордобоя.»
©Сергей Довлатов
На улице было холодно. Зимние сапоги, одетые на ноги поверх шерстяных носков, спасали только стопы, но костюм оказался слишком лёгким для такой погоды. Даже пальто несильно спасало. Кирилл старался не дрожать, опираясь на свою трость, украшенную вороньей головой и, ни в коем случае, не улыбаться. Аделина ясно дала понять, что играя Каза Бреккера, который никогда не улыбался, он должен идеально вжиться в роль. Похоже, она решила занять место за лучший костюм.
Стрельбицкий завидовал Аделине. Ей не приходилось имитировать хромоту (его спина уже болела, а прошло всего полчаса из нужных двух), она ступала легко, быстро, чётко отбивая о мокрый асфальт каблучками кожаных ботинок. Ей не нужно было сдерживать улыбку - шаль, укрывавшая лицо, оставляла видимыми только карие из-за линз глаза, - в них отсвечивали золотые огни гирлянд, которыми была украшена площадь.
Несколько детей и даже взрослых уже захотели сфотографироваться с ними, но от этого легче не становилось. Кто вообще придумал проводить фестиваль зимой, почему не сделать его летом? Последнюю мысль Кирилл решил озвучить.
- Летом проходит фестиваль на казацкой крепости. Но мы там будем, как волонтёры, - ты тоже, если твоя ленивая задница поднимется с кровати, - поэтому времени позировать не будет. - Аделина обернулась на него, почти наверняка Стрельбицкий мог сказать, что девушка усмехается. В её голосе послышалась укоризна. - И не стоит мне жаловаться на холод, мне еще хуже. То, что ты не одел под низ футболку - this's your problem.
- Ты говоришь по-английски? - Кирилл посмотрел на подругу круглыми глазами, едва не сорвавшись на удивлённый вскрик и на секунду забыв о том, кого он вообще играет.
- Что удивительного? - Аделина вскинула брови.
- Я не умею.
- Научись. - парень фыркнул, передёрнувшись. Легко ей говорить. Сама-то щеголяет на нём, как англичанин. А Кирилл без переводчика и двух слов в предложение не свяжет. Его пределом был разговор о погоде.
Вокруг шумели люди, сновали туда-сюда участники конкурса в самых разных костюмах. Встретив Глеба, играющего Буратино вместе с театром, Кирилл услышал его молебное и смешливое подвывание в их в сторону «помогите, я устал», и постарался не смеяться, только лишь ухмыльнувшись. Спустя час его живот уже бурчал, а съеденная в гримёрке мивина отдавалась только привкусом на иссохших губах. Когда с ними фотографировался мальчик, держащий в руке горячую сосиску, завёрнутую в лаваш, Стрельбицкий заставил себя проглотить слюну и свой волчий голод. Поесть они смогут только после выступления.
Аделина остановилась на краю аллеи, украшенной гирляндами, вдоль которой тянулись полосатые палатки ларьков, и вытянула шею, смотря в сторону серых домов и дороги, разделяющей микрорайоны.
- Та где эти две морды, до выступления тридцать минут. Если не придут, заеду внаглую в лицо. Причём обеим. - девушка сжала кулаки. Кирилл хорошо знал, кого именно касалась её шуточная злость - Соня и Анжелика, две лучших подруги. Иногда ему казалось, что они втроём - неотъемлемая часть друг друга.
Кирилл постарался выдохнуть как можно тише и с облегчением опёрся на свою трость. Хождение по площади и парку начало его утомлять, и он подумал про Таню, которая сейчас с остальными балеринами репетируют акт «Лебединого озера» в тёплом зале, в котором просидели все эти два часа и которых уже покормили. А впереди ещё тринадцать номеров до их танца...
- Не кисни. Пошли уже внутрь. А то скоро в лёд превратишься. - Аделина улыбнулась, разворачиваясь к нему.
***
Колени Кирилла дрожали, как осиновый лист. Волновался ли он? Конечно же да. Выступать на сцене парень ненавидел, (и почему он вспомнил это только сейчас?) даже школьные постановки вспоминались с особым отвращением. Постоянно с ним что-то, да случалось на сцене. То слова забудет, то упадет неудачным ракурсом, то уронит кого-нибудь или что-нибудь, то чихнет, играя куст на опушке леса. Но ведь это был танец... Тут всё должно идти хорошо. Надеюсь.
Аделина выглядела абсолютно спокойной. Она и Таня беззаботно болтали, стоя около него и поглядывая из-за тяжёлых ярко-алых штор на сцену, где сейчас выступали местные музыканты. Её капюшон был плотно одет на голову, из-за чего видимы были только тёмно-карие глаза, как две плитки горького шоколада. Глаза Кирилла хаотично перебегали с кулис на Аделину, с Аделины на Таню, с Тани на кулисы. И если спокойствие Кедровой было для него понятным, - балерины открывали конкурс своим «Лебединым озером», - то вот однокурсницу, с олимпийским спокойствием смотрящую на факт их выступления через ближайшие две минуты, Стрельбицкий понять не мог. И за своими раздумьями не заметил, как стихла музыка (что-то, похожее на имитацию группы Звери далеких 90-х). В чувство его привёл милосердный тычок локтем в бок.
- Выпрямись, не дрожи, не улыбайся, как псих. - отчеканила Аделина, словно мать для ребёнка перед походом в первый класс, став рядом. Тихий смешок Тани она проигнорировала. - Там наша директрисса и завуч. Нельзя перед ними позориться, мы представляем организацию Лидер, помнишь?
Кирилл сковано кивнул, нервно сглотнув. Чего он ещё боялся, так это того, что Аделина знала, и Аделину знали, как минимум две трети населения Первомайского. Её дружелюбный нрав завёл хорошие отношения не только со всеми учителями школы, но даже с продавщицей Тамарой на базаре и водителем автобуса Славой. Маленькие города всегда были такими, в них новости узнавали через знакомых быстрее, чем печатали газеты. Например, вместе с Киррилом на атлетике занимался сын заместителя мэра города.
Так или иначе, если что-то пойдёт не так, об их позоре узнает весь город. Или, как минимум, большая его часть. Этого никак нельзя было допустить. Стрельбицкий дёрнул головой, прогоняя назойливые мысли. Если от них не избавиться, то всё как раз-таки и пойдёт не по плану.
- Дуже дякуємо нашому чудовому гурту «Чорні дракони», а зараз ми побачимо виступ Аделіни Лазаревої та Кирила Стрельбицького, учнів спортивної школи міста Первомайський на відділені легкої атлетики! Ваші оплески! - голос ведущего заставил внутренние органы Кирилла скрутиться в тугой узел, отдалённо похожий на нервную систему. Его нервную систему. Парень глубоко вдохнул, распрямляя плечи и сделал смелый шаг на сцену.
Он помнил движения, помнил слова и аккорды песни, а в зале сидели родители, сестра и друзья. За кулисами их поддерживали Таня и Глеб. Мир был к ним благосклонен, всё пройдёт отлично, они могут даже второе-третье место занять!
Уже на сцене, став в начальную позицию и смотря в глаза Аделины, Кирилл вдруг понял, что трость осталась за кулисами.
Да, так и есть. Подняв глаза чуть выше он заметил Таню, поднявшуюся на пуанты и размахивающую рукой, в которой была зажата его, как говорила Аделина, «воронья палка». А затем включилась музыка.
Аделина начала чётко в ритм мелодии, движения совпадали с каждой отрепетированной нотой. Стрельбицкий постарался успокоиться, начиная двигаться вместе с подругой. Без трости, на которую надо было опираться, привычные движения вдруг стали неуклюжими и поразительно неудобными. Четыре минуты... Три... Две... Одна.
Вновь тот самый момент, когда всего несколько недель назад Кирилл был готов убить Виталика. Аделина оказалась слишком близко. Не отрываясь смотрела в его глаза, но даже не видя ее губ, он мог легко сказать - его смерть через несколько секунд. Кирилл, унимая тремор рук, коснулся края шали, словно пытаясь снять капюшон.
- Я убью тебя, скотина. - прорычала Лазарева, перед тем как отскочить назад с резким ритмичным ударом мелодии.
Она не сводила с него холодных тёмных глаз падая на колени и скручиваясь на полу калачиком. Стрельбицкий сделал несколько робких (скорее, боясь получить парочку хороших тумаков) шагов и опустился рядом с ней. Аделина открыла глаза и в ее руке он заметил рукоятку ножа. Это выглядело так, словно она себя им проткнула, но знающий прекрасно понимал, что это простой цирковой нож с алика, с пластиковым лезвием, которое пряталось в его ручку при нажатии.
- Fire on fire... - слова песни Сэма Смита стихли за оглушительной волной аплодисментов. Громче всех, несомненно, хлопала его младшая сестра Марина.
Аделина поднялась на ноги, выпрямляясь, и Кирилл стал рядом с ней, взяв за руку. Ногти подруги впились в кожу перчатки, словно львиные когти. Сглотнув, он повторил за ней поклон, почти не слушая людей, которые громко скандировали «Молодцы!». О, нет, всё его сознание обвилось вокруг Аделины. Она держала его за руку, да, но в ту же секунду она была готова его уничтожить, шипя, как рассерженная кобра. Вот и попробуй не разорваться, когда твое сердце одновременно летит от радости и в ту же секунду колотится от страха.
- Дуже вам дякуємо! - громко произнёс ведущий и Лазарева едва ли не силой потянула Кирилла в сторону кулис.
Как только они оказались за сценой Аделина рывком откинула с головы капюшон, растрепав волосы и достала из рюкзака контейнер для линз, снимая их с уставших глаз. Очи вновь полыхнули привычным зелёным, цвета разбитой бутылки. Первой к ней подбежала Таня, кидаясь на шею, - трость с головой ворона была всё еще в её ладони, - и крепко обнимая одноклассницу.
- Ты была великолепна. - балерина улыбнулась. Сверху купальника была одета серая мастерка, а вместо белой пачки - штаны от спортивного костюма. О её причастности к балету говорила только причёска с вплетённым в чёрные волосы убором, макияж и шузы ярко-малинового цвета на ногах.
- Ты льстишь моим старым костям. - Ада тепло усмехнулась.
Вдруг она повернулась к нему. Таня предусмотрительно отошла, и уже из-за спины девушки он увидел, как она сочувственно покачала головой. А по губам Глеба Кирилл смог прочитать «земля тебе шлакоблоком». Поддержка от друзей, блин. Ну, спасибо.
Аделина почти что подпрыгнула к нему, сделав шаг настолько быстро, что Стрельбицкий не успел даже подумать о том, чтоб спастись позорным бегством. Всё равно она бы его потом нашла. Парень не успел как-то спастись от сокрушительной женской силы и всё, что ему оставалось, это потирать разболевшийся от подзатыльника подруги затылок и слушать гневную тираду, вжимаясь в плечи.
- Так, уважаемый, начнём с того, что ты придурок, - Кирилл кротко кивнул. - Продолжим тем, что, ну как ты умудрился забыть палку, а?! Будь моя воля, я бы давно ею настучала тебе по голове, но за физическое насилие можно понести наказание, так что извини, нет. Объясни мне, как ты забыл эту трость, а?! Один из главных элементов костюма! - Лазарева, грозно уперев руки в боки, шипела на него. Будь они сейчас на улице, несомненно бы накричала, да так, что уши скрутились в трубочку. Но за кулисами приходилось сохранять тишину. - Блять, теперь нам точно не победить за номер. Даже мне было заметно, как ты криво двигался, - она отвернулась, уткнувшись лицом в ладони и тихо всхлипнула.
Кирилл знал, насколько для нее важна победа, каждая, даже незначительная. Не понимал, чем обусловлена эта черта её характера, но точно чувствовал себя виноватым. Ему хотелось что-то сказать, но всё-таки он решил молчаливо закусить губу, стянув чёрный парик. Сейчас извиняться точно не было смысла. Аделина обиделась, и на ближайшие два дня точно перестанет с ним разговаривать. Кирилл покрутил в руках контейнер для линз. Глаза устали, их надо было снять, но вот как ему было неведомо. Как одевать ему показали. Как снимать - нет. Выдохнув, парень снял перчатки и поднял руку. Примерно-то знал.
Следующие пятнадцать минут были наполнены болью и страданиями. Сначала он криво ткнул пальцем в глаз, из-за чего навернулись слёзы. Потом всё-таки вышло снять одну, а на левой начали трястись руки. С горем пополам Кириллу удалось справиться с этим «жизненным испытанием». После этого линзы Стрельбицкий уже ненавидел. Жаль, выкинуть нельзя, нужно вернуть в оптику. На прокат взяли же.
***
На улице их ждали Анжелика и Соня, с радостным визгом бросившиеся на встречу лучшей подруге. Рядом оказался Виталик. Кирилл спешно отошёл, направившись к родителям и сестре. Конечно, те его поддерживали, обнимали, но голубые глаза парня были прикованы к одногруппнице. Она выглядела хоть немного веселее сейчас, но все понимали - ей жутко неприятно. Живот Кирилла забурчал, требуя еды. И все с ним были согласны.
В ларьке они купили по сосиске в лаваше и сейчас сидели на лавочке, уплетая её. Друзья смеялись и обсуждали прошедший праздник, пытаясь угадать, кто же станет победителем конкурса. Настроение Лазаревой стало улучшаться и, кажется, спортсменка начала «оттаивать» к провинившемуся напарнику. Это хорошо. За преступление было надо нести наказание.